Красная линия

Мира следит за ним в открытом окне дотабаффа: сменяются иконки героев, время матчей, кда, сборки. Красные буквы складываются стопочкой друг на друга. Тимбер. Марс. Разор. Играй в мету, давай, пытайся. У тебя все равно ничего не получится. Трон упал, и с первой секундой анимации Мага подскакивает в кресле и сматывается на улицу. Когда Мира спустится в курилку, тот будет бродить туда-сюда вдоль газона, стаптывая задники не до конца надетых кед. Руки сжаты в кулаки, челка бьется в безветренном воздухе от быстрого шага, взгляд провалился вовнутрь. Мага не курит, поэтому ему сложнее справиться со стрессом, нечем его заесть, нечем себя заткнуть. И, стоит спуститься всем остальным, он уматывает на задний двор так быстро, что даже окликнуть никто не успевает. – Вы так и не поговорили? – задумчиво спрашивает Айрат и прикуривает у Ярика с руки. – Мы поговорили, – возражает Мира. – Не договорились? – Договорились. Договорились до того, что я не способен принять. Это считается договором, если он не готов изменить свое решение, а мне больше нечего ему предложить, кроме своих слëз? – Он будет в порядке? – вклинился Илья напряженно. В порядке для того, чтобы правильно и вовремя вжать кнопки в матче, конечно, имеет он в виду. Никого не интересует внутренний мир Маги, в котором сейчас сплошные дожди. – Думаю, да. – Думаешь? – Я… сделаю все, что смогу. – Возможно, вам стоит поговорить с психологом, – предлагает Айрат. Он ни разу не затянулся, так и стоит, глядя на медленно ползущие по сигарете оранжевые пиксели. – Я подумаю об этом. Я подумаю о том, как никогда к нему не попасть, потому что в прошлый раз он сказал, что, возможно, нам с Магой стоит все прекратить. Этот идиот посмел подумать, что мне будет лучше без Маги, вы можете себе это представить? Конченый, просто конченый, за что ему только деньги платят? Мага возвращается в тот момент, когда Мира мысленно увольняет этого сраного психолога, пообещав напоследок, что его премию оставит себе в качестве морального ущерба. Раньше он не замечал за собой подобной жестокости, а теперь постоянно кому-то мстит за то, как тоскливо и стиснуто внутри, но легче никак не становится. – Ну что, – Мага останавливается у дверей, но ни на кого не смотрит. – Идем? – Насчет того врыва под т3… – начинает было Ярик, но Мага только отмахивается. – Я знаю, я долбаеб, больше такого не повторится, – и заходит внутрь, оставив кеды на пороге. – Вообще-то я хотел сказать, – Ярик растерянно разглядывает собственные руки, – что он ни в чем не виноват. Только ему никак это не объяснить. ДК. Слардар. Акс. Давай, покажи, что ты умеешь, пробуй, пытайся, ищи в себе проблему, перебирай варианты. Стопочка красных букв забирается вверх по экрану, от этого сердце стискивает ледяной ладонью. Мага гоняет паблики как ошалелый, с тимой и без нее. – Пойдем пожрем, – подкатывает к нему Ден в восьмом часу, когда на экране в очередной раз взрывается трон. – Я не хочу. – Там привезли жареное мясо и лавашики. – Я не хочу. Ешьте без меня. Ден крутится рядом еще несколько минут, трется, шутит, лезет под руку, вьется у ног, но все равно отчаливает на кухню, когда Мага регает новую катку. Смотрит печальными глазами, но это не работает. Ничего больше не работает. – Поговори с ним, – просит он безулыбочно, и Мира смотрит ему за спину – там Мага поправляет микро на наушниках и что-то тихо говорит на английском. – И что я ему скажу? – А что ты ему обычно говорил? Что я его люблю. Но если я скажу, что это теперь не работает, а ты спросишь почему, я немного сойду с ума, поэтому давай не будем? У меня это на репите круглые сутки, я встаю с этой мыслью, я с этой мыслью засыпаю, я скоро на ней женюсь, чтобы оставить за ней право трахать мне мозги на законных основаниях. – Что он слишком много играет пабов. Ден смотрит поверх кружки с соком, так кисло, что сразу понятно – не верит. Но ничего больше не спрашивает, и от этого становится легче. Мира благодарен ему. Среди всех навыков, которыми Ден оброс за последний год, чувство момента, пожалуй, самый полезный. И самый опасный, потому что отключает все фильтры – это Мира понимает, когда обнаруживает себя сидящим на табуретке прямо перед Деном, лбом упирающимся в его плечо. – Мира? – руки Дена настороженно кружат над головой, не ложатся, но и не останавливаются, словно Ден опасается, что Мира может взорваться при одном прикосновении. А Мира не может, у него для взрыва ни огня, ни фитиля, одно только отсыревшее вязкое уныние, самому себе противное. И какую же он совершает глупость, когда решается попросить о поддержке конкретно у Дена, но у него правда нет сил, чтобы отнести себя куда-то еще. – Что мне делать? – спрашивает он и тупо надеется, что все остальные не настолько голодные, чтобы завалиться на кухню на запах чужой еды. – С Магой? – С Магой. – Что вообще интересного можно делать с Магой, – поддевает Ден, но как-то вяло, без огонька; ему и самому дискомфортно от того, какой Мага тихий и беспокойный в последнее время, и это только сильнее толкает Миру к нему. – Извини. – Ничего. – Оно вообще того стоило? – спрашивает Ден мимо Миры. – Что именно? – Ну… Оно. Мира отстраняется и подцепляет его взгляд, прикованный к дальнему углу кухни, собранному из электрического света и пыли. Взгляд напряженный, виноватый и понимающий – как бы Мага ни ныкался от всех по своим безопасным норам, время поплакаться Дену у него точно нашлось. И кто такой Мира, чтобы его обвинять, если и сам сидит, сжимая в ладонях пальцы с искусанными ногтями, и теряет слова. – Нет, – говорит он, когда от тишины начинает звенеть в голове. – Ничего этого не стоит. Валора. Энигма. Энигма. Энигма. Дум. Что ты творишь? Что ты вытворяешь? Почему тебе так плохо и что я могу с этим сделать? Мира открывает глаза, когда улавливает в ночи слабый скребущий звук. Тени замирают в темноте, не различимые глазом, но Мира уже почуял присутствие, уже узнал запах. – Мага? – зовет он в темноту не проснувшимся еще голосом. – Мага, ты? – Да, – отвечают из ниоткуда, и это приносит одновременно облегчение и тоску. – Что-то случилось? – Нет. То есть… Нет. – Мага. – У меня проломилась доска в кровати. И теперь там дыра. – Что такое нужно делать с кроватью, чтобы… Неправильный вопрос, неуместный, с ответом на самой поверхности. Мира затыкается. Всматривается вглубь комнаты, собирая Магу из кусочков теней медленно привыкающими глазами: растрепанное облако волос, белая кожа, черные провалы зрачков, губы, такие яркие даже в темноте, что сердцу неспокойно. Пальцы сцепленные перед собой словно в судороге. – Ты можешь лечь со мной, – предлагает он осторожно. – Я не… – Я не говорю “вернуться”, если что. Просто поспать до утра. – Я могу поспать в гостиной. – Мага, тебе нужно отдохнуть. – Я нормально отдохну в гостиной. – Там короткий диван. – Я посплю с Деном. – Ден пинается и разговаривает во сне. – Я с тобой не лягу! Ночь пугается и вспархивает с крыши шорохом крыльев и птичьим гулом, таким оглушительным в полной неподвижности звука. Таким сильным, похожим на толчок в грудь, что это едва не опрокидывает Миру на спину. Или это от боли в сведенных лопатках, между которыми сильно и мерно толкается сердце. – Что мне сказать? – выдавливает Мира стремительно смерзающимся горлом. Здесь, посреди ночи, он чувствует себя абсолютно обнаженным, и это чувство пугает его как никогда раньше. – Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? – Иди к ней, – отвечает Мага так тихо, что совершенно невозможно распознать, с какими интонациями это произнесено. – Мага… – Нет, правда, че нет-то? – Я не хочу. – Странно, раньше хотел. – Я же был пьяным. Мы все были ужратыми в сопли. – Вот и вали к своим алкоголикам и алькоголь…ницам. И сосись с ними дальше. – Ну Мага. – Только больше не звони мне посреди ночи, чтобы спросить буду ли я свидетелем на вашей свадьбе. – Блядь, Мага, я же не серьезно. – Странно, я почему-то поверил. У него так блестят глаза, черные, полные звезд и неба. Мира отирает большими пальцами слезы с его скул и не может, не смеет прижать его к себе, как раньше. По полу ползет неласковый ночной сквозняк, от которого быстро коченеют пальцы на ногах. – Что мне сделать, – спрашивает он тихо, и дыхание перебивает звук голоса, – чтобы ты меня простил? Мага вскипает, вздрагивает под ладонями, давится проглоченным воздухом и смотрит глаза в глаза. На секунду Мире кажется, что его сейчас поцелуют, но потом Мага снимает с себя его руки и мотает головой. – Где-то у тебя оставались мои беруши. Отдай, пожалуйста, я не могу уснуть. Магнус. Магнус. Магнус. Проснувшись, Мира привычным жестом обновляет стату на дотабаффе, трет глаза, дожидаясь, пока сознание прогрузится вслед за страницей. Он понятия не имеет, что хочет увидеть. Но точно знает, чего допустить ни в коем случае нельзя. Поражение. Поражение. Поражение. Красным забором, уходящим за низ страницы. Мира моргает и срывается с кровати, путаясь в собственных ногах.