Горячо-холодно

Сначала Мире кажется, что идея дурная дальше некуда. Он даже на некоторое время вступает во внутренние переговоры с самим собой, убеждает себя, что, когда дело касается Дена, рамки понятия “дурная идея” расширяются, обкатывает все плюсы и минусы – и как раз этого времени хватает, чтобы вернувшийся из душа Дена скинул полотенце, забрался на кровать и сразу полез обжиматься – Чего тебе? – щурится Мира и вздыхает, когда шершавые подушечки пальцев находят соски и выкручивают так, что мгновенно темнеет в глазах. – Го трахаться? – лыбится Ден и заваливает Миру на спину, не дождавшись ответа. Вообще-то ответ есть, и он заключается в том, что Мира до сих пор не заехал ему ногой по яйцам, поэтому Ден лезет дальше, кусает за плечо, сует колено между бедер , вынуждая раздвинуть ноги. Трется и не дает себя оттащить куда подальше. Послать себя туда тоже не дает, только смеется: – Могу и сходить, – и лезет бестолковой башкой под футболку, вместо того чтобы эту самую футболку с Миры снять. – Но вообще-то сегодня твоя очередь. И в момент, когда ему второй раз за вечер заливают спермой поясницу, Мира понимает, что, в целом, готов попробовать. Это даже оказывается почти не стыдно. Ведерко Баскина Роббинса ему великодушно отдает Маша, которая вечно худеет, но как бы не до конца, поэтому в холодильнике периодически заводятся всякие интересные вещи. Вещи Машу радуют и расстраивают одновременно, поэтому мороженым она делится охотно, однако Мира по глазам читает: рада за него, но не от всего сердца. Денис в кровати оказывается по приглашению: стоит только намекнуть на постель, как тот живо бросает и Магу, и твистер (Мира искренне надеется, что это у них был именно твистер, иначе пиздец, что вообще?), и через две минуты обнаруживается на простынях, свежий и везде помытый. Замечание, что Мира хочет вместе с ним разобрать матч гладиаторов, несколько его остужает, хоть и не полностью, но Мира несколько раз очень искренне сбрасывает с себя его руки, шипит и профилактически залепляет коленом под дых, и к просмотру Ден приступает сосредоточенный, хоть и слегка надутый. Футболку Мира снимает сам. Это стратегический, пусть и достаточно опасный ход: взгляд Дена тут же перетекает с экрана Мире на грудь и примерзает намертво. Ден рефлекторно обводит языком сухие, вечно искусанные губы, и Мира прочищает горло, прежде чем прикрикнуть на него: – В телефон смотри. – А ты чего разделся? – Жарко, – отбивает Мира и показательно подтягивает к себе ведерко с мороженым. – Включай и сд-делай погромче. Надо отдать ему должное, спорить Ден не пытается, только залипает еще несколько долгих, обжигающе горячих мгновений взглядом у Миры на шее, сглатывает гулко, переворачивается на живот и сдавленно вздыхает. Мира давит в себе желание подлезть ладонями ему под бедра и пощупать, насколько он там твердый – в том, что у Дена уже стоит, сомневаться не приходится: зрачки у него огромные и дыхание скачет. Но Ден изо всех сил сосредотачивается на матче, и Мира решает придерживаться плана. Сначала план даже работает. То есть как. У Миры не то чтобы был план на ту часть, где они просто лежат и смотрят матч; в воображении план обычно подключался позже, а до того… они просто лежат и смотрят матч, да. Даже анализируют что-то: Ден замечает, что Селери часто втыкает вард на речке не на стандартной позиции, а ближе к заходу на хг, и их обычные сентри до него скорее всего не дотянутся. Мира отвечает, что обсудит с Яриком, что делать в таких случаях. И лезет в ведерко. На первых порах он думал лезть прямо пальцами – это красиво, достаточно гигиенично, если вымыть перед этим руки, возбуждающе и очень горячо. Мира уверен, что Ден первым попробует ему пальцы вылизать – даже просить не придется, – и подкладывает под кровать пачку влажных салфеток на случай подобного маневра. Но перебегая по ссылкам, он совершенно случайно вываливается на статью об инфекциях, оттуда – на огромный доклад о том, какие паразиты живут в обычной человеческой кровати, и решает перестраховаться. Да, он чувствует себя ужасно глупо, когда за попыткой утащить ложку с кухни его палит Ярик, но это все еще лучше, чем нажраться бацилл или подцепить какую-нибудь неведомую херню. У Миры уже есть Ден, спасибо, ему достаточно. Ден на шкрябанье ложки о пластиковый бок ведерка даже не реагирует: кажется, матч гладиаторов с бетбумами увлекает его всерьез, он даже перематывает один момент и приближает фокус, чтобы проследить за действиями Квина и Тофу. – Эта сраная Муэрта… – бормочет он; Мира подумывает потыкать его ногой, чтобы обратил внимание на то, как красиво Мира скользит губами по ложке, но, кажется, еще не время. – Надо подумать, что с этим делать. Красть или банить. – М-можно еще, типа, забить и ничего с ней не делать. – Он на ней половину матчей выиграл. – А вторую половину не выиграл. – Аргумент. Внутренности пробирает морозной щекоткой: холод и ожидание наслаиваются друг на друга, подсбивают дыхание, и Мира едва не начинает ерзать на месте. Никогда не жаловавшийся на недостаток воображения, он уже предвкушает, как в процессе ненавязчиво отвлечет Дена от просмотра матча – будто случайно, разумеется, – как будет скользить языком вдоль прохладного металла, жмуриться, облизывать губы, сладкие и в стыдных молочных разводах. Как запретит Дену к себе прикасаться и заставит молча смотреть, сведя руки за спиной, пока тот не заскулит от возбуждения. В ответ на эти мысли изнутри поднимается жаркая волна, ударяет в живот. Мира вздыхает, перекатывает голову от плеча к плечу, сует в рот еще одну ложку, нарочно упуская белесый потек на подбородок, и ненавязчиво подталкивает Дена коленом. – М? – реагирует тот, но даже не оборачивается. – Мороженое будешь? – спрашивает Мира первое, что приходит в голову; в типичных сценариях к порно вообще над завязкой не заморачиваются, почему он должен? – Не, – отмахивается Ден. – У Муэрты ульта неразвеиваемая? – Нет. – Печально. – Точно не будешь? – пробует Мира еще раз. Не отвлекаясь от экрана, Ден машет головой и снова откручивает видео назад. Какой интересный, однако, поворот. В процессе отстройки плана Мира прорабатывал варианты, как будет успокаивать Дена, если вдруг тот сорвется с цепи и перестанет слушаться, если полезет целоваться еще до всего, если забудет протереть перемазанные руки салфетками, прежде чем трогать Миру, если перевернет ведерко на кровати. Форс-мажор не предусматривал исхода, при котором Ден не обращает на Миру никакого внимания. И сейчас приходится импровизировать. Чувствуя себя крайне глупо, Мира перетекает набок, опирается на локоть и вытягивает ноги, укладываясь подколеньем Дену на поясницу. Внутри все орет от того, как глупо и пошло это должно выглядеть со стороны, но Мира еще раз повторяет, что это все ради плана по воспитанию Дена, и закусывает губу. – Ты не знаешь, где у этого мороженого пишется срок годности? – выдыхает он Дену в плечо и разглядывает, как красиво бронзовая кожа вспенивается мурашками от холода, приподнимая светлые волоски на руках. – Че? – Срок годности. На упаковке, – мама, прости, что я у тебя такой еблан. – Можешь посмотреть? – Потом. Короче, Пака в Муэрту точно не пикаем, оно вообще неиграбельно. Лучше какую-нибудь Лину даже, если опять вариантов не окажется. Или Ланаю. О, точно, лучше Ланаю, ей по хую. Блядь какая. Мира принципиально вкладывает в рот еще одну ложку мороженого и пододвигается ближе, давит ногами на выгнутую поясницу и прижимается пахом к теплому боку. Ден наверняка чувствует сладкий сливочный запах, когда Мира в очередной раз открывает рот: – Мне кажется, в этом мороженом слишк-ком, вот, много химозы, оно даже пахнет пластиково, нет? – Нет. – Лучше, чем шоколадное? – Да. – Ты п-просто в тот раз жаловался, – никакой реакции. В зрачках Дена крохотные Квины и Дурачьи ломают туалеты на вражеской базе. – Ден. – А? – Ты меня вообще не слушаешь? – Слушаю, – отвечает Ден и хмурится, наклоняется так, что почти упирается носом в экран. – Я жаловался, что шоколадная химоза лучше, чем пластиковая. Пиздец у этой Муэрты урона, конечно. Необъяснимо, но факт: именно в момент, когда это нужно меньше всего, вселенная посылает Дену дзен и тягу к познанию. Ну и черт бы с ним. Чувствуя себя полнейшим идиотом, Мира со вздохом отставляет ведро на тумбочку, попутно задевает внутреннюю поверхность упаковки и перемазывает подушечки в мороженом – ну конечно. Сует пальцы в рот, и именно в этот момент Ден приходит в движение. – Ну все, гг, все-таки с Муэртой надо что-то… – он оборачивается, и его зрачки расширяются в ноль, вытесняя из глаз отражения всех, кроме Миры. – О, ебать, ты хочешь потрахаться чисто по слюне? – Ой, блядь, да иди в пизду, – взмахивает Мира руками и сваливает с кровати до того, как Ден успевает на него навалиться и притереться бедрами. – Долбаеб. – Да что я сделал?! – Ничего. – И почему я тогда долбаеб? – Нипочему. – Мира! Ты обиделся, что ли? – Нет. – А куда ты пошел? – Руки мыть. – А… я понял. О, а можно мне мороженое? – Ешь. – Только… ничего же, что я тут немного перевернул его тебе на кровать? Мира тихо скулит и бьется головой о дверь.