Кофе, булки и спаривание

— Я буду просить тебя кое-что объяснить, Гермиона. — Да? — Никакого насилия, сама понимаешь. — Да-да? — Я просто… очень прошу тебя ответить на пару моих вопросов. Это ни к чему тебя не обязывает. Ты вовсе не должна. Просто мне было бы приятно. Грейнджер приподняла бровь, даже не пытаясь давить ухмылку. В последнее время Драко стал особенно аккуратным в диалогах. Её забавляла мысль о том, что он так старается только для того, чтобы она не закатила ему истерику с выяснением отношений на пустом месте. Вообще, Гермиона не любила закатывать истерики. Это было не в её характере. Да и довольно бескомпромиссное воспитание, полученное ей от магловских родителей, велело решать проблемы, а не страдать о них. Смысл страдать? Если бы Гермиона страдала по каждому поводу, то она бы никогда не достигла всего того, что у неё есть сейчас. Если бы Гермиона страдала по каждому поводу, то она бы не имела и сотой доли того уважения, что у неё есть сейчас. Если бы Гермиона страдала по каждому поводу, то она бы умерла ещё шесть лет назад. Но ради Драко? О, ради Драко она была готова на многое. А всё дело в том, что её дорогой муж сам на это напросился полгода назад, когда посмел тыкнуть ей в то, что они совсем не ссорятся, потому что она не умеет этого делать. Они не ссорятся, значит их отношения не укрепляются. Трагедия, кошмар, ужас! Она. Не. Умеет. Ссориться. Сама Гермиона всегда предполагала, что люди не ссорятся потому, что умеют мирно сосуществовать, а не потому, что не умеют ссориться. Но Драко, похоже, считал иначе. Логика его заключений была железная и истинно слизеринская, на что Гермиона не преминула указать. — Прям истеричная барышня в беде. Всё именно так, как ты любишь. В твоём стиле. Они поссорились сразу же, на месте. Потому что никто — даже родной муж — не смеет брать её «на слабо». Потому что Драко просто представить себе не мог, каково это — жить в одном доме с эмоциональным, цепляющимся ко всем словам манипулятором. Что ж, она была не против показать. Их секс стал ещё лучше, они оба стали ещё увереннее вести себя на работе. Сарказм и подзуживание стали основными инструментами взаимодействия, а для того, чтобы попросить передать сахар за завтраком, требовалось сказать невообразимо много вводных слов. — У нас на кухне пришелец режет булки и варит кофе. — А ты хотел чаю? — вскинула бровь Гермиона, продолжая улыбаться. — Отнюдь, — отказался Драко. — Несмотря на то, что я британец, я всё же предпочитаю кофе. — Так значит тебя не устраивают булки? — И снова мимо, сладость моя, — покачал головой Малфой. — Хотя я действительно больше люблю круассаны. Но в конкретно выбранной ситуации меня не устраивает пришелец. Всё остальное: и кухня, и булки, и кофе — вопросов не вызывает. — О, — кивнула Гермиона, возвращая внимание к разложенным на низком столике бумагам. Тёплый солнечный свет красиво падал на светлую мебель, проникая через панорамные окна в пол. Драко пристроился на подлокотнике кресла жены, автоматически начиная играть с её распущенными кудряшками. — Кто он такой? И откуда он тут взялся? — М695. Я привела, — коротко отозвалась Гермиона, подписывая объёмный документ. — Так значит, он всё-таки пришелец? — вскинул брови Драко. — А ты что, расист? — фыркнула Гермиона. — Ах, ну да, как я могла забыть… — О, только не надо вспоминать мне прошлые грехи! — вскинул руки ладонями вверх Малфой. — Так мне теперь и вспоминать нельзя? И что же ещё мне нельзя, дорогой муж? — впилась в него взглядом Гермиона. — Смотреть на других мужчин, уходить куда-то, не предупредив меня, слишком откровенно одеваться, — начал перечислять Малфой, загибая пальцы. — К слову. Твой М695 — мужчина? Ты на него смотрела? Гермиона весело фыркнула. — Что ты, мне же нельзя смотреть на других мужчин, — покачала головой девушка. — М695 — эксперимент главной лаборатории. У него нет пола. — Почему он режет булки и варит кофе у нас на кухне? — Потому что я запретила ему делать это за её пределами. — Разумно, — кивнул Драко. — А в какой момент главная лаборатория Здравоохранения перестала трудиться над созданием лекарств и начала выпускать зелёных монстров? — Не твоего ума дело. — И то верно, — согласился Драко. — И вообще, что это за попытки унизить мой труд? На пустом месте, попрошу заметить! — То место не было пустым! Там стоял твой М695! — Можно подумать, что результаты моей работы для тебя не являются пустым местом! Кому ты врёшь! — Своей жене! Ей даже нравится, ты знала?.. — Сумасшедшая женщина. — Другая за меня бы и не вышла. Эксперимент М695, над которым больше двух лет бились зоологи и специалисты по УЗМС, пытаясь искусственно сотворить невосприимчивое к любым магическим воздействиям существо, стыдливо прикрывал уши. Гермиона Джин Малфой — глава Центра Магического Здравоохранения — взяла на себя задачу по установлению уровня осознанности данному, имеющему шансы на успех, эксперименту. Что ж, возможно, что результаты превзойдут её ожидания. Потому что, даже несмотря на то, что его интеллект был на не самом высоком уровне, различить и опознать звуки человеческого спаривания он мог наверняка. Как и сварить кофе или нарезать булку.