Карунаги и дедди-кинк-аушка

Ливень шумно стучит по крыше машины, дворники методично очищают лобовое стекло от постоянно текущей воды. Серость небоскрёбов, волны людей спешащих куда-то — Всё оттеняется музыкой, громко играющей из колонок, и теплыми прикосновениями руки по коленке. Нагиса скучающе попивает сладкий американо, смотря за тем как Акабане внимательно ведёт машину, не отрывая взгляда от дороги. Мужчина он действительно сексуальный.. — Так и не скажешь куда едем, папочка?, — на вопрос юноши Карма улыбается, сбавляя громкость, и, найдя ладонь Шиоты, оставляет на наружной стороне поцелуи. — Я уверен что тебе понравится, родной. Просто доверься, хорошо? А пока что, у меня есть подарок, открой бардачок, — с этими словами мужчина отпускает чужую руку. Сколько интереса в глазах Нагисы! Он щелкает кнопочкой, с восхищением обнаружив внутри полости небольшую коробочку, обвязанную лентой на бантик. Стакан с остывающим кофе быстро оказывается в подстаканнике, пока всё внимание уходит подарку. — Вау, Зенит? Часики это очень любопытно, — Карма краем глаза поглядывает на то, как аккуратно развязывает ленту юноша, как поднимает крышечку и как тут же она выпадает из его рук. Нагиса с открытым ртом смотрит сперва на часы, следом на Акабане, а потом снова на часы и бережно берет их в руки, разглядывая мерцание бриллиантовой отделки циферблата и брезеля. — Я боюсь представить сколько они стоят.., — неторопясь юноша застегивает ремешок на запястье, снова любуясь роскошным блеском камней. — Да так, безделушка, я бы даже сказал мелочь. Для тебя, малыш, ничего не жалко. — На мой взгляд простого спасибо тут не хватит, вернемся к этому позже?, — Нагиса привстает на колено на сидении, что бы дотянуться до щеки любовника и оставить несколько тихих, мягких поцелуев. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя. Проходит чуть больше четверти часа прежде чем черный матовый мерседес въезжает на подземную парковку. Карма ведёт за собой уверенно, явно не в первый раз проходя здесь. Стоит им спустится на этаж вниз по специальной ключ-карте и пройти через пару тяжелых дверей с замысловатым доступом, как у Нагисы глаза загораются от нетерпения и искренней радости. Он тут же подходит к стене, на которой висит разный огнестрел, обычно предлагаемый в тирах. — Мне не приглянулся тот тир где тебе нравиться стрелять, по этому я нашел место куда приличней. А ещё у меня есть нечто особенное. Малыш, посмотри сюда Отвлекшись от рассматривания и так широкого выбора, юноша подходит к открытому сейфу, в котором, в старинном форменном ящичке лежат просто великолепные пистолеты. Не надолго помещение погружается в гробовую тишину. — Это же....О боже, Карма, я сейчас упаду. Из них правда можно пострелять?, — не скрывая восторга, Нагиса виснет на плече Акабане, и шепчет на выдохе, любуясь оружием. — настоящие пистолеты Николя-Ноэля Бутэ... — Не стесняйся. Давай покажу как они заряжаются. — — Хочешь куплю тебе школу когда отучишься?, — Карма, заходя в спальню, снимает пиджак, расслабляет галстук и, подойдя ближе к кровати, ведет по нагой коленке юноши. — Всё за книжками сидишь, трудяжка. Нагиса следит внимательно, откладывает учебник и перехватывает прохладную ладонь, щурясь на вечно хитрую ухмылку мужчины напротив. Нос щекочет терпкий запах дорогого парфюма. — Кажется папочка заскучал на работе, — он вытягивает левую ногу, опуская её на бедро Кармы, а вторую грациозно закидывает ему на плечо, невозмутимо улыбнувшись только уголками рта. Этот жест крайней наглости не остается без внимания — Акабане, неторопясь, берется за щиколотку возле своего плеча, чуть отклоняется и повернув голову оставляет дорожку поцелуев, останавливаясь на пяточке. Он хищно прищуривается и прикусывает тонкую кожу на выступающей лодыжке; очерчивает языком и оставляет приторно-сладкий засос, неотрывно следя за тем как вздрагивает и поджимает губы Шиота что бы сдержать вздох. — Если только чуть-чуть. В комнате становится душно, Карма нависает сверху, опираясь свободной рукой об изголовье кровати, чувствуя как небольшие ладошки ползут по его торсу, и как завороженный не сводит взгляда с ярко голубых глаз, кажущимися апогеем чистоты и невинности. Кто угодно может утонуть в них и поверить в отсутствие враждебности. Потянувшись к манящим губам, Акабане вдруг чувствует препятствие — юноша удерживает его за галстук на расстоянии и улыбается чуточку шире, с удивительной сноровкой заваливая неожидавшего такой подлости мужчину в бок, теперь уже самолично победно восседая на нем. Нагиса склоняется, томно выдыхая от того как сжимают его бедра сильные руки. Акабане кажется растерялся всего на секунду, сразу же возвращая себе контроль над ситуацией. — Малыш решил похулиганить?, — с писком Шиота вновь оказывается подмят мужчиной. — Не так быст-.., — но Карма не успевает договорить, заткнутый разгоряченными губами. А поцелуи мокрые, быстрые, в них страсти столько, что импотента вылечить можно. Сложно поддерживать самообладание когда крохотные ладони беспорядочно шарятся по телу, комкая идеально выглаженную рубашку, и так бесстыдно лезут ниже пояса. Так не пойдет, слишком много самовольства. Нехотя оторвавшись от губ, чем вызывает разочарованный вздох и капризное "Куда?", Карма поднимается, быстро скользя взглядом по предметам в роскошно обставленной спальне. О, а вот и то что надо. На столике у зеркала покоится открытая вчера коробочка с часами, а рядом упаковочная атласная лента, по всей длине которой ярко кричит название бренда. С ней и возвращается мужчина, перехватывает кисти рук, хитро улыбаясь на недоумение и неподдельный интерес к своим действиям; нежно целует костяшки пальцев, а после аккуратно и быстро наматывает ленту на запястья, стягивая ладони любовника, тем самым лишая его возможности двигать ими. — По-моему, это не справедливо, — дергает руками юноша и сдувает с лица челку. — Хочешь развяжу? Долгие пять секунд Шиота молчит, а потом решительно качает головой в стороны, отрицательно мыча. Он поднимает руки над головой, чувствуя пальцами холод от отделки изголовья кровати, и шепчет вкрадчиво и так сладко-сладко: — Хочу что бы папочка сделал мне приятно. — Без этого никак, милый, — Карма расплывается в довольной улыбке будто кот на сливки, припадает к светлой шее губами и неторопясь ласкает, оставляя мокрые следы, даже легкое дуновение на которые вызывает табун мурашек по всему телу. — Акабане не может отвести взгляда от Нагисы, проворно собирающего волосы в пучок. Буквально минуту назад мужчина тренировал чередование ударов в карате, а пришедший Шиота, вдруг решивший присоединиться, слегка нарушил план. Однако, так в разы интереснее. Футболка юноше явно велика, отчего и без того стройное тело кажется совсем хрупким, но за этой напускной слабостью прячется неочевидная сила и ловкость. Нагиса разминает руки, глубоко вдыхает и подпрыгивает пару раз, разогревая мышцы. — Ну же, папочка, не стой столбом, — кокетливо подмечает Шиота. Карма кажется растерянным только на первый взгляд, но стоит Нагисе ступить на тренировочный ковёр, как всё внимание устремляется на язык тела соперника. Мужчина оскаблился, подмигнул, подманивая пальцами, приглашая напасть первым. Шиота нарочито спокойно проходит на расстоянии от любовника, играючи зевает и вдруг молнией бросается на уже встающего в блок мужчину. Но он ныряет вниз, резко меняя траекторию, оказывается одной ногой за спиной Акабане, хватает за руку, и уже готов был подбить ноги, но во время отскакивает от ответной хитрости — они так хорошо знают друг-друга, что предугадывают все шаги на перёд. Удар, блок, удар, ещё два, и очередная блокировка. Нагиса избегает грубую силу, больше полагается на ловкость, в отличие от Кармы. Со стороны их бой можно назвать танцем смерти. Капелька пота стекает по виску, Акабане отшатывается от нападения юноши и с самым искренним нахальством улыбается. — Ты вообще представляешь на сколько возбуждающе выглядишь, а, малыш? — шаг, другой, удар-обманка, зашагивание и растерявшегося всего на секунду, совсем запыхавшегося, Нагису валит на пол с глухим грохотом прием коси нагэ. Он тихо ругается, шипя, и тут же оказывается прижатым к полу тяжестью чужого тела. Нежно-голубые волосы растрепались, дыхание сбитое, губы сухие, а красивое краснющее лицо искажено гримасой напускной сердитости. Граница между тренировкой и флиртом медленно стирается. Нагиса ладонями ведёт по груди, широким плечам, сжимает мышцы пальцами и, кажется, готов сдаться, прикрывая глаза на склонившегося за поцелуями мужчину — но в ту же секунду, ловко опираясь руками о крепкое тело, выскальзывает вперёд, и, пока Карма не успевает опомниться, зажимает шею того между бедер, заваливает в бок и перехватывает правую руку соперника, намертво фиксируя своё положение. Удержать такую груду мышц несомненно тяжело.. — Папочка, ну же, признай поражение, — Шиота с трудом не теряет позицию когда Карма, не желая сдаваться без боя, пытается перевернуться на спину, кряхтя из-за скованности. Будь кто-то другой на месте юноши, Акабане бы не раздумывая жестко решил проблему, но сделать больно Нагисе? Ни за что. — Ладно-ладно! К черту. Всё, отпускай. Совсем без сил откатившись, Нагиса распластался по полу, стараясь выровнять дыхание. Карма переворачивается лицом к потолку и смеется своим таким не повторимым грудным. Видочек у них обоих, конечно, красочный — лохматые, красные, запыхавшиеся, мокрые. Как после хорошего секса. Акабане, отдышавшись, садится, хитро рассматривая ещё приходящего в себя юношу. Тот косится и сдувает прядь волос с лица: — В качестве награды за победу я требую совместный душ, доставку всего меню из того китайского ресторанчика и тебя на весь оставшийся день, смотрящего со мной Звездные войны. — Не много ли за один выигрыш? — щурится мужчина, очевидно спросивший чисто из ехидства. — В самый раз.