«Мир» - сборник маленьких рассказов

      Меня зовут Перри Нумс, и я очень-очень странный мальчик. Хотя бы потому, что меня никто не видит. И не слышит. И вообще меня как будто не существует с того дня, когда я спрыгнул с той злосчастной табуретки, но так и не почувствовал землю. Хотя я нисколько не жалею об этом.       Я знаю, точнее, даже помню, как родители отставили меня в детском доме, потому что им срочно надо было куда-то уезжать. Они говорили, что по-другому никак, но я не верю. Точнее, верю, но всё равно обижаюсь.       А я ещё терпеть не могу людей. Потому что они счастливые, а я нет, во всяком случае, мне так кажется. От них никто не уходил, и они ни на кого не обижаются. А мне завидно. Однажды мальчики играли в «казнь пиратов»; они взяли старую расшатанную табуретку и колючую толстую верёвку и привязали её к большому дереву за домом, а затем начали вставать на нее, просовывать головы в петлю и смеяться. Видимо, они увидели это по телевизору и теперь повторяли. Я с ними никогда не играл.       Этой же ночью я пришёл туда ещё раз. Петлю с дерева ещё никто не снял, и старенькая табуретка тоже по-прежнему стояла на своём месте. Мне тоже хотелось поиграть, и совсем скоро я почувствовал, как верёвка неприятно колит мою шею. Однако улыбаться почему-то не хотелось совсем. Я долго, внимательно смотрел вниз, на свои старые маленькие ботинки и далёкую-далёкую землю, а когда наконец поднял голову, передо мной был смешной полупрозрачный мальчик и довольно улыбался. Смутившись, я постарался улыбнуться ему в ответ, но получилось так себе.       — Разве ты не устал их ждать? — звонко спросил он, чуть поднялся над землёй, протянул ко мне руки и от этого сделался ещё смешнее.       Я хотел было сказать, что вовсе не жду их и вообще понятия не имею, о ком он говорит, но слова не шли, и я продолжал молчать, заворожённо наблюдая за тем, как он парил в воздухе. На самом деле я ждал. Я упорно убеждал себя в том, что обижаюсь, — и это было чистейшей правдой! — но всё равно продолжал ждать, и когда они не приходили, обижался ещё сильнее. Я даже почти их ненавидел — но только «почти». Потому что каждый раз, обижаясь, я продолжал ждать.       Так и не сумев ничего сказать, я медленно кивнул.       — Хочешь отдохнуть?       Я снова кивнул.       — Тогда иди ко мне, — смешной летающий мальчик снова улыбнулся, словно это была какая-то игра. Ещё несколько секунд я смотрел на него, а затем шагнул навстречу и тут же осознал, что падаю. Земли, правда, так и не почувствовал.       На следующий день я очнулся, лежа на том же самом месте, под большим деревом, но ни верёвки, ни табуретки уже нигде не было. И больно тоже не было. Только завидно, как всегда.       А потом оказалось, что меня теперь не существует, что никто не видит меня и не слышит. А еще что я умею летать, прямо как тот смешной мальчик — это меня очень радовало.       Только спустя несколько дней я вдруг понял, что не чувствую больше ничего, кроме зависти. И людей теперь тоже больше не чувствую.