Вторая Война

В декабрьские деньки на улицах Гардении мало кого можно встретить. Город садов и парков, и никак иначе! Здешний народ ассоциирует себя с цветами, деревьями да папоротниками, а оттого и любит в большинстве своём только тёплую половину года. Туристический сезон тоже приходится на весну и лето, так как абсолютно каждый американец, европеец, азиат, проживающий свои дни в застывших каменных джунглях, желает увидеть изящную комбинацию из зданий и зелени, сосуществующих в полной гармонии. Тут невозможно найти такого человека, который не имел бы своего собственного палисадника под окном или на заднем дворе. Ещё больший антураж городу придавало то, что на всех улицах напрочь отсутствовали постройки выше трёх этажей: одни частные сектора вперемешку с низенькими многоквартирными домами, обложенными красным кирпичом. Маленький аутентичный городок на берегу пляжа так и обволакивал своим размеренным и в то же время бурным темпом жизни. Это не деловой мегаполис, не индустриальный гигант. Гардения – это прежде всего про прогулки, вкусную еду и пляжный отдых. Звучит как приукрашенная рекламная акция. Отчасти, так оно есть, ведь именно такие лозунги украшают обложки туристических брошюр и планов. Но посетив это место один раз, любой с уверенностью скажет, что остался бы тут жить. Именно такой Гардения представляется первые полгода. Но как только наступает зима, всё кардинально меняется. Кажется, словно жизнь здесь в это время приходит в упадок. Лишь хандра и депрессия, гонимые промозглым ветром, заполоняют город. Относительно короткая зима не приносит радости от предвкушения будущих праздников в конце декабря. С утра – ленивый выход на работу, а вечером – ужин, семья, телевизор, сон. Теплолюбивые горожане страдают от температуры хотя бы на парочку градусов ниже нуля. Дети считают время с декабрь по февраль самым скучным и унылым, и эта бесснежная пора кажется всем пустой, ненужной и даже лишней. Ни снеговиков, ни санок, ни игр в снежки. В надувном бассейне не искупаешься, потому что холодно. В парках на фонтаны не посмотришь – иначе вода в них замёрзнет и трубы прорвёт. Холодного лимонада или мороженого из фургона напротив дома тоже не купишь… Сиди дома, делай уроки, ешь и спи. Вот и все развлечения. Но как бы оно всё ни было ужасно и мучительно, всегда в сердцах людей сохраняется тепло, тепло от ожидания следующей весны. Появятся и распустятся почки на кустах и деревьях, снова зажурчат фонтаны, откроются ресторанчики и бары с террасами, запоют вернувшиеся птицы, забегают в лесу белочки, а в прудах и озёрах снова можно будет подкармливать уточек и рыбок. Именно эти мелочи жизни не дают местным жителям окончательно впасть в отчаяние, ведь всегда всем было ясно, что природа циклична, что она всегда может возродиться и засиять во всей своей красе. Это ли не волшебство? Гардения действительно была в каком-то смысле волшебной. Каждый почувствует тут, что он – часть природы, а не просто человек. Такое единение с природой заставляет людей внушать себе разные приметы и обычаи, связанные с ней. К примеру, многие считают, что в большом лесу за городом исполнится любое желание, а выращенный собственноручно куст обрадует Мать-Природу настолько, что она ниспошлёт на человека благословение, которое подарит удачу в делах. Гарденцы действительно чтят природу и бережно охраняют её. Народ зелёных, город зелёных – так их прозвали в Соединённых Штатах. Это самый настоящий национальный парк всей Калифорнии с населением всего в 50 тысяч человек. Но даже в таком маленьком городишке, в котором любой житель, казалось бы, должен знать каждый камешек наизусть, иногда случаются необъяснимые вещи. То, что произойдёт со случайной девушкой одним славным декабрьским днём, навсегда оставит отпечаток в её девственном юном сознании. Утреннее солнце холодными лучами еле согревало спящую светлую кожу, выглядывавшую из-за скомканного розового одеяла. Пламенные распущенные волосы разлились по всей подушке. На кремовой прикроватной тумбе хаотично лежали малиновая складная Моторола, часы с заведённым будильником, несколько монет, заколки и бумажный календарик с обведённым в красный круг числом: December 10th. Но больше всего места на тумбочке занимала толстенная книга с кельтскими мифами и легендами, распахнутая на главе с говорящим названием: «Предания о феях». Напротив кровати, прямо у незашторенного белорамного окна, красовался письменный стол, поверхность которого утопала в эскизах и несуразных зарисовках то ли просто одежды, то ли людей, то ли животных. Были среди них и обычные собаки и кошки, и мифические единороги с драконами, изображёнными в различных позах, динамичных и грозных. За столом уверенно расположилось кресло на колёсиках, со вдавленной сидушкой и потрескавшейся спинкой, уродства которой прятала повешенная на неё уличная одежда. В углу, справа от зоны рисования, находилась зона для здешнего домашнего зверя, кролика по имени Кико. Он, следуя примеру своей хозяйки, так же мирно спал, свернувшись в клубок и нежась в солнечных лучах. Внезапно за дверью послышался звук торопливо шаркающих домашних тапочек. Позолоченная ручка дёрнулась, в комнату со скрипом вошла женщина средних лет, в фартуке и с завязанными в пучок каштановыми волосами. Мочки ушей утяжелялись шарообразными пастельно-голубыми серьгами, шею украшало колье из той же коллекции. Всё это была недорогая бижутерия, которая носилась бессменно. Окинув комнату оценочным взглядом, Ванесса – так звали высокую худощавую женщину – подошла к кровати и положила свою мягкую ладонь на макушку спящей красавицы. — Блум, просыпайся, соня, – нежный голос шёпотом обратился к девушке, сморщившей лоб от прикосновения тёплой родительской руки. Ванесса наклонилась к дочери, поцеловала её в нос и, поправив её мешавшиеся рыжие волосы, пролепетала на ухо, – Ты опаздываешь в школу… Внезапно, слипшиеся веки поднялись через секунду, голубые глаза сразу же приняли на себя удар света из окна, руки потянулись к лицу, чтобы потереть их и спасти от безжалостных лучей. Ещё пару секунд спустя молодое тело рассталось с мягким матрасом, девушка уселась на край кровати, перед которой важно стояла мать со скрещёнными руками на груди. — Ах, доброе утро… Опаздываю? А, сколько там время? – слова лениво чередовались с краткими зевками и перерывами на чесание затылка, потирание носа и укладку раздражающей чёлки за уши. — Без двадцати десять. Ты до обеда собралась спать? Эх, совсем мелкая ты ещё, за режимом не следишь, – взгляд матери упал на захламлённую тумбу, сразу же во внимание бросилась фиолетовая книга о мифах, – И опять ты читала до трёх часов ночи? Нельзя же так, зрение посадишь. — Ну мам, не начинай, – Блум уже переместилась с края кровати к креслу, на котором пыталась отыскать свои велюровые голубые брюки-клёш со звёздочками на штанинах, – Я делаю проект для культурологии, сто тыщ раз ведь говорила. — Ты и до этого проекта за книгами по ночам сидела! А теперь просто оправдание нашла! И проснись уже окончательно, под креслом твои брюки! Нормально нужно было их сложить вчера, прежде чем другими вещами заниматься! — Я вчера пришла после школы уставшая! И не было у меня времени на уборку, сегодня всё обязательно сделаю, – фыркая, Блум злостно натягивала на себя злополучные штаны, которые будто специально решили спрятаться под креслом, чтобы накалить обстановку ещё больше. — Ну, я посмотрю, как ты всё сделаешь. Одевайся, умывайся и вниз. Завтрак уже готов, – после этой фразы мать исчезла из комнаты, даже не закрыв за собой дверь. «Как же задолбало», – единственные слова, которые возникли в голове девушки в ответ на замечания и указания матери. Встав у шкафа с зеркалом, она яростно расчесала свои волосы, собрала их в хвостик и осмотрела своё личико на наличие подростковых воспалений. Ни одного прыща, хоть что-то радует. На самом деле, Блум была достаточно ухоженной девушкой несмотря на её несобранность в некоторых моментах. Беспорядок она, как правило, разводила только вокруг себя, но за собой следила скрупулёзно, стараясь всегда выглядеть на максимум. Семья была небогата, но это не мешало красавице пользоваться различной гигиенической косметикой и «умывашками», ходить на чистку лица раз в некоторое время, сидеть на ПП и с особым вниманием относиться к своей фигуре. Тело должно выглядеть идеально, а вот что вокруг него и на нём – дело третьестепенной важности. Подойдя к клетке своего любимца, Блум дружелюбно поздоровалась с ним и отсыпала ему немного корма. Она бы задержалась ещё ненадолго в гостях у Кико и поболтала бы с ним, но мысль об опоздании в школу тревожила и подгоняла. У прикроватной тумбы рыжеволосая открыла свой телефон и ужаснулась, увидев на экране блокировки день недели и дату. Сегодня было то самое 10-е декабря, выпавшее на воскресенье. Шквал недовольства и вопросов в голове возник в адрес к матери, но вдруг он сменился облегчением и радостью. Выходной, никакой школы сегодня нет, а значит и собираться никуда не надо. Вдобавок к этому, десятого декабря у Блум был день рождения, ей исполнялось 16. Не раздеваясь, девушка нырнула обратно в кровать, закутавшись в одеяло и распустив волосы. «Сладких мне снов», – ехидному счастью не было предела. Но сну не суждено было случиться, тело предательски начало болеть то тут, то там, чесаться в разных местах и вообще обильно потеть. Такое количество раздражающих факторов вывело беднягу из себя, она чуть ли не спрыгнула с кровати и, нервно дыша, снова заплела волосы. Внизу царила воистину семейная атмосфера: запах любимых панкейков Блум, отец в форме пожарного, сидящий за кухонным столом и сонными глазами читающий свежую утреннюю газету, и мать с чашкой бодрящего кофе в руке. И эта атмосфера вполне себе естественно существовала без самой Блум – достаточно было панкейков, приготовленных по поводу её шестнадцатилетия. И вторгшись в эту семейную сцену, именинница разрушила безмолвную тишину, призвав к себе внимание Ванессы и Майка. — О-о-о, смотрите кто явился! С Днём рождения! – отец отложил газету и подозвал к себе дочь, обняв и поцеловав её в лоб, – Ну, как спалось, золотце моё? Поздравляю тебя! – мужчина, подкаченный блондин с заметными возрастными морщинами на лице, пододвинулся к столу и наконец приступил к долгожданному завтраку, который всегда в этой семье начинался исключительно в полном составе. Простенький светский разговор продолжился за поеданием любимого блюда, над которым мама от души постаралась, дабы порадовать свою единственную доченьку. Шутки и смех с поздравлениями прошли быстро, актуальной темой стало обсуждение планов на зимние каникулы. Разговоры об этом растянулись на час вперёд. По предложению Блум, она хотела бы съездить с одноклассниками в Лос-Анджелес на неделю, а потом уже с родителями навестить любимую бабушку в деревне. Как раз новогодние каникулы длятся полмесяца, поэтому, по её мнению, она всё идеально рассчитала. Ход её мыслей не понравился отцу, которому казалось, что отпускать несовершеннолетнюю дочь в такой большой город без присмотра слишком опасно. «Ты всё ещё моя маленькая дочурка!» – эта фраза пулей врезалась в сердце. «Почему меня до сих пор считают маленькой? Мне ведь уже 16! Ненавижу! Вот Митси в прошлом году отпустили, хотя ей было 15!» – горькие мысли обжигали мозг, падали и застревали комом в горле. Этот ком Блум очень хотела бы озвучить, но её губы сомкнулись от нараставшего напряжения, а к глазам подступили слёзы, норовившие вот-вот политься. Мать целиком и полностью была на стороне своего мужа, но в то же время пыталась успокоить дочь, поддержать её. Как-никак, «не гоже так огорчаться в свой главный праздник в году». Но Блум уже было плевать на эту поддержку, она ничего не хотела слышать, ничего не хотела видеть. Она была очень зла, ведь её глубоко оскорбили и ранили, посчитав маленькой для таких путешествий. Ну как родители не могут понять, что для неё очень важна эта поездка? Почему нельзя хоть раз дать принять решение самостоятельно? Сразу же вспомнились все те разы, когда родители в чём-то наотрез отказывали, когда не давали собственноручно решить или выбрать что-то. Любимая родителями, но лишённая права голоса – именно такую роль уже очень давно Блум отвела для себя в этой семье. Ну ведь не просто так она столько времени приводила себя в порядок, держала себя форме! Ей лишь хотелось произвести впечатление на своего парня Эндрю, существование которого держалось от родителей в секрете. Ей нужно было выглядеть сногсшибательно, чтобы влюбить его в себя ещё больше, чтобы укрепить их недавно начавшиеся отношения. И чтобы сделать это, ей нужно быть в этом путешествии, сидеть с ним вместе в автобусе, гулять рядом с ним под руку, ошеломлять своим парфюмом и шелковистыми волосами, приковывать к себе взгляд. И всё это только для того, чтобы не поездка, а именно сама Блум запомнилась Эндрю. Внутренний протест разгорался в пылком разуме девушки всё сильнее, но она мастерски сдерживала его, чтобы не начать скандал. Всё, что она позволила себе, это скривить недовольное лицо и ответить на запрет отца вопросом: «Когда я перестану быть для тебя маленькой девочкой?». — Вот стукнет тебе 18, тогда и поговорим о твоей взрослости! Но сейчас ты под нашей опекой, мы твои папа и мама! А если с тобой там что-то случится? А? Потеряешься, сильно заболеешь, да что угодно! Мы же места себе не найдём! Подумай о нас! – с этими словами Майк отпил чаю из своей любимой кружки, доставшейся ему с работы. — Хватит! – девушка прикусила губу, сжав кулаки, – Я устала от того, что мне вечно всё запрещают, как я смогу стать взрослой, когда у меня такие родители?! Внезапно раздался короткий хлопок – это был треск крышки сковороды, в которой до этого жарились панкейки. Ванесса сразу же вскочила со стула, Майк побежал в кладовку за домашним огнетушителем, а шокированная Блум осталась смотреть за действом: сковорода, стоявшая на выключенной газовой конфорке, вспыхнула ярким огнём. Именно это и заставило крышку треснуть. Будь она менее прочной, то уже разлетелась бы на мелкие осколки, осадив тем самым всех находящихся в помещении. Струя пены быстро справилась с неожиданным ЧП, после чего вся посуда была убрана в раковину, а крышка со сковородкой отложены до лучшего момента – всё равно их теперь небезопасно использовать. — М-да, ну и утречко… – мужчина вытер пот со лба, – Даже после ночной смены работой занимаюсь! — И не говори, Майк, – жена томно вздохнула, – Ох! Кстати о работе, мне ведь уже скоро выходить. Помоешь посуду за меня, любимый? – нежный поцелуй в щёку не оставил возможности для отказа. — Да без вопросов, только ужин готовишь ты. И неужели обязательно работать в воскресенье? — Почти все работают в воскресенье, чем я отличаюсь? – женщина сняла с себя фартук и просто бросила его на стол, – Так, ладно, я побежала собираться. Придя к согласию, супруги разлучились: Ванесса поднялась в спальную, чтобы привести себя в порядок, а Майк остался старательно намывать тарелки. Блум же просто тоскливо сидела в телефоне, разбирая пришедшие SMS-ки с поздравлениями от друзей. Ни на одну она так и не ответила, но заострила внимание на сообщении от Эндрю: «Доброе утро, мой ангел. Поздравляю тебя с главным днём в твоей и в моей жизни, с твоим Днём рождения. Знай, что этого дня я ждал с большим трепетом, ведь это первый наш такой личный праздник. У меня есть подарок для тебя, буду рад, если заскочишь. Прости, что не смогу прийти к твоему дому сам, но ведь иначе романтичная тайна наших отношений будет разрушена. В общем, жду тебя. Люблю.» Перечитав текст несколько раз, так чтобы он отпечатался в памяти, именинница удалила любовное признание, дабы его вдруг не увидела мать. На часах стукнуло 12 дня, Ванесса вернулась в кухню с целью попрощаться. Вся накрашенная, переодетая, она была готова к отправлению в свой любимый цветочный магазин, которым заправляла. Выйдя на крыльцо, женщина раскрыла глаза от удивления, ведь увидела красный лакированный велосипед, припаркованный у их лестницы. Она вернулась назад, чтобы сделать мини-объявление: — Кстати, Блум, во всей этой суматохе мы совсем забыли про подарок для тебя! Выйди на улицу, взгляни. — Точно! Подарок тебе поднимет настроение! Подсказка: эта штука поможет тебе быстрее передвигаться по городу, – горделиво заявил отец, стоя за раковиной. — Ах, неужели… – девушка стремглав выбежала из кухни, ведь по подсказке она сразу поняла, что именно ей хотят подарить родители. Мопед! Тот самый, о котором она много раз просила и намекала в течение прошлого года! Наконец она сможет утереть нос Митси и похвастаться своим новеньким транспортным средством. Но недолго длилась радость, а разочарованию не было предела. То, что она приняла за мопед, было обычным велосипедом. Да на таком, да на таком стыдно будет даже перед Эндрю показаться! Сразу засмеёт и посчитает, что встречается с какой-то девочкой из младших классов. А что будет, когда эта очкастая Митси увидит её на этом чуде? Это будет катастрофой, концом света. Нет, этот велосипед обязательно нужно уничтожить, продать, сломать, выбросить, деть его хоть куда-нибудь, но никак не сесть на него кататься! Блум до такого опускаться не хочет, ей стыдно и до костей омерзительно показаться на этом кому-либо. Но наружность почти ничего из испытанных эмоций не выдала, Блум лишь выдохнула и развернулась к родителям, стоявшим на пороге: — Спасибо, я очень рада вашему вниманию, но… Я ждала, что это будет немного другой подарок, – рыжая голова поникла и уставилась в ступеньки. — Ты про мопед? Исключено, милая! Он слишком дорогой, и… – Ванесса приобняла мужа за плечо и продолжила за него, – Может, в следующем году, родная. Папа и я много работаем, постараемся накопить. Знаешь что? Съезжай в парк на велике, прогуляйся, освежись. Привыкнешь к нему и тебе он понравится! И не сердись на нас. Мы с папой хотим ведь как лучше. — Ах, ладно, всё равно спасибо… – Блум неспешно поднялась обратно по ступенькам, – Сначала возьму пару вещей из комнаты, потом выйду. — Так держать! Не падать духом! – отец похлопал расстроенную дочурку по плечу. У себя в комнате Блум наконец дала волю чувствам. Улёгшись на кровать лицом в подушку, она разревелась. Всхлипывать старалась не слишком громко, чтобы не привлечь внимание отца. Утро не задалось, поэтому весь оставшийся день оставлял желать лучшего: ожидался он очень тяжёлым, тоскливым и серым. И, казалось, что скрасить его мог только Эндрю, к которому Блум с радостью бы помчала даже на этом дурацком недоразумении под названием «велосипед». Но она ни за что этого не сделает, ведь не хочет, чтобы в такой важный день её видели обиженной и обездоленной. Вместо этого Блум утрёт слёзы, помассирует лицо, успокоится и просто пойдёт гулять. Гулять и думать, размышлять о том, как попасть на эту грёбанную поездку любой ценой. Плевать на запрет родителей – Блум поставила себе цель и впервые хочет настолько сильно добиться её. Ведь впервые эта цель касается не только её, но и другого человека. Человека, которого она любит, которого ни за что не хочет подвести. Их совместный отдых в Лос-Анджелесе состоится, и она в этом уверена. Пока неизвестно, каким именно образом, но это и неважно сейчас. До каникул ещё две недели, так что времени на подумать хоть отбавляй. А сейчас Блум возьмёт ситуацию в свои руки, то есть проведёт остаток дня наедине с собой, чтобы никто не смог сделать его хуже. Закинув в бежевый тканевый рюкзак блокнот с подписью «Блум Питерс» и пару карандашиков, девушка уж было ощутила себя готовой к отправке. Она накинула на себя джинсовую куртку и взглянула на клетку – к ней пришла идея о том, что кролик помог бы ей разделить предстоящий сеанс одиночества. «Вместе подепрессуем, Кико», – зверька достали из клетки и прямо на руках донесли до велосипеда. Во второй раз он уже не казался таким стрёмным. Может, это влияние домашнего животного? Снижает влияние стресс-факторов, видимо. Отвязав велик, Блум оседлала его, а пушистого друга положила в корзину на руле. Она хорошо знала характер Кико: он никогда не убегал далеко от хозяйки, даже если его отпустить в свободное гуляние и не присматривать. Так что смирно сидеть в корзинке – уж точно не большого ума дело. «Ну, с Богом», – с такими пожеланиями началось первое путешествие на новом транспортном средстве. На средней скорости волосы игриво развевались, прохладный воздух обдавал лицо и нежно пробуждал. Перекрёсток за перекрёстком оставались позади, а ряды небольших кирпичных домиков всё редели и редели, пока окончательно не сменились бледно-зелёными полями и холмами. А вот метров через сто уже виднелась густая чащоба – тот самый Лес Желаний, как его прозвали в народе. Именно в него и направляется младшая Питерс, для того чтобы посмаковать своё ужасное настроение. Дорога сразу же стала темнее, хвойные великаны жадно спрятали за собой солнце, отдавая глубокую тень. Но в промежутках между кронами свет всё ещё пробивался, именно одно из таких мест и хотела занять Блум, чтобы заняться рисованием. По съезду от главной дороги девушка заезжает вглубь леса и ищет подходящее дерево, у которого можно устроиться. Все сосны здесь величавы и красивы, но далеко не каждая подходит. Примерно 15 минут поисков наконец дают результат: место найдено! Очередной съезд, только теперь уже с второстепенной дороги на узкую тропинку, уходящую несколько вниз. Припарковав велик у ствола, девушка уселась с другой его стороны прямо на мягкую траву, которая почти никогда не исчезает из-за отсутствия сильных морозов. Кролик был также выгружен из корзинки и теперь волен бегать и прыгать там, где заблагорассудится. Блум достала из кармана телефон и открыла список контактов, долистала до Эндрю. Теперь она думала над ответом на его поздравление. Может, сказать ему о том, что она сейчас одна в лесу? Чисто ради эксперимента посмотреть, примчится он или нет. От волнения были искусаны все губы, но выбор так и не был сделан. Сложно. Но почему? По неизвестной причине, всё, что было связано с Эндрю Хиттерсом, стократно усложнялось. От поездки в другой город до банального ответа на сообщение. Абсолютно всё хотелось сделать по-особенному, по-свойски, вложить своё авторство в любое действие по отношению к этому человеку. Именно так Блум и определила для себя любовь к своему однокласснику: подтянутому начинающему музыканту с болотно-зелёным окрашиванием. На какой-то лабораторной работе они просто сели рядом и так разговорились, что после вместе решили сходить на ланч. А во время обеда он пригласил её к себе на репетицию после занятий. Репетиция проходила в студии, которую Эндрю снимал с ребятами на деньги, полученные с подработки. Именно первая песня этого парня, сыгранная на басс-гитаре, на той самой первой репетиции предопределила рождение чувств в сердце молодой девушки. Это была первая серьёзная любовь Блум. Спустя месяц активного общения они начали встречаться, и вот их отношения длятся уже почти три месяца. Признаться, где-то в глубине души рыжеволосая знала, что когда-нибудь они расстанутся – всё-таки это их первые отношения и они оба очень неопытны. Поэтому шансов на «долго и счастливо» достаточно мало. Но пока есть только «счастливо», влюблённая девушка хотела бы прочувствовать этот аспект на максимум. Последняя строчка в её мыслях заставила нажать на кнопку вызова. Сердце забилось быстрее. Долгие размышления дали ответ на то, чего искренне сейчас хотела Блум. Она хотела быть счастливой, и счастье мог ей подарить сейчас только один человек. Именно поэтому звонок любимому не заставил себя долго ждать. Но была одна небольшая проблема… Совсем маленькая, незначительная. «Блять, я же в лесу!», – ироничная мысль материализовалась в голове. «Ноль палочек…» – телефон безнадёжно утонул в кармане велюровых брюк, а рыжая головушка стала отчаянно биться затылком о ствол дерева. Не получится теперь устроить романтичную прогулку в лесу и поцелуи меж стройных сосен. Ну, не за этим ведь сюда приходила – вот и получила то, что ожидала. Достав блокнот из рюкзака, девчушка попыталась предаться творчеству. И первое, что ей захотелось нарисовать, это портрет Эндрю. Но тут же Блум воспротивилась собственной мысли: «Ну не могут же все вещи в жизни быть связаны с ним? У меня просто сейчас настроение такое… одинокое. Вот и хочется людей рисовать». С широкой улыбкой на лице художница-любительница начала творить. Сначала возник простенький пейзаж из деревьев и реки, на следующей страничке родилось небо с пронзавшими его птицами, а на третьей странице захотелось изобразить Кико – символ бескорыстной любви и привязанности. Но оглянувшись по сторонам, девушка не увидела этот самый символ. Где же он? Может, за ближайшими деревьями? Нигде его нет. Вместо третьего рисунка в блокноте родилась паника в сердце. Как такое вообще возможно? Кико ведь никогда не сбегал, всегда держался рядом, а тут вдруг исчез. Начались активные поиски по всему лесу. Блум начисто забыла о том, с какого места начала искать, она просто брела куда глаза глядят и зачем-то кричала имя своего питомца в надежде на то, что он образумится и откликнется. Но ничего. Тревожный быстрый шаг, периодически сменявшийся бегом, резко прервался: споткнувшись о кочку, бедняга свалилась в куст можжевельника и расцарапала себе все руки и ноги. Но сдаваться было рано. Встав и оттряхнув прилипшие хвоинки и землю, она продолжила поиски. Так прошёл час, второй, но никакого намёка на Кико не нашлось. В конце концов Блум уселась под ближайшим деревом и снова разревелась, на этот раз из-за своей тупости и непредусмотрительности. Она потеряла кролика и теперь потерялась сама, понятия не имея, в какой стороне дорога. Связи не было, никого разумного тоже. Классный день рождения, ничего не скажешь. Усталая, измученная и голодная, девушка продолжила поиски: «Если найду его, то хотя бы будет мотивация выбраться отсюда». Пролетел ещё один час, на улице начало темнеть и холодать. В одной джинсовке было ощутимо неприятно бродить по тёмному лесу. Четвёртый час поисков проходил медленнее всего, в первую очередь потому, что сама Питерс двигалась не так быстро, как раньше. И вот, когда надежда уже была почти сломлена, когда ожидания больше не строились, а мозг уже вопрошал о том, чтобы лечь и больше никогда не вставать, Блум заметила резкое шевеление в кустарнике перед собой. Медленно подойдя к нему и раздвинув ветви, она расплакалась уже в третий раз за день. «Нашёлся, неужели, бедненький мой» – жалобно пролепетав это вслух, девчушка потянулась за любимцем и достала его. Опознала она его по белому пятнышку на попке, похожему на огонёк. Прижав любимое животное к себе, горе-хозяйка немного успокоилась. И всё-таки, штука с питомцами и стресс-факторами действительно работала. Но не успела воссоединившаяся пара отдышаться, как ей пришлось решать другую насущную проблему: нужно было выбираться из центра чащи. Но как и куда топать, было совершенно непонятно. Следуя своей прошлой тактике, Питерс решила идти куда глаза глядят, надеясь, что её глаза и в этот раз приведут её в правильное место. Одно ей было до конца не ясно: каким образом Кико оказался так далеко от изначального места и как она сама, всё это время, по сути, идя в его направлении, не заметила кролика раньше? Ладно, с этими сбоями в матрице можно разобраться и потом, а сейчас на повестке предстоящей ночи стоит вопрос выживания. Блум буквально благодарила Бога за то, что в этом лесу не было никаких крупных хищников. Встречались, конечно, мелкие лисицы, но до человека им не было никакого дела. Со временем девушка стала задумываться о том, а ищут ли её вообще родители? А ищет ли её Эндрю? А, может, он просто посчитал, что его проигнорировали и что его вторая половинка сейчас сидит в кругу семьи и отмечает свой праздник. Тогда он обидится, тогда придётся объясняться, а поверит ли он вообще в такое нелепое объяснения? Сама Блум, скорее всего, не поверила бы и разозлилась бы ещё сильнее на жалкие попытки оправдаться. Теперь ей кажется, что ей тоже никто не поверит и её все бросят, «но возможно это просто панический предсмертный бред». В такой карусели мыслей девочка бродила очень долгое время, пока её не выдернули из этого состояния чьи-то отдалённые крики. «Люди?! Неужели! Наконец-то! Но… почему они кричат? Им нужна помощь? Что у них там происходит?» – ошарашенная, она поспешила в направлении человеческих криков. Быстро стало ясно, что это не крики о помощи и не чьи-то возбуждённые стоны. Вскоре они и вовсе прекратились, сменившись на тихие переговоры и лязг чего-то металлического. Блум замедлила шаг, остаток расстояния пройдя чуть ли не на цыпочках. Наконец стали видны чьи-то еле различимые тени – людей там было много. Казалось, что за следующим сосновым рядом уже можно было увидеть мелькающие человеческие силуэты. По тембру их голоса выяснилось, что говорят мужчины, но что конкретно они говорят, было абсолютно не расслышать. Тогда было решено подобраться немного ближе и спрятаться за последними деревьями, скрывавшими толпу. Рыжеволосая покрепче обняла своего зверька и еле выглянула из-за ствола, прекрасным голубым глазам наконец открылось всё происходящее: странные мужчины в каких-то боевых военных костюмах, с оружием в руках и шлемами на головах – числом их было где-то около десяти – стояли вокруг девушки, связанной какими-то энергетическими неоновыми верёвками. Словно оцепив её, они направляли на неё оружие и задавали множество вопросов, содержание и смысл которых Блум не сумела уловить. Девушка не только была связана по рукам и ногам, но ещё и закреплена к какой-то прямоугольной доске ростом с неё, по форме напоминавшей носилки скорой помощи. Всё её тело было усеяно ранами и ссадинами, блондинистые волосы растрёпаны, а сама узница ничем не была прикрыта. Увидеть такое в лесу рядом со своим городом представлялось чем-то из разряда фантастики. В горле резко пересохло, колени затряслись на лбу обильно проступали капельки пота. Это ни с чем нельзя было сравнить. Какие-то насильники? Но разве бывают насильники в таких технологичных костюмах будто из фильмов про будущее? Военные? Но зачем им понадобилась эта бедная девушка? Она совершила какое-то серьёзное преступление? Почему они вообще в лесу? Что с этой блондинкой вообще собираются делать? Всё внимание было приковано к этой абсурдной сцене, но оно тут же разбилось из-за пробежавшей мимо лисы. Блум шарахнулась от неожиданности и от этого зашелестела травой, чем привлекла внимание толпы людей — Выходи, или мы стреляем! – каменный приказной голос окатил юную девушку, по коже пробежали мурашки, хотелось убежать, но, пойманная с поличным, она не успела ничего предпринять до того, как солдаты осыпали серией выстрелов дерево, за которым пряталась «шпионка». — Взять её! – тот же самый голос, хозяин которого послал в соответствующую сторону двух солдат, снова вогнал в страх и ужас. Без шанса. Подозрительную особу схватили за плечи по обе стороны и отвели к командиру отряда. Питерс даже не пыталась сопротивляться – она просто не понимала, что происходит. Кролика выронили и сначала хотели пристрелить, но всё-таки дали ему бежать. — Голову вниз! Не поднимать взгляд! Отвечать на вопросы чётко и прямо! – это были достаточно лаконичные инструкции одного из мужчин, приведшего ни в чём неповинную девчушку. — Ты одна из них? – главарь приставил дуло своей пушки к шее схваченной блонди, которая лишь сглотнула слюну. Она явно была слишком измотана и ослаблена, чтобы как-либо по-другому реагировать, – Отвечай!!! — Н-нет, это какая-то ош-шибка, я-я вообще не знаю кто эта девушка, о-отпустите меня, я потерялась, просто гуляла… – тупой удар по спине заставил беднягу заткнуться и еле слышно заплакать. Но её слёзы не были никому видны, так как стояла она на коленях, глазами в пол. — Молчать! Отвечать чётко и прямо, по делу! — тот же самый солдат сделал грубое замечание. — Отставить, Крис. Пускай расскажет всё, мне нужно понять, кто она, — предводитель внезапно вступился за новую узницу. — Прошу, отпустите! Я ничего не знаю! Я реально просто потерялась, возьмите мой телефон, проверьте мой рюкзак! Всё исследуйте, все мои личные вещи, – босс, внемлющий истерическим крикам, отдал приказ на тщательный обыск имущества. — Как тебя зовут? — Б-Блум… Меня зовут Блум! — Так вот, послушай меня, Блум. Если действительно говоришь правду, и в твоих личных вещах ничего подозрительного не найдут, я и мои ребята тебя отпустят. Я верю тебе, потому что в случае, если бы ты была одной из них, ты бы вступилась. Но ты молишь о пощаде и просишь отпустить. Поэтому ты можешь надеяться на свободу. При одном условии – никаких обращений в полицию. Мы имеем доступ ко всем базам данных, и если в свежих списках найдём твои обращения, то тебе крышка. Всё ясно?! — Д-да, сэр, – в глазах невинной школьницы засияла надежда на спасение. — Всё чисто, капитан. В телефоне звонки и переписки с друзьями и родственниками персонального содержания, а в рюкзаке только блокнот с рисунками. Ничего провокационного. — Вот и отлично. И нам меньше мороки. Ты свободна, проваливай отсюда как можно скорее и как можно дальше! – рёв заставил бедную девушку сорваться с места. Так быстро и так стремительно она ещё никогда не бежала, и было совершенно плевать, в какую сторону бежать. Главное – подальше от этих чокнутых военных, лишь бы не попасться им больше на глаза. Судьба той узницы тоже больше не волновала, важна была только своя собственная жизнь. Поскользнувшись на влажной почве, Блум падает навзничь и сильно ударяется головой, почти теряя сознание. Всё тело вибрировало, мозг толком ничего не соображал, а каждая попытка встать обламывалась новым падением. Сил на сопротивление практически не осталось, как вдруг в голове послышался еле уловимый шёпот. «Снова предсмертный бред?». «Нет, Блум, вслушайся…» – чужая отчётливая мысль в голове, ответившая на прошлый мысленный вопрос, заставила девушку вскочить. — Что? Кто это? — Блум, не бросай меня. Мне… – было очень сложно разобрать какие-либо слова дальше, голова адски затрещала, было чувство, словно она вот-вот лопнет под давлением, – Вернись, помоги… — Куда вернуться? Кто ты? Я что, схожу с ума? — Я общаюсь через мысли, я та самая схваченная девушка, прошу, вернись и помоги. — Что за ересь… Погоди, ты та блондинка?! — Да, и мне нужна твоя помощь, срочно. Мы похожи, но ты пока не понимаешь, я ощущаю это по твоим чувствам и мыслям. Поэтому позволь мне… — Позволить… — Передать тебе мои… — Твои... Мысли и чувства? Я ощущаю нечто странное, – спустя секунду Блум обнаружила в своей голове внезапно возникшие переживания и мотивации, эмоции и мысли. Это были чужеродные проявления сознания, доносящиеся до собственного сознания Питерс и переживаемые ею как собственные, родные. Девушка медленно встала и облокотилась на дерево, чтобы перевести дух, – Я… чувствую тебя, и понимаю? — Да. Теперь ты можешь понять, говорю ли я правду, можешь осознать, как мне плохо, можешь уловить схожесть… — Между нашими мыслительными процессами! Мы будто бы вместе, но раздельно. Несколько секунд назад я не представляла, что происходит, а сейчас… — Целиком и полностью копируешь и генерируешь всё то же, что и мой мозг. Ты стала мной… — Я стала тобой. Так тебя зовут… — Стелла. И ещё, теперь ты знаешь, как поступить и что делать дальше. Опираясь на… — Твой опыт, я смогу использовать… – Блум немного согнула руку, широко раскрыла ладонь и пристально всмотрелась в неё, воздушное пространство над ладонью исказилось на миллисекунду, а на месте искажения почти моментально возникло алое пламя, очень горячее, но не обжигавшее, – Свою магию. — Используй и помоги мне… — Выбраться. Немного странно, что твоё желание стало теперь и моим, ты ведь… — Да, я после объясню всё, что нужно, а пока… — Я сожгу этих охотников, – Блум со всей злостью ударила огненным кулаком по дереву, на которое ранее опиралась, – Не оставлю и пепла.