О добродетелях дружбы и любви

Оказавшись дома, я по ускоренной программе подготовилась ко сну, расстелила диван и рухнула на него с единственным желанием поскорее уснуть. Баня меня разморила. Мне снился чудесный сон. К сожалению, я всегда знаю, когда я сплю. Но в этот раз все было очень реалистично. Я стою у большого зеркала в длинном атласном черном платье. Оно каким-то чудесным образом подчеркивает все немногочисленные достоинства моей фигуры и скрывает недостатки. На голове у меня какая-то сложносочиненная прическа, благодаря которой моя шея кажется в два раза длиннее и изящнее. На моем лице совсем нет косметики, но, странное дело, кожа ровная и как будто светится изнутри, губы яркие, на щеках милый румянец, а глаза томные и выразительные. В общем, перед зеркалом стояла лучшая версия меня. Я в предвкушении свидания с красавчиком Ильей. И он, словно прочитав мои мысли, появляется и идет ко мне, а я слежу за его приближением в зеркале. Он смотрит на меня с восхищением и соблазнительно-порочно улыбается. Мы не произносим ни слова, но все и так понятно – сейчас между нами произойдет что-то волшебное и очень горячее. Мне становится жарко. Так жарко, что хочется сбросить мое прекрасное платье, сорвать его с себя. Илья кладет руки на мои голые плечи, и я вздрагиваю от того, какие они холодные. Он проводит ими по моим рукам, и меня накрывает ледяная волна. Я начинаю задыхаться. Пытаюсь вырваться из его хватки, но не получается. Моей последней мыслью перед пробуждением было то, что живой человек просто не может быть таким холодным. А потом с криком я сажусь в постели. Меня бьет крупная дрожь, а вся пижама мокрая от пота. Рядом садится Костя. - Что случилось? Кошмар? – спросонья хрипло спрашивает друг. Я бессильно откидываюсь на подушку. - Нннет, мммне плллохо, – меня знобит так, что зубы стучат. Костя нащупывает мой лоб. - Ты вся горишь. Лежи, сейчас найду градусник. Костя включил свет на кухонной вытяжке и стал рыться в ящике с лекарствами. Но я и без термометра знала, что со мной. Я очень редко болею, но любая простуда неизменно сопровождается температурой 39+, которая держится день-полтора, а потом болезнь резко отступает. Мое опасение подтвердилось. Костя предложил вызвать скорую, но я наотрез отказалась. - Послушай, такое со мной не в первый раз. Там в аптечке есть ампулы с обезболивающим и жаропонижающим. И шприцы. Просто сделай мне укол, а через сутки я буду огурчиком. Казалось, он мне не поверил, и я поспешила его успокоить. - За годы жизни со мной в общаге Варя мастерски научилась делать уколы в подобных ситуациях. Это редко, но случается. Поэтому просто сделай, как я прошу. Мне правда очень плохо... Костя выглядел расстроенным и озадаченным. - Я... не могу сделать укол. - Конечно, можешь! – нетерпеливо перебила его я. – Просто посмотри видео на ютубе, как это делается, и повтори. Это не так уж сложно. - У меня трипанофобия, – виновато ответил он. - Чего? – меньше всего на свете я сейчас была настроена на пополнение своего словарного запаса. - Боязнь шприцев, уколов и иголок. Я застонала от отчаяния. - Я могу упасть в обморок, – пробормотал друг. Мне вдруг стало очень себя жаль, и понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. - Ладно, я сейчас выпью парацетамол, а завтра утром вызову медсестру, чтобы сделать укол. Костя сидел рядом со мной на диване, сгорбившись и запустив руку в волосы. Вся его поза выражала крайнюю степень отчаяния. - Эй, Коко, не переживай, я не умру, – его мне тоже стало жаль, ведь нет ничего противнее чувства беспомощности. Он резко встал, сжав руки в кулаки. - Ладно, я сделаю это. - Ты уверен? – с сомнением спросила я. – Ты не обязан. Правда. Я справлюсь. - Говори, что делать., - его тон выражал крайнюю степень решимости. Я начала давать четкие инструкции и просила его комментировать каждое свое действие, чтобы я знала, что он не отключился. Справившись с набором лекарства в шприц, он подошел к дивану. Я перевернулась на живот и приспустила штаны и трусы. - Мысленно нарисуй крест на ягодице и раздели ее на четыре части. Колоть нужно в верхнюю правую долю, – когда-то давно я уже давала подобные инструкции Варе, которая в первый раз держала в руках шприц и выглядела при этом едва ли не хуже, чем больная я. - Ты как, нормально? Коко шумно вдыхал и выдыхал. Наметив нужное место, он протер его ватным диском, смоченным в спирте, и быстрым движением ввел иглу. Я даже пикнуть не успела, как дело было сделано. - Это был самый безболезненный укол в моей жизни, – почти восхищенно похвалила я друга. - Фух, я боялся, что прямо в процессе грохнусь в обморок. Но оказалось, что я боюсь игл только тогда, когда они направлены в мою сторону. Я тихо хихикнула. - Я всегда подозревала в тебе садистские наклонности. - Ты хорошо меня знаешь, – к другу вернулось его саркастичное чувство юмора, и это было добрым знаком. Через минуту он выключил свет и вернулся в кровать. Устроившись на своей половине, он спросил: - Укол быстро подействует? - Минут 20, и меня отпустит. Он повозился, устраиваясь удобнее. - Тебя знобит? – в его голосе слышалось неподдельное волнение. - Да, такое ощущение, что я решила искупаться в проруби на Крещение, – мне вспомнились ледяные руки Ильи из сна, и я поежилась. Костя накинул на меня свое одеяло, придвинулся вплотную ко мне и прижался грудью к моей спине. - Давай я тебя согрею, – его шепот щекотал мне ухо. - Я могу тебя заразить, если ты будешь так близко ко мне, – долг заставил меня это сказать, но про себя я молилась, чтобы его теплое тело не отстранялось от меня ни на миллиметр. - Ерунда. Даже если такое случится, я заварю чай от простуды, и сразу же поправлюсь, – твердо заявил он. - Может, нужно было меня тоже напоить этим волшебным напитком. - Завтра обязательно напою, а сейчас спи... – его голос разливался приятной волной по каждой клеточке моего терзаемого болезнью тела, и я чувствовала, как мне становится лучше. Или это начало действовать лекарство... Я закрыла глаза и погрузилась в глубокий целебный сон без сновидений. Казалось, прошло несколько минут, когда я открыла глаза, но часы на стене сообщили, что уже девятый час утра. Жар и озноб прошли, осталась только слабость. Рядом со мной зашевелился Костя. Он до сих пор прижимался ко мне, обнимая рукой за живот. Отчего-то было так приятно проснуться в мужских объятиях, и я невольно улыбнулась. - Ты чего улыбаешься? – отодвигаясь от меня, спросил друг. - Я радуюсь новому прекрасному дню, – моя улыбка стала еще шире. Коко сузил глаза, пытаясь понять, не повредилась ли я головой от высокой температуры. - Да шучу я! Просто чувствую себя намного лучше, чем ночью, – честно ответила я и добавила: – Костя, спасибо тебе за помощь. Знаю, что тебе было непросто решиться взять в руки шприц. И я очень ценю твой подвиг. Без шуток, – со всей серьезностью сказала я. - Да брось, ты бы сделал то же самое для меня. - Конечно. Но разница в том, что я бы воткнула иглу в твою задницу с удовольствием, а тебе пришлось преодолевать свои страхи. Он улыбнулся моей шутке и легко ударил меня в плечо. А я невольно задумалась о том, какова его задница на ощупь... И мне ужасно захотелось это проверить. Но я отогнала крамольные мысли прочь и попыталась принять сидячее положение, но у меня закружилась голова. Казалось, что мышцы прошлой ночью покинули мое тело. Шевелиться было тяжело. Костя встал у дивана и, смотря на меня сверху вниз, спросил с беспокойством в голосе: - Тебе помочь? Я не стала геройствовать. - Да, пожалуйста. Помоги мне встать и добрести до туалета. Костя бережно потянул на себя мое обессилевшее тело и, поддерживая меня за талию, медленно повел меня в сторону ванной. Вот тут я с нежностью и облегчением подумала о крошечных размерах нашей квартиры. Как же все-таки хорошо, когда до любого нужного помещения можно добраться за несколько шагов. Что бы ни говорили противники студий, но в них есть свои плюсы. У двери в ванную он остановился и озадаченно посмотрел на меня: - Ты точно справишься? - А у меня есть выбор? – усмехнулась я. – Боюсь, наши отношения не выдержат совместного испражнения. Он, смутившись, отвернулся. - Если что, зови, – пробормотал мой друг. Мне удалось пописать без приключений. А потом я даже сама умылась и почистила зубы. Не две минуты, конечно, столько времени держать свое тело в вертикальном положении было для меня непосильной задачей, но все же лучше, чем ходить с несвежим дыханием. Только я толкнула дверь ванной, как ко мне подошел Коко и помог проделать обратный путь. Я с облегчение рухнула на диван. - Я заказал курицу. Буду варить бульон. И еще имбирь и лимон для чая. Ты пока отдохни, – Костя впервые был со мной таким заботливым и даже почти нежным. Я видела, как сильно он беспокоится. Мне хотелось обнять его и поцеловать, чтобы успокоить и показать, как сильно я благодарна ему. «Так, стоп. Что? Поцеловать? Это очень странное и не свойственное мне желание. Это все иллюзии больного мозга. Целоваться с Коко – что-то из области научной фантастики: теоретически возможно, но крайне маловероятно. Хотя он же парень, точнее уже мужчина, симпатичный мужчина, и очень умный. А я так люблю умных мужчин. И симпатичных. Боже, о чем я вообще думаю? Хватит. Лучше поспать, чтобы голова могла ясно мыслить». Я отвернулась к стенке, чтобы случайно не начать пялиться на задницу своего друга, крепко закрыла глаза и стала считать овец, чтобы уснуть. К счастью, скоро мне это удалось. Весь день Коко был образцовой сиделкой: поил меня горячими напитками, кормил куриным бульоном с сухариками, измерял температуру, проветривал комнату, укутав меня в несколько одеял, и даже почитал мне вслух какую-то свою скучную книжку про русскую философию, чтобы я поскорее уснула. Я неустанно благодарила друга за такую самоотверженную заботу. В какой-то момент, устав отмахиваться от моих изъявлений благодарности, он вспомнил, как на втором курсе, когда мы только начали близко общаться, он на физкультуре потянул связку, и полторы недель вынужден был соблюдать постельный режим. Тогда, не обнаружив его на лекции по русской философии, которую так неудачно поставили нам первой парой в понедельник, я написала ему сообщение, что без него в лекционной стало на 30 % меньше студентов. И это не было преувеличением: в тот раз нас на лекции было всего двое – я и Варя, которую я буквально вытащила из постели и угрозами заставила поехать в универ. Коко ответил, что из-за связки какое-то время не сможет посещать занятия, и я торжественно поклялась, что буду вести конспекты лекций особенно ревностно, чтобы он смог по ним наверстать упущенное. За время его болезни, как мне кажется, мы и сблизились. Я заходила к нему каждый вечер, приносила еду из столовой и рассказывала, что он пропустил. Тогда же я впервые уговорила его посмотреть несколько серий ситкома (кажется, это была «Теория большого взрыва»). Теперь уже моя болезнь что-то изменила в наших привычных отношениях. После того, как я проснулась в его объятиях, я уже не могла смотреть на него по-прежнему. Так бывает, что знаком с человеком почти 10 лет, знаешь его как облупленного, прошел с ним огонь, воду и медные трубы, и, кажется, уже ничто не сможет изменить вашу крепкую дружбу. Но потом в один момент ты понимаешь, что, оказывается, этот человек тебе настолько дорог, что он уже больше, чем друг. Но я гнала от себя эти неудобные мысли, потому что не хотела увязнуть в размышлениях, кто же мы друг для друга.