sweet as honey

Джисон сидел на скамейке в парке, наблюдая за детьми, гоняющими голубей. Несмотря на поздний час, людей было достаточно много. И мягкий шелест ветра смешивался с веселыми криками детей, тихими беседами парочек и с множеством других голосов. Было в этом что-то спокойное, правильное. Однако витавшее вокруг умиротворение не касалось самого Джисона. В голове крутились мысли, не давая покоя. Кружили стаей, сбивая с ног, размывая взгляд, ускоряя бит под ребрами. Он чувствовал себя словно запертым в ловушке собственной жизни, где все шло не так, как он планировал. И он ничего не мог с этим сделать. С первого взгляда он ничем не отличался от других: как и все учился, работал, свободное время стараясь сохранить под что-то более приятное. Однако какого аспекта его жизни не коснись, везде он белая ворона. Он – шестеренка, что крутится в обратную сторону, ставя под сомнение работу всего механизма. И он был бы рад поступить так, как от него ожидают, всегда думает перед тем, как что-либо сказать, но стоит открыть рот, как выходит всё наоборот. В следующий момент от него уже отворачиваются, почти показушно закрывают перед ним уши, лишь бы его не слышать. Джисона оставляют одного разбираться с чувством ненужности, с ощущением, что он лишний. Порой ему кажется, что для него не найдется места в целом мире. Сейчас, находясь в парке после подработки, Джисон настойчиво искал ответ на давнишний вопрос: интересно, это случается только с ним? Только он шатается бесцельно по дорогам, только рядом с ним никого нет, только для него мир перевернет с ног на голову? С губ срывается истеричный смешок. Это уже переходит в клубок бессвязных вопросов, на которые вряд ли кто-то ответит. Он возвращает взгляд на детей. Иногда он им завидует. Ему бы тоже беззаботно гонять голубей и беспокоится, что у него нет новой игрушки, а не искать смысл в своем существовании. Боковым зрением замечает, как рядом на лавочку подсаживается парень. И что-то в его образе так цепляет, заставляет переключить всё внимание на него. Джисон самым наглым образом рассматривает его, скользит взглядом по мягким волосам, заправленным за ушко, подмечает опущенный взгляд, теряется в трепете ресниц, скользит по аккуратной переносице, останавливаясь на мягких с виду губах. «Красивый» - пробегает яркой строчкой в голове, отдается жжением в груди. Вместе с этим маленькими иголочками расползается страх, оставляя после себя звон в ушах и мокрые ладошки. У Джисона ведь нет шансов, его ведь снова сочтут странным, правда? Потерявшись в своих мыслях, Джисон не замечает, как юноша в ответ смотрит на него, разглядывает так же, как его пару минут назад. И пока Джисон борется сам с собой, со своими чувствами, к нему подсаживаются ближе, доверительно заглядывают в глаза и разве что не перехватывают небольшие ладони своими. - Вы часто бываете в этом парке? Вопрос, взятый не из откуда, выбивает почву из-под ног, а нотки слегка хриплого голоса возвращают Джисона к реальности. Неловко, странно и смущающе. Но что-то светлое, доброе в чужом изгибе губ подстрекает Джисона ответить. Слово за словом и кажется, что время бежит мимо них. Джисон никогда не чувствовал себя так правильно. Поэтому стоило его новому знакомому сообщить о своём скором уходе, как под ребрами тревожно забилось сердце, не желая отпускать. Вдруг больше не встретятся? Но вопреки страхам, юноша разворачивается к Джисону: - Моё имя Чонин, давай встретимся на этом же месте завтра? И Джисон с уверенностью готов сказать, что его настигло чудо. Со звуком чужого имени всё перевернулось вверх ногами. Встало на свое место.