Жестокие орудия пытки

            «Жестокие орудия пытки» — воистину занимательная выставка. Так, отчего-то, считал Ганнибал и ещё куча туристов пришедших посмотреть на способы умерщвления и пытки в средневековье. Выставка принадлежала двум таксидермистам-неудачникам — в прошлом. Сейчас же, это всё те же люди, но они завершили блистательный тур, который покорил всю Европу. Экспозиция, на которой выставлено более двадцати классических орудий пытки, с исчерпывающей информацией о каждом, задержалась в Форте Бельведер, во Флоренции, на целых шесть месяцев, от того и удивительно было увидеть объявление о её открытии здесь, в соборе Базилика Сэн-Дени, в Париже.

***

       Утром двадцать девятого сентября, когда Уилл Грэм счёл нужным прийти в сознание и встать наконец со своей постели, на прикроватной тумбе его ожидал конверт из дорогой розовой бумаги и его электронные часы, отображающие 11:17 утра. Бывший фбровец тяжело вздохнул и побрёл в уборную. Мотельный номер на улице Сен-Лоран не выглядел как воодушевляющие место, но в нём хотя бы была личная душевая. Ледяная вода трезвит и позволяет проснуться быстрее. Стоя под душем, Уилл думал о том, чтобы сменить место проживания, поскольку Ганнибал в очередной раз смог ухитриться достать дубликат ключа. Миновало два месяца с инцидента с Красным Драконом. Гематома сошла через неделю, спустя еще три рану перестала скрывать повязка, а корка её покрывающая становилась всё меньше. Первое время Уилл жил у Ганнибала, но жгучая неопределённость всё не давала ему покоя. Грэм съехал, как только смог начать зарабатывать. Он снова чинил лодки, работал в техническом обеспечении какого-то филиала, сплавляющего людей по Сене.        Закончив с водными процедурами, Уилл вернулся к кровати, но отнюдь не для того чтобы её заправить, а за тем, чтобы прочесть оставленное ему письмо. Больше он их не сжигал. Открыв конверт, Уилл достал из него бумажку и развернув её принялся читать.        Дорогой Уилл! Сегодня вечером я пишу это письмо и, смотря на полнолуние за окном, вспоминаю о вас. Ваш мотель находится близ проспекта Бельведер, что пробудило во мне воспоминания об одном занимательном месте во Флоренции, где я не раз и не два коротал свободные часы. А так же, мною было замечено, что в грядущий вторник, вы, кажется, абсолютно свободны. От того вынужден поинтересоваться, не окажите ли вы мне чести посетить собор Базилик Сэн-Дени, вечером грядущего вторника? Надеюсь на вашу благосклонность.

Ганнибал Лектер

       Уилл не раз забавлялся старомодности методов психиатра. Тем не менее, это в какой-то мере очаровывало. Открыв выдвижной ящик, в котором лежали похожие конверты, Грэм отправляет и это письмо внутрь.        Готовясь к встрече с Ганнибалом, Уилл снова и снова чувствовал себя какой-то суетливой девчонкой, собирающейся на свидание. Он ходил туда сюда, снова и снова перечитывая разговорник французского, пытаясь в голове предугадать чужие вопросы и заучить на них ответ. Часто, Ганнибал дарил Уиллу костюмы. Последний всё ещё считает это странным, но сейчас стоит и выбирает из того, что можно было бы надеть и при этом не выглядеть неуместно на мероприятии. Или рядом с Ганнибалом.        По-правде, Ганнибал сегодня писал Уиллу не только на бумаге. Но смс поступали, разумеется, с очередного подставного номера, ведь Грэм заблокировал предыдущий. Уилл как раз перелистывал страницу разговорника, когда его телефон мигнул уведомлением. Это было простое предложение заехать за ним. Грэм не стал отвечать, лишь снова заблокировал отправителя. Он вернул своё внимание к разговорнику, читая название раздела. «Rendez-vous et dîner» — гласили крупные буквы вверху страницы. Уилл с громким хлопком закрыл разговорник.

***

      Прошёл месяц после инцидента с Красным Драконом. Кто-то мог сказать, что Ганнибал буквально печатал деньги из воздуха, учитывая, что в данный момент он с Уиллом жил в шикарных апартаментах в первом округе Парижа. Но ФБР узнали откуда на счету Лектера столько средств ещё во времена расследования о его первом побеге. Он заставлял своих пожилых пациентов переписывать своё наследство на него. Так просто, что почти смехотворно. Единственная загадка это то, куда он спрятал столько денег.        Сейчас было утро. Как было упомянуто ранее, Уилл с Ганнибалом жили в одних апартаментах. Но, всё же, в разных комнатах. Бывшему профайлеру даже не пришлось настаивать, доктор сам это предложил.        — Я переезжаю в мотель.        Это прозвучало жёстче чем должно было, но Ганнибал, кажется, ничуть не смутился. Он выложил завтрак на тарелки и сел напротив Уилла. Мужчина с минуту рассматривал лицо человека перед собой, после чего ответил.        — Я позволю тебе сделать это, только если мы сходим в бутик и купим три костюма, светлый, тёмный и тот, что захочешь ты.        Ровный, граничащий с холодом тон бывшего психиатра неприятно режет слух эмпата.        — Нуждаюсь ли я в одобрении?        — Стану ли я упускать моего любимого профайлера?        Слова сами сорвались с губ, прежде чем Ганнибал сумел остановить их. Но он отнюдь не стал жалеть о сказанном, поскольку имел ввиду каждое слово. Уилл же поджал губы, немного завидуя развязанному языку другого мужчины. Грэм решил больше не препираться и фыркнув невнятное «Ладно», принялся есть яичницу.       Уилл смотрит в зеркало примерочной. Белые лакированные туфли, костюм тройка цвета снежной розы. Этот образ был подобран Ганнибалом, но всё равно был донельзя чужд Уиллу. Бывший профайлер одёрнул штору и предстал перед своим личным «стилистом».        — Покрутись, — ровно звучит голос Ганнибала, что скрестив руки на груди наблюдал за Уиллом.        И Грэм подчинился, он повернулся к мужчине спиной и вдруг замер, почувствовав дыхание возле тыльной стороны своего уха. Ганнибал всегда ходил бесшумно       — Белый тебе очень к лицу, — Уилл чувствовал как его сердцебиение ускоряется с каждой секундой проведённой в таком положении, — но приталенный костюм тройка… — дыхание перемещается ниже, к шее, — цвета слоновой кости, смотрелся бы на тебе просто умопомрачительно, mano mielas …        Уилл судорожно вздыхает, почти ощущая лёгкое головокружение, и делает шаг к ширме примерочной, когда чувствует, что чужие губы уже почти касаются его шеи.        — Я не до конца выучил французский, — заговорил Уилл не оборачиваясь, — что это значило?        Ганнибал сделал вдох полной грудью и выпрямился. Его лицо было таким же спокойным как и всегда, а вежливая улыбка не касалась глаз, когда он прислушивался к сбившемуся дыханию Уилла.        — Даже выучи ты французский, это бы едва ли помогло тебе, — мужчина поправил свой галстук, — потому что это был другой язык.        Ещё спустя час, для Уилла было подобранно три костюма, удовлетворяющие изысканному вкусу Ганнибала, после чего они ушли из того бутика.

***

       Уилл уже немного опаздывал, по его расчётам. Он спешно проталкивался среди людей стоящих на эскалаторе, чтобы попасть на ветку до Сэн-Дени. Одно из, особенно недовольных поведением Грэма, «живых препятствий» прокричал ему вслед проклятия на «языке любви».        Спустя ещё двадцать минут Уилл оказался у входа в собор. Уже смеркалось, а потому за разноцветными стёклами-калейдоскопами горел свет. Грэм был далёк от тонкого понимания искусства, но даже сквозь свою призму серости бытия, он не мог не восхититься красотой собора.        — Désolé de vous interrompre, — раздался знакомый голос из-за спины и Уилл почувствовал как на его плечевой сустав легла тяжёлая ладонь.        Бывший профайлер по-привычки резко развернулся схватив чужую руку, но когда увидел лицо Ганнибала, то медленно ослабил захват. Уилл было открыл рот, чтобы сказать что-нибудь, ответить на французском, но не сумел вымолвить и слова. Ладонь Лектера сжалась вокруг запястья Грэма, когда тот попытался отпрянуть.        — Bonsoir mon cher agent spécial Graham .        Губы Ганнибала растянулись в улыбке, когда он увидел, как грудь Уилла вздрогнула, а с его губ сорвался тихий вздох. Лектер не смог удержать своего восхищения, заглядывая в лицо Грэма и наблюдая, как шестерёнки в его голове судорожно крутятся, стараясь придумать ответ и перевести его на французский. Бывший психиатр не стал терять времени и притянул руку Уилла ближе за запястье, поднося тыльную сторону ладони мужчины к своим губам. Не было никаких вульгарных причмокиваний или других пошлых звуков. Лишь прикосновение губ к коже. Во время этого Уилл увидел, что Ганнибал прикрыл глаза и почувствовал, что ещё немного и его перестанут держать ноги.        — Пойдём же, — сказал на привычном английском Лектер, отстраняясь от руки Грэма, выпрямляясь и поправляя пиджак.        — О-Oui … — Бормочет Уилл прочищая горло.        Они вместе зашли в открытые двери собора. Пройдя чуть дальше по зале, они приблизились к ленточным ограждениям и предъявили билеты худощавой бабушке-контролёрше с трясущимися руками. Уилл видел усталость в её глазах и действиях. Он почти чувствовал чужую боль и его лицо тоже немного поникло. Грэм потянулся взять билеты, но Лектер был быстрее и забрав кусочки картона, положил свою ладонь на плечо Уилла, уводя его в сторону.        — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ладонь Ганнибала переместилась на щёку Уилла, намеренно закрывая шрам оставленный Драконом, осторожно проводя большим пальцем по его скуле.        Грэм замер словно олень в свете фар. Его взгляд встретился с лицом Лектера, ища сам не понимая что. Но Уилл почувствовал вдруг, что ему стало легче. Он отступил от Ганнибала, создавая расстояние, что даёт ложное чувство безопасности.        — Да, просто давно не выходил в люди и… забыл, какого это.        Лектер кивнул.        — Если почувствуешь себя плохо, то мы можем уйти в любой момент.        Уилл промычал что-то соглашаясь и они вернулись к выставке. Даже не смотря на то, что был будний день, в Сен-Дени было огромное количество людей. Возле каждого экспоната было по человеческому полукругу. Ганнибал провёл Уилла к первой позиции.        Железная дева.        Лектер немного наклонился к Грэму, не нарушая чужого личного пространства.        — Qu'en pensez-vous ?        Уилл задумался. Он посмотрел на экспонат. Ему вспомнился очерк его учителя по истории в средней школе. Он отошёл от темы урока и рассказал им об орудиях которыми пытали заключённых и, честно признать, рассказал немного больше чем нужно.        — Mais cela semble être… être un mensonge .       Ганнибал мягко улыбнулся, Уилл бы даже сказал, что это было почти искренне, и отстранился.        — Верно, — Лектер вновь перешёл на английский, — первые упоминания железной девы были приписаны подобным выставкам. Нет никаких подтверждений или же опровержений правдивости данного орудия пыток.        Уилл бесстрастно кивнул, оглядывая толпу, что читала вывеску рядом с экспонатом.        — Здесь мы ничего не увидим, пошли к следующему экспонату?

***

       — Это прекрасно…        Тихий шёпот сорвался с губ Уилла. Они умрут. Точно умрут. Какая разница, что он скажет или сделает? Уилл смотрит в глаза Ганнибала почти влюблённо. Так, как не смотрел даже на Молли. И в ответ, Ганнибал, жестокий садист и психопат, смотрит точно также. Завороженно. Очарованно. И Уилл чувствует не желание, но нужду, прижаться ближе и почему-то этого боится. Ему страшно от того, что он может сделать прямо сейчас, в этот самый момент. Это то, почему Уилл не хочет чтобы кто-нибудь когда-нибудь узнал, как Грэм откровенно, почти что прелюбодействует. Поэтому мужчина прижимается к Ганнибалу ближе и делает шаг вперёд, толкая себя и своего… бывшего психиатра в пучину бездны.

***

       Возле следующего экспоната снова была толпа людей. Уилл посмотрел боковым зрением на лицо Ганнибала и увидел как тот слегка поморщился. Грэму показалось немного милым как дёрнулся нос Лектера. Уилл снова повернулся в сторону толпы. Люди прижимались друг к другу, выглядя взъерошенными и пытаясь разглядеть хоть часть экспоната. Стоящие подле друг друга парочки перешёптывались и кокетливо хихикали. Уилл и сам почувствовал как ему стало не по себе. Когда они подошли ближе к этой человеческой толкучке, Грэм почувствовал странное ощущение и поморщился тоже. От толпы за метр веяло каким-то нездоровым возбуждением. Брови Уилла дёрнулись когда он слегка нахмурился, увидев экспонат. Пояс верности. Ну конечно.       Мужчины всё же подходят к экспонату. Точнее даже двум. Поясов было два, но они мало чем друг от друга отличались. Разве что, один был полностью металлическим, а другой был позолочен в некоторых местах и, видимо, украшен декоративной кожей. Ганнибал не начинает диалог и Уилл осторожно поворачивается к нему. Мужчина равнодушно смотрел на экспонат, его рука потянулась к нагрудному карману и достав из него надушенный платок, поднесла его к лицу, чтобы перебить запах исходящий от толпы. Запах пота и перевозбуждения. Уилл отвернулся от Ганнибала. Бывший агент был более… гибок к подобному. Он мог легко приспособиться, но сейчас ему было от того как-то неловко.       — C'est aussi de la fict…        Уилл не успел закончить фразу, какой-то мужчина проходивший позади и пытаясь протиснуться ближе к экспонату толкнул его вперёд. Грэм чуть не упал на Лектера. Но и сейчас его положение не совсем уместно. Уилл упирался лбом в грудь Ганнибала, пока одна его рука была где-то на талии доктора, а другая на предплечье. Лектер же немного изумлённый стоял неподвижно. Его взгляд скользнул в толпу, смотря на затылок грубияна посмевшего так обращаться с Уиллом. Ганнибал отстранил от своего лица платок и в его нос вновь ударила смесь этих отвратительных запахов. Грэм же, всё-таки, найдя равновесие отстранился от Лектера, немного отвернув голову, снова стараясь не встречаться взглядом с ним. Ганнибал, напротив, посмотрел на Уилла. Его шея была так прекрасно открыта, словно приглашая, но Лектер не станет этим пользоваться, конечно нет. Лишь немного. Он наклонился немного вперёд, всё ещё стараясь не нарушать личного пространства Уилла, насколько это возможно в данной ситуации. Ганнибал сделал вдох и замер. Это был отчётливый запах Уилла, его новый лосьон для бритья, небольшой оттенок пота, чего не могло не быть при такой толкучке, но помимо, там был ещё и тонкий, горько-сладкий, почти неслышимый оттенок возбуждения.       — Tu m'as encore senti …        Вырвал Ганнибала из размышлений голос Уилла и его речь на французском. Бывший профайлер повернулся лицом к доктору. Лектер внимательно наблюдал за лицом Грэма. Видел, как его зрачки расширились, встретившись взглядом с Ганнибалом.       — Désolé, je ne peux pas te dire ce qui m'a pris .        Ганнибал поднял свою руку и приблизил её к лицу Уилла, и только увидев, что мужчина не отстраняется, Лектер осторожно, пальцами, убрал мокрую прилипшую к коже, прядь со лба Грэма.        — Ты прав. Пояс целомудрия это тоже выдумка. Почти как и вся выставка. Мне, по правде, больше нравится смотреть на сам собор.        Признание легко слетело с губ Ганнибала когда он отстранил руку от Уилла. Лектер смотрел на лицо другого мужчины. Взгляд снова и снова цеплялся за небольшую корку на щеке. Ганнибал чувствует, как необычно быстро бьётся его сердце и лицо у него расплывается в улыбке.        — Bet tu man patinki dar labiau, mano meile .       Уилл снова немного хмурит брови.       — Это… Литовский?        На пробу спрашивает Грэм. Вариантов было не так много, на самом деле. Итальянский звучит по-другому, а во французском и вовсе нет таких слов. Исходя из знаний о семейном древе Ганнибала, это либо Литовский, либо любой другой язык и это всё просто невероятное издевательство.       — Taip.       Ганнибал улыбается, а Уилл хмурится сильнее.        Уилла снова толкают, но в этот раз в плечо. Он оборачивается и видит, как какой-то парень, лет двадцати нашёптывает что-то своей спутнице, пока его рука с талии плавно опускается ниже. Грэм резко отворачивается подавляя дрожь.        — Пойдём к следующему экспонату.        Сдавленно бормочет Уилл и, не раздумывая, берёт Ганнибала за руку, вытягивая его из толпы. Когда они вышли к середине зала, где плотность людей была меньше, Грэм почувствовал себя немного лучше. Он хотел шагнуть вперёд, но почувствовал, что Лектер сжал его ладонь не позволяя.        — Ты точно не перегружаешь себя? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты представлял как тебя пытают на каждом из этих устройств.        Уилл слышал голос Ганнибала и слышал в нём беспокойство. И это было так странно, ведь обычно он был тем, кто доводил его до края, чтобы потом спасти. Уилл обернулся к Ганнибалу и посмотрел в его глаза, едва не отшатнувшись, увидев насколько близко они оказались.       — Даже сейчас ты пытаешься меня прочесть, — продолжал Ганнибал.        Уилл почувствовал как немного потерялся в этом моменте. Но почему-то всё ещё не отстранился. Он напротив осторожно кивает, соглашаясь.       — Хорошо, давай уйдём.        Было по-осеннему прохладно, но не то, чтобы мороз пробирался под кожу. На этом их вечер закончится? Уилл смотрит на асфальт и на свои лакированные, подобранные Ганнибалом, туфли. И слова сами выливаются из его рта.        — On peut aller se promener si tu n'es pas pressé .        Лицо Ганнибала было удивлённым меньше секунды, прежде чем он жестом предложил Уиллу взять его под руку. И Грэм почему-то согласился.        Они молча шли по Пьер де Монтёр, обходя Базилика Сен-Дени со стороны, где открывался прекрасный вид на северное окно с резным тимпаном. Уиллу всё ещё казалась эта жизнь какой-то ненастоящей. Словно они на самом деле умерли тогда, а всего, что сейчас их окружает — фикция.        — Тебе отвратительны люди с их пороками.        Уилл говорил это скорее утверждая, а не спрашивая.        — Можно и так сказать. С чего вдруг такие разговоры?        — Я тоже порочен.        — Все люди порочны, Уилл. Мы с тобой не исключения. Просто другие… словно совсем опущены в пучину этой грязи. Ты не такой.        Уилл сомневался. Ему казалось, что он точно такой же как и все остальные. А Ганнибал словно возвышается над другими людьми и над самим Уиллом.        — Разве я?        Лектер останавливается и за плечи поворачивает Грэма к себе лицом.        — Посмотри на меня. Есть ли в тебе какие-то мысли сейчас?        — Не мыслить невозможно.        — Озвучь их пожалуйста.        Уилл засомневался. Он боялся стать таким как остальные. Ему не хотелось терять интерес Ганнибала. Не сейчас. Никогда.        — Я, возможно, хочу коснуться.        — Коснись.       Ганнибал опустил свои руки от плеч Уилла и сделал шаг вперёд.       Грэм поднёс свою ладонь к лицу Лектера и его подушечки пальцев коснулись губ мужчины. Ганнибал подавил вздох и вместо этого стал дышать через нос. Он чувствовал сквозь пальцы быстрое биение сердца Уилла. Прикосновение продвинулось дальше, очертив контур губ и поднимаясь к скуле, на которой остался шрам. Уилл нежно провёл по рубцу и отстранил руку.        — Ты удовлетворён?        На губах Ганнибала играла лёгкая улыбка.        — Я… даже не знаю.        — Есть ещё мысли?       Уилл и сам не понял, что он такого сказал, что оказался в спальне Ганнибала. Она выглядела… подстать хозяину. Светильники в форме подсвечников, странно-витиеватая люстра. Вся комната была выполнена в бело-золотистых тонах. Уилл странно подходил к этому сегодня. Он всё же надел тот костюм цвета слоновой кости, хоть сейчас и сидел без пиджака с жилетом, но на нём всё также была белая рубашка и брюки. Ганнибал прошёл внутрь вместе с Уиллом. На докторе также не было жилета и пиджака. Лектер сел на край кровати спиной к Грэму, который в свою очередь забрался на другую половину постели. Ганнибал чувствовал как матрас прогибался под весом Уилла, когда он подполз ближе. Бывший психиатр методично расстегнул рубашку, молча приспустив её с плеч.       Грэм попросил увидеть клеймо Вёрджера на спине Лектера.        Уилл осторожно протянул руку и накрыл ладонью спину Ганнибала. Она была тёплой и её было приятно трогать. Ладонь передвинулась к рубашке и потянула ткань вниз. Дыхание Уилла немного перехватило. Он поднял руку и легонько коснулся пальцами грубых краёв чёрствого ожога.       — Ты… не чувствуешь ничего здесь?        Прервал тишину Уилл.        — На границе со здоровой кожей я могу чувствовать твои прикосновения прямо сейчас, хотя ощущения очень притуплены, но на поражённом участке — увы.        Ганнибал чувствует как прогибается матрас, когда Уилл придвигается ближе и замирает, когда чувствует на границе с ожогом дыхание, что обжигает сильнее любого клейма. Лектер догадывается, что делает Грэм, но не комментирует это, лишь чувствует дрожь пробегающую по позвоночнику.        Уилл отмечает, что клеймо не такое чёрствое как могло показаться. Касаясь его губами, Грэм не имеет шанса ободрать об него мягкую кожу. Уилл закрывает глаза и приникает раненой щекой к клейму.       — То ли это, чего ты хотел?        — Возможно, я чувствую сейчас определённое удовлетворение.        — Я рад.        Ганнибал не видел выражения лица Уилла и это расстраивало, в самую малость. Но разочарование тает в то мгновение, когда руки Грэма оплетают его талию, обнимая.        — А чего хочешь ты?       Ганнибал замирает. Уилл действительно об этом спрашивал. У Лектера, по правде говоря, было много, очень много мыслей по этому поводу, но сейчас это излишне.        — Шрам на твоей щеке. Тот, что оставил Френсис. Я бы хотел прикоснуться к нему.        Уилл отстраняется от спины Ганнибала и терпеливо ждёт когда хозяин комнаты повернётся к нему. Когда Лектер поворачивается к Грэму, последний смотрит на него немного дольше чем нужно. Видеть Ганнибала со спущенной с плеч и расстегнутой рубашкой слегка непривычно. Грэм отмечает в голове, что накануне Лектер побрил грудь.        — Прежде чем я сделаю то, что хочу, не мог бы ты закрыть глаза?       Уилл задумался лишь на пару секунд, прежде чем исполнить просьбу.       Грэм чувствует мягкое прикосновение большого пальца Ганнибала к ране и то, как оно спускается ниже, к горлу. Ладонь Лектера задерживается на шее, в немного собственнической манере, почти удерживая на месте. А затем, Уилл чувствует тёплое дыхание на своём лице и мягкое прикосновение губ Ганнибала к корочке на щеке. Он остался в таком положении ещё на секунду, после чего отстранился, прижавшись своим виском к виску Грэма.        — Всё хорошо? Это не слишком для тебя?        Уилл открыл глаза. Его ладонь осторожно легла на клеймо на спине Ганнибала, гладя его круговыми движениями.       — Всё это лишь прикосновения. Важен лишь смысл который ты в них вкладываешь.        Уилл отстраняется от Ганнибала и заглядывает в его глаза.        — Что ты вложил в этот поцелуй?       Ганнибал завороженно смотрел в глаза Уилла. Они были такие сосредоточенные и из-за наклона головы казались почти чёрного цвета. У Уилла почти перехватило дыхание от такого взгляда. Того же, как тогда, перед падением.        — Восхищение.        Без задней мысли отвечает Ганнибал.        — А о чём думал ты, целуя моё клеймо?        Уилл замер на секунду. Он почувствовал?       — Ни о чём конкретном. Мне просто было интересно.        — Я могу позволить тебе что угодно. Если тебе интересно.       — Мне снова сдать тебя в полицию?        Уилл тепло улыбнулся и его рука переместилась к затылку Ганнибала притягивая его немного ближе к себе, пальцами зарываясь в чужие волосы.        — Я с удовольствием сдамся снова, если это то, чего ты хочешь.        Ганнибал вернул тёплую улыбку сдерживая желания поцеловать ямочку на щеке Уилла.       Грэм тихо засмеялся, так, будто ему нельзя было над таким смеяться, но, по правде, очень хотелось. Он слегка откинулся назад, однако ладонь Лектера придержала его спину.        — Осторожнее Уилл, вряд ли в твоём мотеле есть утюг, так что будет плохо, если ты помнёшь рубашку.        Уилл поймал взгляд Ганнибала и почувствовал, как чужая ладонь осторожно опускает его на кровать. Это какой-то сон. Доктор Ганнибал Лектер, Ганнибал-Каннибал, с наполовину снятой рубашкой, прямо сейчас почти что нависает над ним, Уиллом. Грэм не прерывает зрительный контакт. Не прерывает, даже когда тянется своими руками к лицу Лектера, нежно кладя свои ладони на его щёки и притягивая ближе. Уилл нежно касается своими губами губ Ганнибала и отстраняется.        — Я возможно… перееду обратно, в таком случае.        Лицо Ганнибала было не то, чтобы нечитаемым, но явно удивлённым.        — А, что ты… вложил в этот поцелуй?        Уилл опускает свою ладонь ниже, проводя по гладкой груди Ганнибала и останавливаясь на месте, где сердце бьётся громче всего.        — Я ещё не определился.        Ганнибал сначала не отвечает, но потом тихо посмеивается и ложится сверху Уилла, упираясь лбом в шею мужчины.       — Ты станешь моей смертью, mano meilė .