Браслет

Эти слова Нотта все еще звучали в голове Грейнджер, когда Малфой вернулся: -Ты хочешь, чтобы он стал как Люциус, или — чуть менее жестоким? Тогда — сделай шаг навстречу. Гермиона сухо рассмеялась: как будто у нее был выбор. Куда уж ближе. Она взглянула на браслет. Затем перевела взгляд на Драко. О да, он ее ненавидел, особенно сейчас, она прямо-таки чувствовала расходящиеся он него волны гнева и раздражения. Грейнджер задумалась, не является ли эта обострившаяся чувствительность к его эмоциональному состоянию следствием того заклятия, что связало их через браслет и кольцо? «Глупо, безмерно глупо было поддаваться на подначки Забини» — расстроено думала Грейнджер, рассматривая браслет. По материалу и отделке он был близнецом кольца, что сейчас красовалось у Малфоя на безымянном пальце. Малфой раздраженно воззрился на Гермиону, сидящую над учебниками: -Ну, естественно, я точно знал, где найду тебя. Грейнджер вопросительно подняла брови: -Естественно знал. Ты всегда теперь знаешь, где я, так же как и я знаю, где ты.- Она раздраженно покосилась на браслет. Тот ехидно подмигнул ей изумрудным глазом. Брр. Кто бы мог подумать, что Забини окажется настолько безжалостен, чтобы сыграть со своим лучшим другом такую шутку? Гермиона горько рассмеялась. А как безобидно все начиналось: на Святочном балу расслабившаяся компания решила сыграть в «Правду и дело». Путем розыгрыша отвечать досталось Грейнджер и Малфою. Они с ужасом ждали, кто будет задавать вопрос. Забини. Гриффиндора выдохнула — ну, это не самое плохое, что могло с ней приключиться. Она уже успела заметить опасно заблестевшие глаза Паркинсон, направленные на Малфоя и понимала, что попадись они ей — мало бы не показалось. И вообще, почему ей достался Малфой? Он ведь стоял рядом с Роном. Как обидно, что палочка остановилась, лишь чуть не дойдя до Уизли. Все было бы гораздо проще… Но и отвечать Забини на каверзные вопросы в присутствии Малфоя не хотелось, и когда Блейз предложил в качестве отступного, что в течение месяца непримиримые враги, которые терпеть друг друга не могут, будут носить украшения в одном стиле, Гермиона не поверила своим ушам. И всё?! Она так легко отделалась? Ха-ха три раза. И как она умудрилась забыть, что Забини — слизеринец? Но Малфой-то должен был помнить! Он же с ним шесть лет учился! Но, похоже, Малфой очень боялся какого-то конкретного вопроса, на который придется дать честный ответ в присутствии Грейнджер, а потому безропотно согласился в течение месяца носить старинное кольцо-печатку с изумрудом. Теперь он тоже понимал, как они влипли, поэтому раздражение в тоне слизеринца Гермиона решила не принимать на свой счет. Она вспомнила слова Нотта о том, что «надо делать шаги навстречу» и постаралась, чтобы голос ее прозвучал приветливо, когда она, отложив книги, подняла на Драко взгляд: -Что ты хотел, Малфой? Тот смотрел в ответ с непонятной усмешкой. Моргнул. Вздохнул: -Мне нужно, чтобы ты пошла со мной в Хогсмид. Гермиона удивилась: -Это еще зачем? Малфой поморщился: -Ты же сама знаешь, мы не можем разлучаться больше чем на десять минут, если расстояние между предметами (он с ненавистью уставился на кольцо) превышает две мили. А это лишь территория Хогвартса со всеми его башнями и переходами. Хогсмид — дальше. -Знаю. Уже испытали.- Гермиона поежилась от воспоминаний. Ей до сих пор становилось плохо, когда она вспоминала, какой ужас накрыл ее душной волной, когда Малфоя срочно вызвали в имение. Правда и он вернулся белый-белый через пятнадцать минут, влетел в класс Слизнорта не спросив разрешения, и уволок Грейнджер в коридор. -С тобой ничего не случилось?! — Он держал ее за плечи и его руки крупно подрагивали. -Нет. — Она смотрела на него, будто он был очень ей дорог, и она не видела его лет двадцать. -Что происходит?! — На это вопль, дружно вырвавшийся у них, флегматично ответил знакомый голос: -Так это особая магия, вы не можете быть далеко друг от друга.- Забини сидел на подоконнике и читал «Историю Хогвартса».- И да, еще вы всегда будете знать, где находится другой и что он при этом чувствует. Малфой в два крупных шага преодолел разделяющее их расстояние и, схватив Забини за отвороты мантии, заорал: -Что ты натворил Блейз?! Ты совсем тронулся? Забини смотрел на него спокойно и улыбался: -Та понял, Малфой, да? Ты должен понять. Ты же из старинной семьи. Но, — Забини успокаивающе похлопал Драк по плечу, — это к лучшему. И ты знаешь это не хуже меня. Гермиона ничего не поняла из этого разговора и только хлопала глазами. -Что происходит? — Она посмотрела на Забини. Тот только открыл рот, чтобы ответить, как Малфой, врезав кулаком в стену рядом с его головой, рявкнул: -Нет! Забини усмехнулся: -Как скажешь, Малфой, хотя, — он оглянулся на Грейнджер, — на твоем месте я бы тоже молчал.- И — ушел. Гермиона моргнула, выныривая из воспоминаний, подняла глаза на Драко, нетерпеливо постукивающего ногой и уточнила: -Я хотела узнать, зачем нам в Хогсмид? Драко прикрыл глаза. Она подумала, что он должен злиться на ее любопытство. Но странно, она точно знала, что он — не зол. Скорее — доволен? Было очень сложно разобраться в его чувствах. Она и свои-то не понимала. Но злить его не хотелось. Или — огорчать? Он задумалась, потом сложила книги и встала: -Идем, только мне нужно занести сумку в гостиную Гриффиндора. Малфой хмыкнул, закатил глаза, потом отобрал у Грейнджер сумку и быстро пошел к двери. Гермиона, очень удивленная, вышла из библиотеки. До Хогсмида они добрались быстро, это позволяло надеяться, что у Грейнджер останется еще время подготовить эссе по Зельеварению до ужина. Но, как оказалось, Драко ждал что-то из Лондона, и посылку должны были доставить на Хогвартс экспрессе. А тот задерживался. Гермиона стояла на перроне, выглядывая поезд и жалела, что не подумала одеться потеплее. Ветер пронизывал ее мантию насквозь. Она только стала придумывать, как бы сотворить согревающее заклинание, как подошедший Малфой распахнул полы своей мантии, обнял ее и укутал их обоих как шатром — одним полотнищем. -Я знаю, ты замерзла, — в ухо ей сказал слизеринец.- Чувствую, — уточнил он. «Ах, да, кольцо!» — подумала она, начиная огреваться. Мантия Малфоя была большая, легкая и очень теплая. Очевидно дорогая. Такие мысли об одежде были совершенно не свойственны ей, скорее это была прерогатива Драко. Это он любил, ценил и понимал толк в качественной одежде. Перебив ее мысли, он продолжил: -И прости, что с эссе так получилось. -Ничего, — она обняла его за плечи. Так было удобнее стоять и стало еще теплее.- Доделаю вечером. -Хочешь, я помогу.- Малфой улыбнулся.- Зелья — единственный предмет, в котором я успеваю лучше тебя. Она подняла брови. Он нахмурился: -И вовсе не потому, что он мой крестный. Гермиона сделала невинные глаза: -Я же ничего не сказала. Малфой хмуро на нее покосился: -Но ведь подумала. Да, Гермиона стояла на вокзале Хогсмита в объятиях Драко Малфоя и вспоминала — сколько всего она обдумала за эти пока еще несколько дней, что они носили старинные украшения. Оказалось, она вовсе не ненавидит Драко Малфоя, как ей представлялось. Да и он вовсе не презирал ее, как она думала. Она так и не могла понять, как он к ней относится, но это было что-то смутно знакомое, больше напоминающее заботу? Когда она впервые осознала это, то впала в ступор. Драко Малфой, заботящийся о грязнокровке, это не вписывалось ни в какие рамки. Но если отбросить все его дурацкие высказывания и смотреть только на действия, а не на болтовню, то да: он реально заботился о ней. Даже… Она вспомнила — даже на чемпионате мира по квиддичу, когда группа Пожирателей напала на отдыхающих волшебников, даже тогда он оказался поблизости, несмотря на суматоху, и велел Гарри и Рону увести и спрятать ее как можно дальше в лес. Конечно, он при этом кривил губы, обзывался и сверкал фирменным Малфоевским взглядом, но (такое существенное НО)- единственно, зачем он оказался там в этот момент — предупредить ее друзей о том, что именно ей грозит наибольшая опасность. И, если оценивать и другие его поступки, то за всеми его действиями скрывалась забота, пусть губы и говорили при этом гадости. Гермиона согрелась и стала засыпать. Она положила голову на плечо Малфоя, тот слегка передвинулся, чтобы ей было удобнее. «И это чувствует», — с удивлением отметила она. Малфой вздохнул. А потом ей показалось, слегка коснулся губами ее волос. «Бред — подумала Грейнджер.- Чего только с мороза не примерещится». Раздался шум приближающегося поезда. Драко забрал посылку. Гермиона смотрела изумленно: -Книги? Малфой молча поднял брови. -А что, нельзя было их послать с совой? -Нет, — Малфой усмехнулся.- Это личные семенные дневники, такое почтой не посылают. Заметив недоуменный взгляд Грейнджер, терпеливо добавил: -Слишком много личной информации — представь, что такой дневник попадет в руки Риты Скиттер, здесь же в тетради заперта целая жизнь семьи Малфоев. Гермиона представила противную корреспондентку и «что» та могла бы понаписать, имея в руках архивы старинной семьи. Ее замутило. -Зачем ты тогда просил прислать их из Имения? -Хочу кое-что уточнить, — рассеянно откликнулся Малфой, увлекая ее за собой по пути в Хогвартс, одной рукой неся тяжелую на вид сумку, а другой приобнимая Гермиону и продолжая укрывать их мантией — одной на двоих. Гермиона шла и думала, что было уже шоком обнаружить, что Малфой к ней вполне доброжелателен, но гораздо большее потрясение она испытала, когда поняла, что ей нравится его забота. Ей нравилось быть оберегаемой. Это было странно и непривычно. Обычно как раз она заботилась обо всех: помогала делать домашнее задание Рону, подсказала Невилу на зельеварении, варила оборотное зелье для Гарри, и — еще миллион всяких мелочей. Нет, ее друзья не использовали ее — сознательно, но заботился о ней только Малфой. Вот это-то открытие и потрясло ее, когда она друг поняла, что слизеринский принц так явно насмехающийся над грязнокровками, на деле — заботится о ней. Но вот они дошли до школы и в холле расстались. Здесь они могли быть на расстоянии — и не сойти с ума. Но способность чувствовать настроение другого никто не отменял. Пора было одеваться и идти к Слизнорту. Гермиона расстроено оглядывала себя в зеркале. Нет, выглядела она замечательно, и даже браслет гармонировал с платьем, но при мысли о Макклагене настроение упало и закопалось где-то в районе южного полюса. Но — приглашением профессора не стоило пренебрегать. Гермиона вышла. В принципе, вечерника протекала более-менее спокойно, пока Макклаген не подловил ее на балконе. Она как — раз пыталась отвертеться от его слюнявых поцелуев, пахнущих драконьим фаршем, когда в зал ворвался взъерошенный Драко. Филч отчитывал его, Снейп грозился проводить, но Малфой стоял и смотрел, не отрывая взгляда от Гермионы. К счастью, Макклаген, отвлекшись, выпустил ее. Под безотрывным взглядом Малфоя Грейнджер пошла к выходу. Он, молча, развернулся и, игнорируя и завхоза, и профессора, вышел следом. — Ты в порядке? — он взял ее за плечи. Она поняла, что уже привыкла слышать это вопрос из его уст, как и заботу, сквозившую в голосе. Ей стало грустно. -Драко, это всего лишь действие украшения, да? Когда мы их снимем, все вернется на круги своя? Малфой улыбнулся как-то странно и промолчал. Потом опустил ресницы, скрывая от неё взгляд, и ответил: -Если тебя волнует, не начну ли я тебя обзывать, то можешь успокоиться, это не будет. Ей казалось, он хотел добавить что-то еще, но передумал. За спиной раздалось ядовитое покашливание: -А я-то все гадал, что за причина привела вас, мистер Малфой, на эту убогую вечеринку.- Снейп разглядывал студентов, подняв правую бровь. Он хотел сказать что-то еще, и тут его внимательный взгляд упал на руку Грейнджер. Он замолчал и побледнел. Перевел взгляд, отыскав правую руку Драко. Вздохнул, как захлебнулся: -Вы с ума сошли?! Гермиона непонимающе перевела взгляд на профессора. -Не сейчас! — Тон, каким говорил Малфой, мог бы остановить и лавину. Снейп заткнулся. -Я провожу мисс Грейнджер и через десять минут буду в вашем кабинете, профессор, и мы поговорим.- Слизеринец развернулся и увлек Грейнджер по коридору. -Драко, я ничего не понимаю, а ты? –Гермиона смотрела на Малфоя, пока тот быстро вел ее к башне Гриффиндора. -Кое-что, — взмах ресницами. -Объяснишь? -Непременно, — смешок, как сдерживаемое рыдание. -Все так плохо? — Гриффиндорка испугалась. -Пока не знаю, — задумчиво протянул Малфой, называя пароль Полной даме. Гермиона задумалась, откуда он его знает, и тут же поняла, что и сама знает пароль гостиной Слизерина. «Все страньше и страньше», — пронеслось в голове ошеломленной гриффиндорки. -До завтра, — Малфой, совершенно машинально, поцеловал Гермиону в лоб, развернулся и вышел. Грейнджер осталась стоять посреди гостиной, пытаясь уложить в голове все это- заботливый Малфой, который примчался на вечеринку, потому что ей вдруг стало страшно, когда Макклаген уж слишком настойчиво полез к ней на балконе. Малфой, целующий ее в лоб с пожеланием спокойной ночи. Это не мог быть Драко Малфой- слизеринский принц недельной давности, шипящий что-то оскорбительное ей вслед каждый раз, как она проходила мимо. Вообще, Гермиона задумалась: как — то слишком часто она на него наталкивалась все эти годы. Ни с кем другим она столь часто не пересекалась. Или это так ей казалось, потому что он был такой занозой в заднице? В ее голове раздался тихий смешок. Ей показалось, что вернулся Малфой. Но нет — в гостиной никого не было. Грейнджер направилась в спальню, размышляя, что Драко явно знает что-то, о чем не говорит ей. «Значит, завтра надо найти Забини». — Успокоенная этой мыслью, Гермиона уснула. Забини явно избегал ее. Она пыталась застать его во всех его любимых местах: на поле для квиддича, в пабе «Кабанья голова», в коридорах и даже за обеденным столом Слизерина. Блейз уворачивался. Хитрил. Шифровался. А на ужин просто не явился. Терпению Гермионы пришел конец, когда она заметила внимательный взгляд, которым ее провожал Снейп. В нем читалось — сожаление? Это ее напугало. Она решила поговорить с Драко и попросить его рассказать ей, что происходит. Она была сторонницей идеи, что всегда все должны знать всё, что происходит. Потому — что в неведении жить попросту опасно. Она вышла из зала. Драко ждал ее, прислонившись к стене. Она не удивилась. Рон и Гарри замерли с вопросительным видом. -Идите мальчики, я потом…- Она уже на них не смотрела. -Малфой подошел, отобрал у нее сумку: -Что, кардио-нагрузка? — обреченно проговорил слизеринец, накидывая на плечо ее котомку, набитую книгами. -А, да, эссе по оборотням, как я мог забыть, — сам себе под нос проворчал Малфой.- Пойдем, что ли на поле? Только оденься потеплее. — Он задумчиво осмотрел ее.- Нет, зайдем ко мне, я дам тебе запасную мантию, твоя никуда не годится. И Гермиона не обиделась. И — пошла за ним. Потому что теперь понимала — он не стремился оскорбить ее пренебрежением к ее вещам, а просто констатировал факт, что его одежда теплее, и ему будет спокойнее, если она оденется по-надежнее. Видимо, разговор предстоял долгий. На поле он усадил ее на скамейку, стряхнув снег и выполнив утепляющее заклинание. Сам сел рядом. Вздохнул. -Я не знаю, с чего начать…-Он тоскливо смотрел на снег. -Начни сначала. Малфой вопросительно поднял брови. Грейнджер указала на браслет: -Ты же знаешь что-то о них, верно? -Да, — Малфой улыбнулся, но это уже ближе к концу.- Он задумчиво смотрел на гриффиндорку. Та вздохнула: — Ну начни, хотя бы с них. -Ладно, — Малфой взъерошил себе волосы.- Это украшение из нашей семьи, его прислал мой отец по просьбе Забини. Но во многих чистокровных семьях имеются подобные комплекты. Это что-то вроде обручальных колец у магглов. Когда двое решают пожениться, они одевают такую пару — где-то это кольца, где-то — браслеты, в некоторый семьях — кулоны, в нашем случае — кольцо для мужчины, браслет для женщины. Когда заключается помолвка, то они как — бы обещают никого больше не искать. А драгоценности помогают им лучше понимать друг друга, — он усмехнулся, — чувствовать. А еще они не позволяют разлучаться надолго или быть далеко друг от друга. Малфой замолчал. Грейнджер смотрела во все глаза. А потом спросила то, чего он совсем не ожидал: -И зачем ты тогда согласился надеть его? — Она указал на кольцо, — лучше было бы ответить на вопрос Забини, что бы он ни спросил, и дело с концом. Малфой сжал губы: -Я не мог, я знал, что он спросит. -О чем бы ни спросил, это было бы не так страшно. Малфой быстро взглянул на Грейнджер, та разглядывала браслет. Он странным голосом уточнил: — Тебе страшно? -Да, — она подняла на него взгляд.- Это же всё магия драгоценностей, и потом, когда мы их снимем, все исчезнет. — Она помолчала.- Мне будет тебя не хватать. Малфой закрыл глаза и выдохнул. А потом улыбнулся: -Не будет. — Будет, — перебила его Гермиона.- Ты заботишься обо мне, мне так хорошо и спокойно рядом с тобой, защищено, как будто…- она вдруг остановилась. -Как будто? — он смотрел ожидающе. -Как будто ты меня любишь? — уже шепотом закончила она. Он улыбнулся: -Наконец-то догадалась. Уже вся школа, по-моему, в курсе. — Он ее обнял и уткнулся носом в макушку. — Только одна слишком умная гриффиндорка оказалась такой глупенькой, что ничего не замечала. Гермиона отстранилась, глядя ему в глаза: -Малфой… -Что? — Он смотрел на неё, закусив губу, вместе с вопросом у него вырвался тот странный смешок, как стон. -Что, Грейнджер? Даже Забини въехал.- Малфой усмехнулся.- Я не удивлюсь, если вся эта рождественская игра была затеяна только ради того, чтобы заставить меня признаться. Он сглотнул: -Я не мог сказать это при тебе. Я думал, ты меня ненавидишь. И я сначала не знал про браслет и кольцо. Смутно что-то помнил из семейных хроник. Потому и написал в Имение с просьбой прислать дневники. Прочел, убедился.- Он хохотнул и зажмурился.- Прости! -За что ты просишь прощения? — Гермиона чувствовала, что ему плохо, но не могла понять, что должна сделать, чтобы ему полегчало. Все-таки в некоторых вопросах она была очень наивной, несмотря на отличный аттестат. Малфой погладил ее по щеке: -За то, что люблю тебя. За браслет. — Он погладил ее руку. — Прости. Гермиона нахмурилась, взяла его лицо в ладони и легко поцеловала в губы. Почему-то она знала, что это должно его успокоить. -Драко, я все еще не понимаю. Малфой посмотрел на нее, и вдруг в его взгляде мелькнула надежда. И он заговорил быстро, захлебываясь: -Гермиона — браслет и кольцо снять нельзя. Это навсегда. Пока мы живы — мы связаны. Блейз соврал про месяц. Потому-то Снейп и пришел в ужас. -А почему он смотрел на меня с жалостью? — Казалось, мысль провести всю жизнь рядом с Малфоем нимало не огорчила Грейнджер. Слизеринец усмехнулся: -Потому и смотрел, он знает, что находиться рядом со мной, это то еще удовольствие. Гермиона усмехнулась совсем по-малфоевски: -Что касается его — ничего не могу сказать. Но за себя отвечу, что я не возражаю. Малфой смотрел на нее во все глаза: — Гермиона! Она опять его перебила: -Драко Малфой, если то о чем ты не захотел признаться при Забини — правда, и ты не изменишься, ты — теперешний — настоящий, то я не имею ничего против того, чтобы провести с тобой ближайшую сотню дней рождения. -Витиевато завернула.- Малфой смотрел с восхищением. Потом наклонился и поцеловал Гермиону. -Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер, и хочу всегда быть с тобой рядом, ты за меня выйдешь? Конечно, вопрос чисто риторический, — тут же добавил он задумчиво, покосившись на браслет. За это немедленно получил удар кулачком в солнечное сплетение. Перехватив руку Грейнджер, Малфой поцеловал сжатый кулачок и посмотрел в сердитые глаза гриффиндорки: — Я жду ответа. -Да, — она улыбнулась. А Снейп и Забини, выглядывая из-за колон, ограждавших стадион, весело ухмылялись. -А вы это здорово придумали, профессор.- Забини уважительно покосился на Снейпа. -А то, — ухмыльнулся тот. Потом по его лицу скользнула печальная улыбка. Жаль, что в свое время никто не догадался подсунуть такие браслеты ему и Лили. Он так ей и не признался, они не прояснили отношения до конца, потом она погибла, а ему осталось лишь горькое чувство утраты на которое он не имел права. «Хоть кто-то будет счастлив», — подумал он, глядя на Драко и Гермиону.