ночь, кухня и летучая мышь

Чуя преспокойно спит у себя на кровати после тяжёлого дня в университете. И спал бы дальше, если бы не какое-то уведомление на телефоне. Накахара просыпается, но успешно забивает, готовясь заснуть обратно. Но с кухни раздаются весьма необычные звуки: кипятящийся чайник, шаги, тихая песенка. Сейчас три часа ночи. Чуя живёт один. Так откуда звуки?! Накахара резко открывает глаза и вслушивается. Нет. Ему не показалось, на кухне кто-то есть. Кто-то, кого не звали. Сонливость быстро отступает, и Чуя идёт на кухню, уже полностью проснувшись. Единственная горящая лампочка неплохо освещает кухню и гостя вместе с ней. Последний, кажется, не услышал подошедшего Чую и с наиспокойнейшим лицом вальяжно расхаживает по комнате. У гостя светлая кожа, бутерброд во рту, заострённые ушки и куча шрамов, а особенно порезов по рукам. Их едва-едва прикрывают повсюду спущенные бинты. На госте синий домашний халат расшитый белыми звёздочками и полумесяцами. Накахара опирается на косяк. – Вы квартиру случаем не перепутали? – Незваный гость поворачивается к законному жителю квартиры, хлопает глазами, медленно ставит чайник на стол и поднимает обе руки вверх, как сдающийся человек, которого поймали с поличным. В следующую секунду раздаётся хлопок, и квартира на миг заполняется белым дымом, из которого тут же вылетает небольшая летучая мышь. Чуя, как лучший ученик по физкультуре, реагирует моментально и ловит улетающую зверушку. Мышь, сопротивляясь, кусает Чую. Но это только раззадоривает его, и Накахара с новой силой принимается охотиться на зверушку. Схватив ту с большей силой, Чуя снова видит белую дымку, и гость снова принимает человеческий облик. Накахара заламывает ему руки, дабы тот не мог попытаться улизнуть во второй раз. Шатен всё же решает разрушить молчание между ними и, тяжело вздохнув, на выдохе произносит: - Эх, ну привет… Чай, кофе? Бутерброды будешь? - Ты идиот? – секундное молчание - Чай, конечно. – Гостя отпускают, и он улыбается, доставая вторую кружку, пока Чуя закрывает окно. – Что произошло на этот раз? Это не первое их чаепитие на кухне у Чуи. Гость, он же одногруппник Чуи и он же его парень, Дазай Осаму приходит к нему так раз в несколько дней с целью сожрать еду Чуи и укрыться от родителей. Только обычно он приходит днём и уходит под вечер, когда отец уже остынет, а мать заснёт, но сегодня видимо произошло что-то действительно плохое. Дазай в спешке ставит чайник и достаёт новую заварку. Но от взгляда Чуи не укрыться на его, же кухне. И Дазаю приходится ответить сквозь нервные смешки: - Ой, да ну там по мелочи: там послали, сям наорали. Ничего нового. Ты прости, что пришёл так поздно. Дазаю стыдно. Всегда стыдно, когда он в очередной раз заваливается к Чуе после ссоры с родителями, что уже стали обыденностью. Будить Чую и отвлекать от своих дел Осаму не охота, но и церемониться Дазай не любит, так что каждый раз как приходит, съедает всё что попадётся под руку. - Нет, ничего, но мог бы и сказать, что зашёл. - Ну, знаешь, ты таак мило спал. Не хотелось тебя будить – Дазай натягивает улыбку, но лишь на пару секунд, до тех пор, пока она сама по себе не падает и Осаму решает перевести тему. – Ой, ха-ха чайник вскипел! – Он подбегает к плите и наливает чай. - У тебя новые шрамы и синяки. – До этого не понимающий взгляд Чуи сменяется серьёзным и строгим. - Что? – Осаму шокировано оборачивается, а чайник заполняет кружку кипятком. - А бинты мои, да? – Дазай согласно кивает, начиная медленно понимать, к чему всё идёт. – Окей, ещё раз, что произошло, когда вы– - Чуя. – Рука Дазая с чайником дёргается и кипяток, что и так уже вышел за пределы кружки, проливается ещё сильнее. – Беспокоиться не о чем. – Но уже не поможет. Накахара уже начал всё понимать. Дазай всегда приходил, когда всё закончится, просто чтобы избежать повторного спора, сразу после первого, с перевязанными руками и с чистыми бинтами, так почему сегодня ему пришлось брать бинты у Чуи, если своих ещё пачек 10 минимум. Накахара решает проверить мусорку и быстро обходит Дазая пока тот не успел его остановить. Дверка открывается лишь на долю секунду, так как Дазай сразу же закрывает её, но Чуя замечает. Немного, совсем чуть-чуть, но замечает: окровавленные бинты, пустую пачку из под белых лоскутов. Пазл в его голове складывается - орами всё определённо не закончилось. - Какого хрена!? – Дазай злостно закатывает глаза, произнося тихое «блять». – Осаму, это не-нор-маль-но! - Не лезь не в своё дело. – Так-то это уже его дело. С того момента как Дазай вот так пришёл к нему впервые и проплакал где-то два часа. Теперь приход Дазая к Чуе стал неотъемлемой частью всех ссор шатена с родителями. - Да-да я это уже слышал много раз! Ровно столько же сколько то, что скоро всё изменится! А ну да всё поменялось, теперь на тебя не только орут матом, но ещё и синяки бонусом оставляют. Чудно. – Дазай отводит взгляд, смотрит куда угодно, но не на Чую. Накахара очень зол. Осаму правда говорил, что скоро съедет и прочее, но, во-первых, некуда, а во-вторых, не на что, финансовая зависимость от родителей мешала воплатить сей план в жизнь. Те хоть и ругались, но денег давали с лихвой, а единственным их условием было то, что Осаму должен целиком и полностью отдавать себя учёбе, хотя даже о трате денег Дазай должен был информировать старших. Ну а то, что некуда так “Чуя и так сильно заботится обо мне, принося второй обед в университет, оплачивая мелкие покупки, просто находясь рядом, нечего обременять его своими проблемами” – думает Дазай, но всякий раз оборачивается летучей мышкой и летит через переулки к дому Чуи, в попытках укрыться, спастись. - Слушай, я просто не успел уйти, ладно? Я не хотел тебя будить. - То есть это не первый раз, так? – Ответа Чуя не получает и пытается успокоиться - Что ж это многое объясняет. - Да? - Да. К примеру, то, что пачки бинтов исчезают, хотя я их покупал, а потом “магическим” образом возвращаются на место как раз после того как ты приходишь. Ничего сказать не хочешь? - Да, хочу. Открой окно, мне не следовало приходить сюда и будить тебя, извини. - Дазай! Для начала завяжи бинты, ты так это и не сделал. Это первое. Второе: перестань, блять, лить кипяток! – Дазай ставит чайник на место, цокает и быстро принимается убирать разлитую воду, пока она совсем не стекла на пол. – И третье: скажи, наконец, что случилось! - Пёсик, конечно, мило, что ты заботишься обо мне, но правда не стоит. - Осаму, ты отсюда просто так не уйдёшь, старый приём не прокатит! - Чуя, тебя ебёт!? – Теперь злой и Дазай. Ссориться лишний раз с Чуей не хочется, но иначе отстанет. А надо ли чтобы отставал? Накахара один из немногих, кто знает об обстановке в семье Осаму, другим эта информация не к чему. Накахара и сам не должен был узнать, не сейчас, не так рано, никогда. Дазай планировал скрывать это как можно дольше, но на пару со способностью Дазая, оборачиваться милой летучей мышкой, Чуя узнал и это. Такие способности у них не редкость, даже в их группе в университете есть несколько таких человек, так что это не было чем-то удивительным, но ситуация в семье Дазая действительно выбила Накахару из колеи. И вот теперь рыжеволосый никак не может отвязаться от шатена со своим желанием помочь и постоянным беспокойством. Даже разрешил приходить к нему, когда подобное происходит. Накахара, кажется, переживал за Дазая, больше чем сам Дазай. И последний отчаянно этому противился, слишком сильно въелись в голову собственные мысли из разряда: уйди, ты мешаешь, ему будет лучше без тебя, он и так помог тебе, перестань досаждать ему. Но все они так, же быстро исчезали, как и появлялись, разбиваясь и ломаясь об улыбку Чуи. К которой Дазай так отчаянно тянулся, словно это был единственный луч света в непроглядной тьме для Дазая, хотя почему был? - Да ебёт и ты это знаешь! - Ты волнуешься за меня? – посмеиваясь, произносит Дазай, завязывая бинты на руках. По сути Накахара никогда не говорил, что переживает, но его действия чуть ли не кричали об этом. Дазай не лучше, никогда не говорит, что именно происходит как и не рассказывает о том, почему на него орут. Хотя, может хоть сегодня они оба скажут правду. И Чуя сделает это первым. - Да. Доволен? Дазай стоит с изумлённым лицом, в попытке отойти от произошедшего, а затем заходится в смехе. - Пхах..ха-ха-ха-ха-ха надо же ты это признал! Ну, раз у нас сегодня ночь откровений… – Накахара злостно смотрит на Дазая и тот ломается. Вываливает всё на чистую воду, начиная спокойно, бездушно и заканчивая почти в истерике от неприятных воспоминаний. Накахара думал, что дело только в учёбе и частично он был прав, наполовину. Способности в их реалиях - уже не редкость, но многим они до сих пор не нравятся и семья Дазая, увы – не исключение. Для полностью “человеческого” рода сын, что способен обращаться животным стал тем самым уродом из поговорки, тянущим всех на дно. Что отец, что мать решили, что Дазай будет жить по принципу ”коль родился уродом, пусть, хоть умным будет”. Только этот самый принцип привёл к собственноручно сделанным порезам по всему телу Дазая. Синяки же появлялись редко, и их было мало, только когда были плохие оценки или ужасное поведение, но и, то и другое было у Осаму идеально, до какого-то момента. Каким-то чудом Дазай захотел поступать туда же куда его хотели отправить родители, и это, наверное, единственное, в чём они сошлись. С поступлением проблем не возникло, но с личной жизнью в университете… и да и нет. Дазай начал встречаться с Чуей. И родителям об этом знать не стоило уж точно, но сегодня точно не день Дазая. Отец залез в телефон Осаму и вот к чему это привело: Дазай стоит на кухне Чуи с порезанными руками, в спальном халате. Отец застал его ночью, накричал, ударил, чуть не прибил, но Дазай заявил, что Накахара ему дороже и свалил к своему парню через приоткрытое окошко. Чуя не может выдавить ни слова. Сказать, что он зол и удивлён – ничего не сказать. Желание обматерить родителей Дазая выросло настолько сильно, что Чуя не сдерживается и хорошенько проходится по ним, в конце извиняясь перед Дазаем за такой порыв эмоций. Хотя, тот, кажется, и не злится вовсе, придя в себя и успокоившись. - Что ж, я р-рад, что мы всё прояснили… кхм, Дазай, я много раз говорил тебе о возможности п-переехать ко мне, почему ты отказывался? – голос слегка дрожит толи от ночного холода, толи от атмосферы на кухне. Осаму морщится, но под давлением всё ещё не до конца успокоившихся глаз Чуи отвечает. Тихо, но лучше так, чем, если вообще не ответит. – Не хотел тебя смущать. - Ты, блять, идиот!? Я знаю тебя несколько лет, мы, чёрт возьми, встречаемся! – Накахара уже не сдерживается. – А ты боишься смущать меня!? Ты совсем башкой тронулся!? - Я н-не это имел в виду! - Значит так, сволочь. Крики – это ещё ладно, хотя всё равно пиздец, но это – Чуя указывает на синяки – выше моих сил. – Он подходит ближе, притягивая к себе Дазая, и обнимает – Мне плевать как, но завтра мы забираем твои вещи оттуда – Дазай, же на это заливисто смеётся.

***

Чуя резко вскакивает на кровати. Его настроение резко сменяется со спокойного на агрессивное. Он бежит на кухню, попутно матеря Дазая, на чём свет стоит. Тот преспокойно пьёт чай, читая книгу за столом. - Сучара, а укусил-то нахрена? – Дазай смотрит на Чую не понимающим взглядом, моргая большими глазами. А когда он всё же вспоминает содеянное, начинает посмеиваться. - Ну, ты вкусный – И Дазай получает подзатыльник.