Наша любовь сильнее нас

Полгода. Прошло ровно полгода с момента их ссоры. Она уже и не помнила причину скандала и громких заявлений, в голове эхом отдавались лишь его слова, которые ранили очень сильно. Прервала все связи с ним, не отвечала на звонки и сообщения, а, пересекаясь на сцене, только сухо здоровалась и сразу же уходила. Но, исключив его из своей жизни, она не учла одной детали. Любовь. Она его любила. И это была не просто влюблённость, а осознанные, прочные чувства. Между ними было множество ссор и недопониманий, но именно эта ударила по ней сильнее всего. Первые две недели блондинка и не ощущала, что произошло на самом деле. Но вот, когда календарь показал уже месяц с того самого дня, она осознала, как сильно по нему скучает. По его кудряшкам, пронзительному взгляду, от которого она порой начинала смущаться, по его нелепым шуткам, которые он умудрялся вставить даже в самый неподходящий разговор, в конце концов, по его объятиям, в которых она ощущала себя защищённой и нужной.   Постепенно воспоминания начали накрывать её с головой. И самое страшное было то, что от этого ей становилось безумно больно. Каждый день в голове проматывались картинки, где они счастливы и беззаботны. Со временем это становилось невыносимо, иногда доходило до истерики, пережить которую ей помогали только успокоительные. Теперь старалась чаще выходить на сцену. Женщина понимала, что вероятность пересечься с ним очень высока, но даже эти встречи не ранили её так сильно, как ежедневные мысли о зеленоглазом грузине. Выходом в свет старалась отвлечься, забыться, снова почувствовать себя живой. Улыбаясь зрителям, даря то долгожданное тепло, вечером приходила домой в хорошем настроении, а уже ночью задыхалась от слёз. В такие минуты задумывалась: «а может послать всё к чертям и наконец написать, позвонить». Но такие порывы быстро отгоняла от себя. Почему? Наверно боялась. Боялась, что оттолкнёт, скажет, что и без неё у него в жизни всё прекрасно, и зря она позвонила.   Это бы окончательно раздавило её. А ещё и эти новости, постоянно мелькающие перед глазами. У него всё хорошо: новые песни, продвижение бизнеса, интервью. Он не страдает, не переживает, как она. И от этого становилось ещё хуже. Но самое ужасное началось в апреле, когда вышла его новая песня "Треугольник печали". Она полностью выучила слова, представляла, как он её записывает, кому посвящает. И вот в этом треугольнике печали, где третьей гранью была ссора, полностью изменившая её жизнь, она ощущала себя уже полгода. Её начали мучить кошмары, днём голова готова была лопнуть от душераздирающих мыслей. Однако женщина понимала, что нужно брать себя в руки, она не может всю оставшуюся жизнь находиться в этой паутине, нужно вытаскивать себя из этого состояния.   Приближался День России, в этом году она решила, что примет в нём участие, тем более спеть так давно полюбившуюся песню она бы не отказалась никогда. *** 11 июня. Утро Ирины началось, как обычно, с чашки крепкого кофе и сигареты. Проснувшись, она сразу почувствовала, что сегодня какой-то особенный день. Вечером будет ежегодный праздничный концерт ко Дню России. В прошлом году женщина решила не появляться на данном мероприятии, отдыхая дома с семьей, а в этом году, получив приглашение, не колеблясь, согласилась. Перспектива увидеться с Григорием не впечатляла, но подсознательно она очень хотела увидеть каков он будет, что будет петь, как будет одет. Выбрав себе элегантный наряд в бежевых оттенках, носить которые привил ей именно он, взяв с собой нежное белое платье, Ирина отправилась на Красную площадь. Дежурные приветствия, улыбки и вот женщина в своей палатке. В этот раз повезло: она оказалась одна, ни каких посторонних, отвлекающих лиц вместе с блондинкой не будет. Пока шла, увидела, что напротив палатка Лепса, Михайлова и Баскова. Сердце заколотилось. Надеялась, что сегодня она не увидит эту наглую грузинскую морду. Последние несколько дней почему-то ей было особенно тяжело. Усугублять ситуацию боялась — не хотелось окончательно разбивать сердце. Организаторы сообщили, что выступает вторая, после Баскова. Сразу переодевшись, женщина настраивалась на выступление. Очень волновалась, ведь исполнять на такой площадке, перед такой аудиторией безумно ответственно. Она всегда отдавалась полностью, а если это выступление с детишками, то ей было важно, в первую очередь, передать свой настрой им, и после, все вместе, поделиться своей энергией со зрителем. Женщина безумно полюбила «Голос ребенка», возвращающий её в те времена, когда все только-только начиналось. Петь её с детскими ансамблями особенно грело душу. Ирина ощущала себя такой нужной, свободной и живой. Поэтому она старалась выходить в последнее время именно с детьми: они давали энергию и отречение от душевной боли. Как обычно перекрестилась и, под слова Губерниева: «Голос ребёнка» на сцене юные артисты детского музыкального театра «Домисолька» и народная артистка России Ирина Аллегрова», выходит на сцену. В этот раз выступление было особенно эмоциональным. Женщина передала всю свою нежность и теплоту зрителю, конечно, не скрывая волнения. Не смотря на внутреннее состояние, блондинка хотела казаться счастливой. На эти пять минут она забыла обо всем, наслаждалась сценой, улыбалась и дарила людям свет. Отправив в конце, даже неожиданно для себя, поцелуй, Ирина ушла в палатку. Переодевшись, женщина заглянула в телефон, чтобы ответить на сообщения родных, как вдруг услышала до боли знакомый голос. Что-то неприятно кольнуло в груди. Вокруг всё замерло. Сейчас были только она, его пение и миллионы мыслей в голове, от которых она всеми силами пыталась избавиться, но, увы, безуспешно. Она снова оказалась в убивающем коконе. В смерче из воспоминаний и моментов, его улыбок и зеленых, затягивающих, словно болото, глаз, ярких ночей и теплых дней, его громких и ранящих слов. Из огромной, всеобъемлющей любви. Ей казалось, что эти пару минут длились вечность. Так старалась забыть, стереть и вычеркнуть, что, кажется, ещё больше отдалась в плен сумасшедшим чувствам. Они убивали и одновременно делали её живой. Давали ей стимул жить. Жить ради любви — это же святое, да? Очень хотелось выпить. Ирина не притрагивалась к алкоголю эти месяцы, но почему-то именно сегодня захотелось бокал хорошего коньяка. Выйдя из палатки, как обычно, сфотографировавшись с ансамблем и Константином, женщина быстро села в машину и поехала в Ватутинки. Приехав домой, блондинка достала из шкафа бутылку их любимого коньяка, зажгла камин, возле которого они провели много вечеров за разговорами обо всём и ни о чём, и, смотря на яркие языки пламени, думала. Думала о них, о нём, о себе. Правильно ли она поступает, что с каждым днём разбивает своё сердце? Правильно ли она делает, что убивается по нему, гробя своё психологическое здоровье? Но как же больно. Больно за те слова. Разве любящий человек может это сказать? Столько боли, но сколько любви... Не могла, не могла уйти от него навсегда. Слишком любила, любит и будет любить. Господи, как же она сейчас хотела с ним поговорить, потому что устала. Просто устала от всего происходящего. Устала убивать себя. Ирина не знала поступает ли сейчас правильно, но быстро собралась, выпила ещё один бокал для храбрости, взяла ключи от машины и поехала. Поехала туда, где находился самый родной человек. К нему. Дорогу знала наизусть, была готова поклясться, что с закрытыми глазами найдет путь. Оказавшись у двери его дома, блондинка была готова развернуться и уехать обратно. Волнение и страх окутали тело, но чувства, разгоревшиеся сегодня слишком сильно оказались сильнее. И вот дрожащая рука делает три осторожных стука, а женщина всё ещё находится в неуверенности от своих действий. Но спустя пару минут, дверь всё-таки открывает, а на пороге её встречает так давно любимый мужчина. — Какие люди, — с усмешкой произнёс мужчина. — Гриш, я пришла с тобой серьёзно поговорить, пожалуйста, давай без твоего сарказма, — женщина чуть отталкивает мужчину, заходит в дом и по-хозяйски проходит на кухню. — Поговорить она пришла, о как, помнится полгода назад ты мне уже всё сказала. Описала в ярких красках. Что же сейчас изменилось? — Григорий не желал оставлять иронического тона. — Я же, кажется, попросила, — уже более твёрдым голосом произнесла Ирина. — Ой, какие мы нежные. В тот раз ты со мной тоже не церемонилась, отчитала, как мальчишку последнего, а потом вообще вышвырнула из своей жизни. — А ты, милый мой, выражения подбирал? Сам-то помнишь, что наговорил мне? — Ирина уже начинала закипать. — А мне, кажется, я сказала абсолютную правду, разве нет? — усмехнувшись, сказал Григорий. — Знаешь что, дорогой, я, как дура, пришла к тебе, думала: поговорим, обсудим, а ты ведёшь себя как клоун. — Её губы уже начинали дрожать, а в глазах скапливались слёзы. — Но раз я здесь, я всё же выскажу. Даже несмотря на то, что я, как ты выражаешься, вышвырнула тебя из своей жизни, продолжала любить тебя! Ты даже не представляешь, насколько мне было плохо эти полгода, я места себе не находила, на стену готова была лезть. Я успокоительные пачками жрала, ночами не спала, а в последние дни я вообще готова была сдохнуть. И всё это из-за тебя! Всё из-за тебя! Никто, слышишь, никто никогда не делал мне так больно. И, сука, я никого так сильно не любила. И вот сейчас, пришла, первый раз решила послать всё к чертям, сделать первый шаг, но тебе всё это не нужно. Но, знаешь, я не жалею, что пришла и высказалась, пожалуй, хватит мне одной страдать, хотя, зная тебя, ты забудешь все мои слова уже завтра. — слёзы уже катались по щекам, а слова не хотели складываться в предложения. — Ты буквально превратил мою жизнь в ад, но почему-то мои чувства, как всегда, оказались сильнее. — женщина встала и пошла на выход. — Стой! Думаешь, мне легко было, думаешь, я не страдал? – мужчина поднялся за ней, — я тебя каждую ночь вспоминал, хотел позвонить, думал, что вот сейчас, наберу её номер, и всё будет, как раньше. Но каждый раз я вспоминал твои слова, и просто, блять, боялся. Ведь это я во всем виноват. Я думал, что ты меня отвергнешь, пошлёшь куда подальше, и просто откладывал эту идею. — Это всё пустые слова, Гриш. Если бы ты по-настоящему хотел, ты бы нашёл любой повод позвонить, написать, пересечься. Где же твои поступки, милый мой? Раньше всё для меня был готов сделать, а сейчас стоишь и тупо оправдываешься. — Какая же ты дура, Аллегрова, — мужчина подошёл к Ирине и втянул её в долгожданный поцелуй. И Ирина окончательно отдалась порыву чувств. Столько раз представляла этот момент, выстраивала картинки, и вот теперь это происходило наяву. Женщина обвила его шею руками и углубила поцелуй. — Ну, и зачем ты обрезал мои любимые кудряшки? — Раньше женщина обожала трогать его волосы, закручивать завитки было для неё ускорением, и теперь она очень скучала по этому. — Хватит болтать! — за руку мужчина потянул её в спальню. Оказавшись в помещении, переплётенные тела упали на кровать. Горячие поцелуи мужчины обжигали кожу блондинки, а его руки, разгуливающие по так давно желанному телу, распаляли желание всё сильнее. Жаркие стоны наполняли комнату. Губы мужчины целовали шею, ключицы, опускаясь к груди. Его прикосновения заставляли её тело извиваться и оставляли после покалывания. Казалось, грудь была сверхчувствительной, а соски буквально горели от его поцелуев. Ждать было уже невозможно, промедление сейчас было подобно смерти — Гриш, пожалуйста, — с вожделением произнесла женщина. Григорий ощущал всё то же, что и она, был на грани, поэтому даже не думал мучить любимую. Тела переплетались, дыхание смешивалось. Они становились одним целым. Спустя такое время разлуки, между ними шёл разговор не тел, а душ. Они наконец-то вновь обрели друг друга. Чувствовали друг друга через каждое прикосновение. Обоюдные ласки доводили до исступления. Удовольствие достигало пика и заставляло забыть обо всём, что могло разрушить их только-только налаживающуюся идиллию. *** Ирина проснулась, поражаясь своему мужеству. Она не верила, что лежит сейчас с Гришей. С её любимым Гришей. Она так страдала последние полгода, а ведь можно было намного раньше избавиться от мучений — просто позвонить или прийти. Ей казалось, что это больше не повторится, вроде уже всё было кончено, но у судьбы были на них свои планы. Впереди ещё много работы для выстраивания крепких отношений, но женщина не хотела сейчас думать об этом. Она смотрела на своё счастье рядом и понимала, что вчера она поступила правильно. Блондинка так хотела запомнить этот момент наизусть. — Доброе утро, родная, — проснувшись, сказал Лепс, смотря на неё глазами полными любви и нежности. — Доброе, Гриш, — она улыбнулась и тепло на него взглянула. Они ещё минут пятнадцать нежились в объятиях друг друга, наслаждаясь моментом. — Знаешь, ты тоже дурак, — женщина лежала на груди у Лепса. — Что? — Ну, ты же назвал меня дурой. Так вот, ты тоже дурак! — сказала Ирина с улыбкой, смотря на недоумевающего Григория. — Аллегрова, это была шутка, а ты, как обычно, их не понимаешь, — ответил он. — Ну может сначала кто-то шутить научится, а потом уже будет предъявлять, — блондинка не упускала шанса подколоть этого наглеца. — Я же любя, — Григорий нежно целует женщину, и она перевернулась на спину, положа голову на его руку. Он гладил её, перебирая свои любимые волосы, а Ирина наслаждалась моментом, прикрыв глаза. Блондинка лишь сейчас обратила внимание на адский ливень за окном. — Такой дождь на улице. Как я поеду домой? — женщина стала переживать за свой обратный путь — Так оставайся…