Я больше не потеряю тебя!
2 марта 2025 г., 10:34
***
Лунный свет отражался в холодном металле, когда Чонгук осторожно застегнул кулон на своей шее. Он провёл пальцами по тонкой цепочке, как будто надеялся ощутить тепло того, кто носил его раньше. Сердце билось неровно, словно подсказывая, что с этого момента пути назад не будет. Он вышел из отеля, глубоко вдохнул прохладный утренний воздух и направился к своему байку. Двигатель загудел, прорезая тишину сонного города. Огоньки фонарей мелькали в зеркале заднего вида, а в голове Чонгука звучал голос, который он не слышал столько лет, но помнил до мельчайших интонаций. Дом встретил его гулкой пустотой. Он сбросил куртку, стянул футболку, оставляя на коже следы воспоминаний, слишком живых, слишком болезненных. Горячая вода лилась на его плечи, смывая усталость, но не тревогу. Он закрыл глаза и позволил воде заглушить шум мыслей.***
Чонгук сел на кровать, его взгляд был полон безысходности. В этот момент он понял, что был только один человек, который мог ему помочь — Хосок. Вздохнув, он перевел взгляд на экран и, не раздумывая, нажал кнопку вызова, словно интуитивно зная, что ждать больше нельзя. — Хосок-хён, скажи правду. Ты знал с самого начала, что это был он? На другом конце линии повисла пауза. Затем раздалось нервное покашливание. — Чон, о чём ты? — Не надо, хён. Я знаю что, тот композитор — это Чимин. Мы виделись с ним на концерте. Ты знал. Ты всё это время знал и специально молчал. Хосок тихо выдохнул. — Да, я знал, — наконец признался он. — Но я не был уверен, что сказать тебе об этом будет правильным. И вообще надеялся до последнего, что он не придёт… — Дай мне его адрес. — Прости, но я не могу… — Почему? — голос Чонгука дрогнул. — С чего ты взял, что ему это нужно? У вас что-то было после концерта? — осторожно спросил Хосок. Чонгук закрыл глаза, собираясь с мыслями. На языке вертелись тысячи слов, но он выбрал лишь одно: — Нет. Ничего из того, что ты мог подумать. Но есть одно чувство… Мы помним друг друга. Мы молчим, но наши сердца не забыли. Он встал и нервно заходил по комнате. — Я не могу потерять его второй раз, хён. Я не могу так просто сдаться, как тогда. Я лучше попробую и услышу: «нет», чем не попробую вовсе и проведу всю жизнь, терзая себя за то, что был малодушным и отпустил его, когда судьба даровала мне шанс всё вернуть… Тишина повисла между ними, но в ней не было напряжения — только горечь и понимание. Хосок молчал долго, слишком долго. Чонгук почти подумал, что тот просто сбросил звонок, но затем услышал его тяжёлый вздох. — Возможно, я пожалею об этом потом… Но я не могу смотреть, как вы умираете друг без друга. Секунда — и на экране появилось сообщение. Адрес. Чонгук сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. Он написал менеджеру, что его не будет три дня, схватил ключи от машины и, не раздумывая, вышел из дома. Дорога вела его к прошлому, которое он не собирался отпускать. Теперь — никогда.***
Вечерняя тишина окутывала город, погружая улицы в спокойствие, которое не могло проникнуть внутрь его души. Чонгук сжимал руль, пальцы побелели от напряжения. Сердце билось глухо, отзываясь в висках тяжёлыми ударами. Он не знал, чего ожидать, но внутренний голос твердил, что промедление — роскошь, которую он больше не мог себе позволить. Чон поднялся на третий этаж многоэтажки, сердце колотилось в груди. Возле одной из дверей стояла фигура, возившаяся с замком. В тусклом свете коридора силуэт казался знакомым, но Чонгук не был уверен. — Чимин? — вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел осознать, что говорит. Человек резко замер, затем медленно обернулся. Холод пробежал по позвоночнику Чонгука. Это был не Чимин. — Ты… не Чимин?! — выдохнул он, не в силах скрыть разочарования. Юнги смотрел на него с выражением непонимания, смешанного с усталостью и долей раздражения. — Нет, не Чимин, ты проницательный, — с сарказмом произнес Юнги, скрестив руки на груди. — Я так понимаю, ты у нас мегакрутой айдол Чон Чонгук? — в отличие от Чонгука, он знал, кто тот человек, что стоял перед ним. Чонгук шагнул вперёд, будто надеясь, что приближение изменит реальность. — Где Чимин? Ты… Юнги, да? — голос звучал напряжённо, почти умоляюще. Юнги усмехнулся, но в его смехе не было радости. Только горечь. — Там же, где ты его оставил десять лет назад. Он отвернулся, открыл дверь и вошёл внутрь, но Чонгук не собирался отступать. Он бросился следом, уперевшись ладонью в дверь. — Стой. Где он? Юнги повернулся, его глаза блестели в тусклом свете коридорных ламп. — Зачем он тебе? Чего ты припёрся? Как ты вообще узнал, где он живёт… где мы живём? И откуда знаешь моё имя? — Он говорил о тебе. В разговоре, — Чонгук смотрел прямо в глаза Юнги, не пытаясь увильнуть от ответа. — Значит, вы всё-таки виделись, — хмыкнул Юнги с откровенной насмешкой. — А я надеялся, что он поставил точку. Тебе не сиделось в Сеуле? Мало драм в жизни? Зачем, зачем ты припёрся сюда? Чонгук провёл ладонью по лицу, выдыхая, собираясь с мыслями. — Я знаю, что сделал много плохого, — его голос был тихим, почти сломленным. — Я знаю, что Чимин прошёл через ад, и я благодарен тебе за то, что ты был рядом. Но я не могу потерять его второй раз. Я мудак, но я… не могу изменить начало нашей истории. Но, возможно, я ещё могу изменить её конец. Я люблю его, понимаешь? Юнги закрыл глаза, тяжело вздохнул. Когда он снова посмотрел на Чонгука, в его взгляде не было гнева — только усталость. — Я хотел бы врезать тебе сейчас, — прошептал он, кривя губы в горькой усмешке. — Я не понимаю, что в тебе есть такого, чего нет во мне. Почему так больно, когда не взаимно?.. Чёрт, я отказываюсь тебя понимать. Чонгук подошел ближе, настолько, что мог видеть, как дёргается мышца на челюсти Юнги. — Да, больно, когда не взаимно. Но ещё больнее, когда взаимно, но не суждено. Я не хочу, чтобы все так закончилось. Думал, что всё прошло, остыло, но, блять, нет. Прости, но я не могу больше заставлять себя забывать. Каждый человек привязан к месту, которое невозможно стереть из памяти, потому что там воздух помнит его счастливое дыхание. Для меня это место — Чимин. Помоги мне. Юнги сжал руки в кулаки. Раздался глухой удар — его кулак впечатался в стену в миллиметре от лица Чонгука. Тот даже не моргнул. — Знай, — выдохнул Юнги, дрожа от злости и отчаяния, — я убью тебя, если ты снова причинишь ему боль. Я думал, что ты ничтожество, что у тебя нет сердца. Но, как ни странно, даже у таких, как ты, оно, оказывается, есть. Чёрт возьми… Он не полюбит никого так, как тебя. Он отвернулся, провёл рукой по лицу, будто стирая следы своих эмоций, а затем выдохнул и сказал: — Сегодня у него открытый урок в Академии. Скорее всего, он там. Чонгук не раздумывал. Развернулся, направился к двери. Уже на пороге услышал сдавленный голос Юнги: — Береги его. Он слишком долго страдал… из-за тебя. — Я буду, — тихо ответил Чонгук.***
Чонгук припарковался у Академии, выключил двигатель и остался сидеть в тишине, пока вокруг начинали сгущаться звуки удивления и шёпота. Его узнали. Он знал, что так и будет, но это не имело значения. Всё внутри него кипело от одной лишь мысли о Чимине. Как долго он позволял времени растягивать их расстояние, как долго убеждал себя, что так будет лучше? Он вышел из машины, не глядя по сторонам, прошёл сквозь толпу изумлённых студентов и вошёл в здание. Академия пахла деревом и лаком, словно сцена, готовая к новому спектаклю. Он спросил у первой попавшейся девушки, где находится зал и учитель Пак. Она, едва сдерживая волнение, указала направление, но даже с этим он потратил почти десять минут, блуждая по коридорам, прежде чем услышал звук музыки. Из-за приоткрытой двери доносились мягкие, плавные аккорды «Lift Me Up» Рианны. Осторожно, почти неслышно, он вошёл. Чимин двигался плавно, грациозно, с той лёгкостью, которая всегда завораживала Чонгука. Его тело рассказывало историю без слов, выражая боль, надежду, страх, потерю. Это был танец души, и Чонгук чувствовал, как всё внутри сжимается. Ему не нужно было слов, чтобы понять, что Чимин проживал каждое движение, каждый поворот с чем-то, что до сих пор жгло изнутри. И тогда Чонгук начал петь. Тихо, несмело, как будто боялся спугнуть момент. Lift me up Hold me down Keep me close Safe and sound» Чимин резко обернулся. — Ты… что ты тут делаешь? — голос Чимина дрогнул, и он шагнул назад. В глазах метался страх, замешанный с чем-то ещё, чем-то, от чего Чонгуку стало тесно в собственной груди. Он медленно приблизился. — Я пришёл за своей Луной, — тихо сказал он. — У каждого Солнца есть своя Луна. Ты — моя. И я больше не хочу тебя терять. Слеза сорвалась с ресниц Чимина. Он покачал головой, будто отгоняя призрака, будто желая стереть реальность, которая была слишком болезненной, чтобы в неё поверить. — Нет, Чонгук… Так не бывает. Мы не в фильме о любви, где после всего горя случается хэппи-энд, — голос его ломался, но он продолжал: — Ты хоть понимаешь, через что я прошёл? Я каждую ночь казнил себя за эти чувства. Казнил снова и снова, доводя боль до предела… А потом?.. А потом… встретил человека, который снова научил меня радоваться жизни. И знаешь, что самое страшное? Что я стал для него тем, кем ты был для меня — тем, кто причиняет боль. Я разрушил наш с ним мир, так и не построив его. Чонгук осторожно приблизился, взял его за руку. — Пожалуйста, — шёпотом, почти мольбой. — Дай мне шанс. Дай нам шанс. Чимин сжал веки, сотрясаясь от эмоций. — Чего ты хочешь от меня, Гуки? — голос его дрожал. — Ночей. Засыпать и просыпаться рядом. Завтракать вместе. Чимин горько усмехнулся: — Это смешно. Чего ты на самом деле хочешь? Зачем ты ослушался и приехал? — слёзы горячими дорожками стекали по его щекам. Чонгук поймал его взгляд. В его глазах не было ни капли сомнений. — Чтобы ты был рядом, — шепнул он. — Чтобы, когда станет темно, ты обнимал меня, как раньше. Чтобы, когда мне страшно, ты успокаивал меня. Чтобы мы дошли до края и, взявшись за руки, шагнули дальше… вместе. Чимин покачал головой: — Чимина, которого ты знал раньше, больше нет. Я не знаю… способен ли я любить после всего того, что произошло со мной… с нами… Чонгук взял его лицо в свои ладони, стирая слёзы большими пальцами. Его руки были тёплыми, дрожащими, но всё ещё такими родными. Как прежде. Как тогда, когда их мир ещё не был разрушен болью. Он прижал к себе, затаив дыхание, словно боялся, что Чимин растворится в его объятиях, оставив лишь призрачный след в памяти. — Если есть хоть один шанс… — прошептал он, его губы почти касались виска Чимина, — один-единственный, что ты когда-нибудь снова сможешь кого-то полюбить… — продолжал Чонгук, наклоняясь ближе. — Пожалуйста, полюби меня…
