Hate You

***

      Поезд медленно приближался к сияющему огнями Сеулу. В сумерках город будто оживал, покрываясь тысячами огней, словно специально для тех, кто прибывал сюда с надеждой и мечтами. Три часа дороги пролетели незаметно — в бесконечных разговорах, планах и мечтах, которыми Чимин и Чонгук щедро делились друг с другом.       — Хён, смотри! — воскликнул Чонгук, едва они ступили на платформу. Его лицо светилось от радости, как у ребёнка накануне праздника. — Нас встречают как звёзд! Смотри, табличка с нашими именами!       Чимин, прищурившись, посмотрел в сторону указателей. Там, среди множества имён, действительно были их имена, написанные жирными буквами на белом фоне. Он рассмеялся, мягко покачав головой.       — Глупыш, — с иронией ответил Чимин, подталкивая Чонгука локтем. — Таких, как мы, в этом списке ещё десяток человек.       — Дай помечтать, — обиженно буркнул Чонгук, слегка надув губы, что заставило Чимина вновь рассмеяться. — Чего ты всегда такой, как мой папа? Приземляешь меня в самые волшебные моменты. Тебе ведь всего девятнадцать, а зудишь, как старый дед.       — Старый дед? — переспросил Чимин, пытаясь подавить смех. — Ну, прости, кто-то же должен держать тебя на земле, пока ты не улетел к звёздам в своих фантазиях, — парировал Чимин, но в его глазах было столько нежности и тепла, что даже серьёзные слова не могли скрыть заботы, которая за ними стояла. — Но, знаешь, иногда и я хочу поверить, что всё это — наша новая реальность. Что с этого момента нас действительно будут встречать как звёзд.       — Вот видишь! — Чонгук мгновенно улыбнулся и радостно хлопнул Чимина по плечу. — Это же Сеул, хён! Здесь можно всё! Представь только: наши имена на афишах, толпы фанатов, выступления на самых больших сценах!       Чимин позволил себе на мгновение закрыть глаза и представить это. Афиши с их именами. Шум огромного зала. Толпа, скандирующая их имена. На секунду его сердце затрепетало от волнения, и он понял, что не так уж и сложно поверить в эти мечты.       — Да, — мягко сказал он, снова открыв глаза, встречаясь с восторженными глазами Чонгука. — Может быть, ты прав. Здесь, в Сеуле, всё возможно.       Они вместе двинулись к выходу с вокзала, где их ждали координаторы.       — Привет! Вы же наши новички, трейни из Пусана верно? Пак Чимин и Чон Чонгук? — с лёгкой улыбкой спросил молодой человек в корпоративной одежде Hybe, глядя на ребят.       — Да, это мы, — ответил Чонгук, всё ещё с огоньком в глазах, крепче сжав ручку чемодана.              Чимин слегка кивнул, позволив младшему говорить за них обоих. В этот момент он чувствовал, что их дорога только начинается.       Когда они садились в машину, которая должна была отвезти их в общежитие, Чимин почувствовал, как ладонь Чонгука слегка прикоснулась к его руке. Это было ненавязчивое, почти случайное касание, но оно наполнило его теплом. Они оба знали, что будут поддерживать друг друга, что они здесь не просто ради славы, но и ради того, чтобы быть вместе, делить успехи и неудачи, улыбки и слёзы.       — Сеул ждёт нас, хён, — тихо сказал Чонгук, и его голос был полон надежд. — И однажды этот город узнает наши имена.       Чимин сжал руку Чонгука, понимая, что эти мечты могут стать реальностью. Их ждало будущее — такое яркое, как огни этого огромного города, и они были готовы к нему.       — Знаешь, — продолжил Чонгук, вглядываясь в красивые улочки мегаполиса. — У меня такое чувство, что это только начало. Здесь, в этом городе, мы сможем добиться всего, о чём мечтали. Я чувствую это. Чувствую, что скоро нас ждёт что-то великое.       — Я тоже так думаю, — признался Чимин, поднимая свой взор вверх, где в тёмном небе едва мерцали звёзды. — У меня тоже есть это странное ощущение, будто всё впереди только начинается.       — Хён, давай пообещаем друг другу, — неожиданно произнёс Чонгук, повернувшись к Чимину лицом. — Что мы никогда не сдадимся. Что бы ни случилось. И всегда будем выбирать друг друга, что бы ни произошло.       Чимин посмотрел в его глаза — такие искренние и полные решимости.       — Обещаю, — твёрдо сказал он, чувствуя, как в груди разливается тёплое чувство. — Вместе и до конца.       Чонгук улыбнулся, а потом, не удержавшись, обнял Чимина крепко, словно боялся, что тот исчезнет в этом огромном городе.

      Спустя час бесконечного кружения по Сеулу — от вокзала к автобусной станции, оттуда к общежитию, автобус компании, наконец, остановился перед зданием, которое на ближайшие полгода станет их домом, их убежищем и ареной для борьбы. Уставшие, но счастливые, они переглянулись, пытаясь осознать, что этот момент на самом деле происходит, что это не сон. Здесь им предстояло жить, учиться и соревноваться с десятью другими ребятами, из которых в конце останутся только трое. Только трое смогут пройти этот тяжёлый путь и стать частью группы, о чём мечтали с детства.       — Ну вот, — тихо сказал Чимин, стараясь не выдать лёгкого волнения. — Мы здесь.       — Да, — прошептал Чонгук, его голос дрожал от возбуждения и страха одновременно. Он оглянулся на здание. — Это наш первый шаг. Как думаешь, у нас получится?       Чимин медленно выдохнул и потянул за собой чемодан. На его лице была лёгкая улыбка, но глаза выдавали глубокие переживания. Он уже давно понял, что жизнь редко бывает справедливой, но этот шанс… Этот шанс он намерен был использовать на все сто процентов.       — У нас получится, Чонгук. Главное — не дать дёру на первом повороте.       Они вошли внутрь и тут же почувствовали холодок в животе, как будто каждая клеточка тела напряглась в ожидании чего-то великого. В просторном холле их встретил человек, о котором ходили слухи по всей индустрии — Бан Шихёк. Он стоял в окружении команды педагогов, специалистов по вокалу, хореографии, актёрскому мастерству и многим другим направлениям. Его взгляд был пронизывающим, строгим, но в то же время в нём читалась внутренняя доброта, желание дать каждому из них шанс.       — Добро пожаловать, — начал он, обводя собравшихся ребят взглядом. — Вы — те двенадцать человек, которые были выбран из сотен претендентов. Каждый из вас уже сделал первый шаг к своей мечте, но впереди ещё долгий путь. Спустя месяц ваш коллектив сократится на два человека. Только лучшие останутся до конца.       Зал наполнился напряжённой тишиной. Чимин почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось ещё быстрее. Он краем глаза посмотрел на Чонгука — тот был серьёзным, почти застывшим в ожидании. Их мечта находилась всего в нескольких шагах, но дорога к ней уже сейчас казалась бесконечной.       — Я верю в вас, — продолжил Бан Шихёк, его голос стал мягче. — В каждом из вас есть что-то особенное, то, что привлекло наше внимание. Но этого недостаточно. Теперь всё зависит от того, как вы справитесь с задачами, которые стоят перед вами.       Взгляд Шихёка был цепким, и когда он остановился на Чонгуке, тот ощутил, будто его прострелили насквозь. Чонгук инстинктивно выпрямился, глядя на главу компании с уважением и страхом. В этот момент он понял: больше нет пути назад. Всё, что будет происходить дальше, зависит от его силы воли, от его готовности биться за свою мечту.       После знакомства с педагогами началось распределение комнат. Когда Чонгуку сообщили, что помимо тренировок ему, как самому младшему, придётся продолжать учебу в школе, его лицо на мгновение отразило замешательство. Он бросил быстрый взгляд на Чимина, как будто ища поддержки, и тот незаметно кивнул, словно давая понять, что он всегда рядом.       — Тебе придётся нелегко, — шепнул Чимин, когда они отошли к своей комнате. — Но я знаю, что ты справишься. Ты ведь боец, верно?       Чонгук усмехнулся, но его глаза были наполнены тревогой. Столько всего на кону, столько ожиданий и надежд, которые нужно оправдать.       — Хён, а если… если я не справлюсь? — спросил он тихо, его голос был почти не слышен. Он редко позволял себе выражать слабость, но сейчас он искал ответы у того, кому доверял больше всех.       Чимин посмотрел на него с нежностью. Он знал, что этот момент важен. Он знал, что Чонгуку нужно это услышать.       — Ты справишься, — уверенно сказал он. — И если вдруг что-то пойдёт не так, я буду рядом. Ты не один, Чонгук. Мы вместе.       Эти слова оказались словно мягким одеялом, укрывающим от непогоды. Чонгук выдохнул и улыбнулся, хотя тревога внутри всё ещё тлела.       Когда они вошли в свою комнату и, наконец, смогли немного расслабиться, Чимин бросил чемодан на кровать и упал рядом, устало закрыв глаза. Первое осознание того, что первый шаг сделан, дало лёгкость и умиротворение.       — Мы сделали это, — прошептал он, не открывая глаз. — Теперь остаётся только идти вперёд.       Чонгук присел рядом, его руки дрожали от напряжения, но в его сердце впервые за долгое время поселилась уверенность. Всё только начинается, и это начало уже само по себе было победой. Они знали, что будет нелегко, но были готовы пройти через всё ради того, чтобы их мечты стали реальностью. И в этот момент они чувствовали, что будущее, каким бы оно ни было, теперь в их руках.       — Первый шаг уже позади, — тихо произнёс Чонгук, глядя на Чимина, — и ты был прав. Мы вместе справимся.       Чимин открыл глаза и улыбнулся, обняв младшего за плечи.       — Конечно, справимся. Потому что у нас нет другого выхода, только вперёд. А теперь давай разберем вещи, примем душ и пойдем поужинаем.

***

Март 2016

      Первый месяц был как удар молота по горячему металлу — безжалостным и жестким. Чимин и Чонгук оказались в гуще испытаний, которые не оставляли им места для слабости. С самого начала Чимину приходилось нелегко. Каждое утро начиналось с первых нот разочарования, которые постепенно накапливались в его душе.       — Чимин-ши, ваш голос слишком напряжён. Вы совершенно не контролируете дыхание! — раздражённо повторял учитель вокала Ли Санчжун, который не упускал момента указать на любую ошибку.       Чимин старался, но каждый раз, когда он входил в вокальный класс, его охватывала паника. Его голос дрожал, и Ли Санчжун мгновенно подмечал это. С каждым уроком это становилось невыносимее. Чимин не понимал, почему его тело, которое всегда слушалось его во время танцев, не могло подчинить себе голос. Слова учителя проникали глубже, чем казалось, вызывая у Чимина сомнения в себе.       — Ты не тянешь, — тихо прошептал себе Чимин после одного из занятий, сидя в углу комнаты.       С другой стороны, тренер по хореографии, Ли Хёнджу, был в восторге от того, как Чимин двигался. Каждое его движение было грациозным, словно он сливался с музыкой. Ли не раз отмечал его пластичность и владение телом, что давало Чимину небольшой луч надежды.       — Чимин, твои движения — это искусство. Ты словно живёшь в танце, — однажды сказал Ли, наблюдая за ним на очередной тренировке.       Эти слова приносили временное облегчение, но они не могли заглушить горечь от неудач на вокале. Чимин, измученный противоречивыми эмоциями, пытался держать лицо, не позволяя никому увидеть свою уязвимость. Но однажды, когда они возвращались с занятий, он не выдержал.       — Я… я просто не понимаю, Чонгук, — тихо произнёс Чимин, опуская взгляд на свои руки, которые дрожали от напряжения. — Почему я так проваливаюсь на вокале? Почему я не могу просто… спеть? Что со мной не так?       Чонгук остановился, его взгляд потяжелел от сочувствия. Он знал, как тяжело приходится Чимину, видел его борьбу с собой каждый день. Для Чонгука всё было немного проще — у него был природный слух, и он легче справлялся с заданиями по вокалу. Но он видел, что каждый раз, когда Чимин выходил из вокального зала, его глаза наполнялись болью и разочарованием.       — Хён, ты не должен так думать. Это только начало. Мы только начали, и ты уже слишком требователен к себе, — мягко сказал Чонгук, положив руку на плечо Чимина.       — Ты ведь великолепен на танцах, и это уже много. Ты просто должен найти свой голос, своё звучание. Это не происходит за одну ночь.       Но Чимин не мог так просто отпустить эту мысль. Он чувствовал себя как слабое звено, как тот, кто тянет их команду вниз. Он вспоминал слова учителя по вокалу, которые с каждым разом звучали всё резче и больнее. Внутри его росло чувство неуверенности, которое медленно поглощало его самооценку.       На уроках хореографии они познакомились с Хосоком и Тэхёном. Хосок был полон энергии, он постоянно смеялся, но при этом в танцах был невероятно сосредоточен и точен. Тэхён оказался более спокойным, но в его глазах всегда горел огонёк любопытства и доброжелательности.       — Привет, я Хосок, а этот чудак — Тэхён! Ты отлично двигаешься, чувак! — весело сказал он, похлопав Чимина по плечу после одного из уроков. Тэхён просто кивнул с мягкой улыбкой.       — Мы живём в соседней комнате. Если что, заходи, — предложил Хосок, и эта простота общения сразу же создала между ними дружескую атмосферу. Постепенно между ними завязалась дружба — вместе они смеялись, делились переживаниями и поддерживали друг друга, но Чимин всё ещё держал свои самые сильные чувства внутри.       Даже танцы, что помогали ему расслабиться и успокоиться раньше, не могли заглушить боль от постоянных неудач на вокале. Каждый вечер, сидя у окна, Чимин тихо смотрел на ночное небо, стараясь справиться с внутренними переживаниями. Он чувствовал себя разочарованным и подавленным, но скрывал это за улыбкой и попытками казаться сильным. Он не хотел показывать свои слабости Чонгуку. Но тот всё видел.       Вечерами, когда все уже были в своих комнатах, Чонгук часто находил Чимина, сидящего у окна. Его лицо было спокойным, но глаза выдавали ураган эмоций. Однажды, не выдержав, Чонгук подошёл к нему.       — Хён, давай пойдём на крышу, — предложил Чонгук, глядя на него со странной решимостью в глазах.       — На крышу? Зачем? — Чимин посмотрел на него, но его глаза были полны усталости и недоумения.       — Просто пойдём. Ты увидишь, — Чонгук протянул ему руку, и Чимин, тяжело вздохнув, согласился.       Они поднялись на крышу общежития, откуда открывался потрясающий вид на ночной Сеул. Город светился огнями, и этот вид казался таким величественным и недосягаемым, словно каждый огонёк символизировал нечто большее — мечты, которые казались столь близкими и в то же время такими далёкими.       — Хён, ты знаешь, я вижу, как тебе трудно. Но я верю в тебя. Мы будем работать вместе. Я не позволю тебе сдаться, — Чонгук включил одну из песен, которую они разучивали на вокале. — Давай, пой со мной. Как в первый раз, когда мы просто мечтали, вспомни то чувство легкости и радости, когда я учил тебя в Пусане.       Чимин взглянул на Чонгука. Он не ожидал такой поддержки. Его маленький Чонгук-ши, который всегда казался беззаботным, сейчас был для него опорой и казался гораздо взрослее его самого. Он не знал, что сказать, но сердце его было переполнено эмоциями благодарности. Он чувствовал, что не один в этой борьбе.       Они начали петь. Голос Чимина сначала дрожал, но Чонгук пел рядом, направляя его, поддерживая каждую ноту. Эти вечерние занятия стали их тайным ритуалом. Каждую ночь Чонгук занимался с Чимином, помогая ему обрести уверенность в своём голосе. И медленно, но верно, Чимин стал лучше справляться. Он знал, что Чонгук был причиной, почему он не сдавался.       Недели пролетали в череде занятий, тренировок и ночных сессий с Чонгуком. Каждый день был испытанием, но с каждым днём Чимин чувствовал, как его связь с Чонгуком становилась крепче. Теперь Чонгук стал тем, кто ведёт их к цели, Чимин позволял себе быть ведомым и показывать свою слабость рядом с ним.       Наступил момент первого отбора. Все трейни были собраны в зале, где стояли педагоги и глава компании Бан Шихёк. Он оглядел всех присутствующих, а напряжение в воздухе было невыносимым.       — Как вы знаете, мы обещали, что через месяц двое из вас покинут нас, — начал Бан Шихёк, его голос был суров. — Мы сделали наш выбор.       Чимин стоял в середине, его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он знал, что был в зоне риска. Ли Санчжун, учитель вокала, неоднократно высказывался о его недостатках. Но Чонгук стоял рядом, его лицо было сосредоточенным, но глаза выражали решимость. Он не отходил от Чимина ни на шаг.       Первым был назван Юнхо, парень, который часто терялся в танцах и не справлялся с вокалом. Его глаза наполнились слезами, когда он осознал, что его путь здесь завершён. Вторым был Минджун, он также не дотягивал до уровня, который требовали.       Затем настала очередь Чимина. Его имя было названо последним. В этот момент у него внутри всё оборвалось. Он уже думал, что всё кончено.       — Чимин, — начал Бан Шихёк, — ты был в зоне риска. Твои вокальные данные не впечатляют. Но есть одна вещь, которая заставила нас пересмотреть наш выбор. Ты боец. Ты боролся, ты учился, ты улучшился. Учитель Ли, — он кивнул в сторону хореографа, — защищал тебя и сказал, что видит в тебе огромный потенциал. Поэтому ты остаёшься.       Чимин едва не рухнул на колени от облегчения. Он знал, что это был шанс, который он не мог упустить. Чонгук рядом с ним улыбнулся, хотя его глаза тоже выражали глубокую тревогу, которая, наконец, отпустила его.       Они покинули зал, и когда остались наедине, Чонгук подошёл к Чимину и обнял его.       — Я же говорил тебе, хён, что ты сможешь, — сказал Чонгук, смяв старшого в охапку своих рук.

***

Апрель 2016

      Чонгук сидел за партой, чувствуя, как волнение нарастает в груди. Его голова шла кругом от смешанных мыслей, а на столе перед ним лежали незавершённые домашние задания, которые он не успел сделать за последние дни. Уроки в школе становились настоящим испытанием. Вокал, танцы и актерское мастерство в лагере трейни наполняли его дни яркими эмоциями и радостью, но школа, казалось, тянула его назад, как неотъемлемая тяжесть.       — Почему только я должен сидеть здесь на уроках? — пробормотал он, глядя в окно на яркое солнце, будто оно манило его к приключениям.       — Чонгук, ты что-то не в себе, — заметил его одноклассник, поднимая бровь.       — Просто… просто устал, — отмахнулся Чонгук, но внутри него нарастал внутренний конфликт.       Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что у него снова целый день перед носом, полный скучных уроков, за которые его постоянно отчитывали. Учителя не оставляли его в покое, они ставили ему двойки за несданные домашние задания, и это вгоняло его в ярость.       — Почему я один должен ходит в эту чертову школу, когда вы, хёны, просто проводите время в лагере? — однажды воскликнул он, устав от непрекращающегося потока задач по математике.       Чимин, который сидел рядом и помогал с уроками, поднял взгляд от книги и ответил:       — Ты же знаешь, что образование важно. Я не хочу, чтобы ты отставал в школе, — сказал он, стараясь быть поддержкой для младшего. — Давай, Чонгук, я помогу тебе с домашкой. Мы сделаем это вместе.       — Это всё равно впустую, мне не нужно это. У меня нет времени учить эти алгорифмы, даты, правописание, читать ненужную мне литературу, — раздражённо ответил Чонгук, но в глубине души он понимал, что Чимин прав. — Я только и делаю, что сижу за партой, когда мог бы танцевать и петь вместе с вами.       — Потому что ты ещё школьник, — напомнил Чимин, наклоняясь ближе. — А я здесь, чтобы помочь тебе. Так что хватить бунтовать, давай закончим и пойдем спать, у тебя завтра контрольная.       Чонгук смотрел на Чимина с благодарностью, но в то же время в его сердце начали борьбу смешанные чувства. Он не знал, как относиться к этой заботе. Это была любовь? Или просто братская привязанность? Если раньше он чувствовал, что это любовь, то теперь он видел как грань стирается и она трансформируется во что-то иное, что раздражало, он никак не хотел, чтобы их отношения видоизменялись в братские.       Со временем, на протяжении второго месяца их тренировок, они стали ближе с ребятами. Хосок и Тэхён были настоящими источниками позитива. Их общение было лёгким, как дыхание. Тэхён оказался прирождённым актером, способным заставить всех смеяться и чувствовать себя комфортно. Его оптимизм и лёгкость всегда заряжали остальных.       Одним из их любимых времяпрепровождений стали побеги по ночам в магазин, чтобы купить запрещённый рамён. Они всегда знали, что это рискованно, но были слишком молоды, чтобы заботиться об этом.       — Пойдём, — подмигнул Хосок, пряча голову в капюшоне. — Ночью нам ничего не грозит!       Чонгук смотрел на своих друзей, и хоть у него была тяжесть на душе, улыбка непроизвольно расплывалась на лице. Они выбегали на улицу под звёздное небом, как будто мир вокруг них переставал существовать. Рамён, дешевый и вредный, стал для них символом их юности и свободы. Смеясь и болтая, они ели свою «запрещённую еду», чувствуя себя беззаботными и счастливыми.       На тренировках по актерскому мастерству Тэхён помогал всем, делясь своими знаниями и навыками. Он был словно свет в темноте для Чонгука, который всё больше терялся в своих чувствах к Чимину. С ним ему было легче всего общаться, как будто они были на одной волне, как будто старший был его продолжением. Чонгук всё чаще задавался вопросом, как относиться к Чимину: как к старшему брату, которому он благодарен за заботу, или как к кому-то большему.       Зал был полон напряжения. Чонгук стоял, выпрямившись, напротив судейского стола. Он чувствовал, как напряжение сдавливает его грудь, а адреналин пульсирует в висках. Это был месяц упорных тренировок, тяжёлых уроков и борьбы с усталостью. Теперь настал момент истины. Чонгук почувствовал, как по спине пробежала дрожь, когда главный судья взял микрофон и начал объявлять результаты.       — Итак, — начал тренер хрипловатым голосом, привлекая внимание всех участников, — результаты этого месяца… Двое из вас покидают программу.       На несколько секунд воцарилась напряжённая тишина. Чонгук буквально слышал, как у него гулко бьется сердце.       — …Ким Донхён, Ли Джиху, — продолжил тренер, — вы сделали всё возможное, но вам не удалось достичь необходимого уровня. Желаем удачи в дальнейшем.       Эти слова звучали, словно сигнал к освобождению. Чонгук выдохнул, почувствовав облегчение, и заметил, как Чимин чуть улыбнулся, встретившись с ним взглядом. Тэхён и Хосок, стоявшие рядом, пожимали друг другу руки в знак поддержки. Их команда осталась вместе, и это было главным.       Когда тренеры объявили об окончании отбора, и вся группа вышла из зала, Чонгук осознал, что они справились. Их похвалили за результаты — за вокал, за танцы, за актерское мастерство. Это была их маленькая победа.       — Похоже, сегодня мы справились, ребята, — сказал Хосок, радостно хлопнув Чонгука по плечу.       — Время праздновать! — подхватил Тэхён, сверкая своей фирменной улыбкой.       Чонгук едва успел выдохнуть, как вся компания направилась к ближайшему бару. Это был тот редкий момент, когда они могли забыть обо всех тренировках и стрессах, просто наслаждаться моментом. Бар был полон, но это не мешало им найти уютный уголок для себя.       — Слушай, малыш, — Тэхён хихикнул, глядя на Чонгука, — мы тебе закажем только сок, понял?       — Чего? — возмутился Чонгук, хмуро глядя на старших. — Я тоже хочу выпить с вами.       — Эй, тебе ещё рановато для пенного, — подшучивал Хосок, подмигивая Тэхёну. — Кто-то должен остаться трезвым, чтобы нас всех домой отвести.       Чонгук сжал зубы, чувствуя, как его раздражение нарастает. Это было несправедливо. Они все праздновали, смеялись, пили, а ему отводилась роль «ответственного», хотя он не считал себя таким уж маленьким.       — Я не мелкий! — настаивал он, но тут вмешался Чимин, решительно подняв руку:       — Чонгук, хватит. Ты и так устал, зачем тебе алкоголь? Лучше возьми сок, он тебе пойдет на пользу.       Эти слова подлили масла в огонь. Чонгука раздражало, что Чимин, которого он обычно уважал и прислушивался к его мнению, сейчас вдруг начал «отчитывать» его, как ребёнка. Тэхён, увидев, как напряжение растёт, решил немного поддеть младшего:       — О, давай, Чонгук! Докажи нам, что ты не такой уж и маленький. Ну, хотя бы глоток, что скажешь?       Чонгук почувствовал, как в нём закипает злость. Он посмотрел на Тэхёна, затем на Чимина, и вдруг выпалил:       — Ты мне не папа, Чимин! Хватит меня учить, что делать!       Эти слова прозвучали резко, и тишина в их маленькой компании стала почти ощутимой. Чимин замер, его лицо слегка побледнело от неожиданности. Он не ожидал такой реакции. Сначала его взгляд был растерянным, но затем в его глазах промелькнула обида. Он отодвинул свой стакан и встал.       — Может, ты прав, — тихо произнёс он, его голос был хриплым от подавленных эмоций. — Но я думал, что ты мне доверяешь, — не дожидаясь ответа, Чимин повернулся и вышел из бара, оставив за собой гнетущую тишину.       Чонгук смотрел ему вслед, чувствуя, как волна вины подступает к горлу. Он не хотел, чтобы всё так закончилось, но слова уже были сказаны. Остальные хёны сидели молча, понимая, что лучше не вмешиваться в этот момент.       — Думаю, тебе стоит пойти за ним, — наконец мягко сказал Хосок, переламывая тишину. — Чимин пытался оберегать тебя, а ты ударил его по самому больному.       Чонгук тяжело вздохнул, понимая, что поступил неправильно. Внутри всё сжималось от чувства вины и стыда. Он встал и направился к выходу, надеясь, что ещё не слишком поздно исправить свою ошибку.       На улице было прохладно. Чимин стоял неподалёку, облокотившись о стену, смотря куда-то в темноту. Чонгук подошёл медленно, боясь разрушить этот хрупкий момент.       — Чимин-хён… — начал он осторожно.       Чимин не повернулся, но Чонгук видел, как его плечи слегка напряглись.       — Извини, — выдавил Чонгук. — Я был не прав. Ты не заслужил этого. Ты просто хотел как лучше, а я сорвался. Я правда ценю всё, что ты для меня делаешь. И… прости, что иногда веду себя как неблагодарный дурак.       Чимин молчал некоторое время, затем вздохнул и, наконец, повернулся к Чонгуку. В его глазах не было злости — только усталость.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда за тебя, — мягко сказал он. — Но если не хочешь моей помощи, я больше не буду давить.       Чонгук подошёл ближе и обнял Чимина, крепко прижимая его к себе.       — Я хочу, чтобы ты был рядом, просто прекрати быть мне «папой» — тихо произнёс он.       Чимин обнял его в ответ, понимая, что это признание в своей неправоте давалось Чонгуку нелегко.

***

Май 2016

      Последний месяц весны принёс с собой долгожданное тепло и лёгкость. С каждым днём тренировки становились более привычными, и участники лагеря начали постепенно втягиваться в напряжённый ритм. Третий месяц подготовки был на пике: их выносливость проверялась на каждом шагу, но это уже не казалось таким пугающим, как вначале. Чонгук больше не отставал в учёбе — благодаря терпению и поддержке Чимина его оценки улучшились, а школа перестала быть для него тяжким бременем.       Но Чимин, казалось, не мог найти себе места. С каждым днём его всё больше беспокоило общение Чонгука и Тэхёна. Он чувствовал, как между ними возникала какая-то новая, непривычная для него связь. Тэхён был открыт, улыбчив и легко находил общий язык с людьми. Чимин пытался убедить себя, что ревновать друга было глупо, что его чувства — это лишь тревога старшего, переживающего за младшего. Но иногда он начинал подозревать, что между Чонгуком и Тэхёном может быть нечто большее, чем просто дружба. Эта мысль съедала его изнутри, оставляя неизгладимое чувство тоски и одиночества.       Вскоре подошёл новый отборочный этап, и Чонгук снова начал испытывать трудности с хореографией. В отличие от вокала, где он чувствовал себя уверенно, танцы требовали большего внимания и концентрации, которых ему иногда не хватало.       — Нам нужно подтянуть твою новую хореографию, — сказал Чимин однажды вечером, замечая, как младший отстал от ритма на тренировке. — Я поговорю с тренером, чтобы нам дали ключи от зала. Мы поработаем над этим вместе.       Чонгук взглянул на него с благодарностью, но в его глазах был намёк на усталость.       Зал был пуст, когда они вошли туда. Окна были распахнуты, и прохладный весенний ветерок слегка трепал шторы. Чимин включил музыку и подошёл к зеркалу, готовясь начать разбор движений.       — Давай ещё раз, — мягко сказал он, наблюдая за тем, как Чонгук выполняет первые шаги хореографии.       Чонгук пытался, но его движения всё ещё были не такими плавными и чёткими, как у старшего. Чимин встал рядом с ним, помогая скорректировать позу, его руки скользнули по плечам Чонгука, поправляя его осанку.       — Ты слишком зажат, расслабься, — прошептал он, их взгляды встретились в зеркале.       Минута за минутой, час за часом, они репетировали, пока в какой-то момент Чимин не решил сделать паузу. Оба были вымотаны, но, к удивлению Чонгука, Чимин начал разговор.       — Ты стал часто проводить время с Тэхёном, — тихо произнёс он, прислонившись к стене. — Это хорошо, но… кто он для тебя?       Чонгук замер на мгновение, посмотрев на Чимина через плечо.       — Что ты хочешь услышать? — спросил он уклончиво, избегая прямого ответа. — Тэхён — хороший парень. Мы просто друзья.       — Друзья? — Чимин почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он не хотел показывать свою уязвимость, но слова вырвались сами собой. — Иногда мне кажется, что между вами что-то большее, чем дружба.       Чонгук медленно подошёл ближе, его глаза горели огнём, который Чимин не мог понять.       — А если так? — Чонгук шепнул, подойдя к нему вплотную. — Тебе не всё равно?       Внутри Чимина всё перевернулось. Он стоял как на краю пропасти, чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он сорвётся. Чонгук, будто не замечая напряжения, медленно приблизился к его лицу. Их дыхания смешались, и казалось, что ещё миг — и их губы соприкоснутся. Но в этот момент Чимин резко отвернулся, сделав шаг назад.       — Нет, — прохрипел он, дрожащим голосом. — Не надо.       Чонгук замер, ошеломлённый отказом. В глазах мелькнула обида, но он не стал настаивать. Чимин старался держать себя в руках, чтобы не показать, как сильно его разрывает изнутри.       Дальнейшие дни прошли на фоне подготовки к очередному отборочному этапу. Каждый из них старался выложиться на все сто процентов. Вечера тренировок стали рутиной, но в отношениях между Чимином и Чонгуком повисла незримая стена.       Наконец настал день очередного отбора. Судьи внимательно оценивали результаты их труда, и вновь должны были уйти двое участников. После долгого обсуждения и напряжённого ожидания объявили, что уйдут Сонмин и Чансук, которые не справились с заданиями хореографа.       «Фантастическая Четвёрка», как они себя называли, осталась в лагере — Чимин, Чонгук, Тэхён и Хосок — выдохнули с облегчением, они как всегда лучшие, но это облегчение было горьким для одного из них — Чимина. Он видел, как Чонгук, весело обнимается с Тэхёном и, казалось, каждая минута рядом с другим отдаляла младшего всё дальше.       После того вечера они почти не говорили, избегая темы той тренировки в зале, и с каждым днём их дружба ослабевала, переходя в обычною ночёвку в одной комнате и сухие разговоры: Как дела?       Чимин чувствовал себя потерянным. Он не мог точно понять, что его больше тревожило: его чувства к Чонгуку или страх того, что тот теперь отдавался другой дружбе. Он чувствовал боль одиночества, словно оказался на обочине, наблюдая, как жизнь младшего идёт мимо без его участия. И хотя Чонгук делал вид, что всё в порядке, Чимин понимал — это не так. Их отношения трещали по швам, медленно, но неизбежно.       Тэхён становился всё ближе к Чонгуку, и Чимин видел это. Эта «новая» дружба стала причиной их отдаления. Именно Тэхён стал «невольно» тем мостом, который разорвал их связь. Но, как бы Чимин ни старался, он не мог вернуть то, что ускользало.       В эту ночь, когда они праздновали свой успех, сидя в маленьком кафе, Чимин почувствовал себя странно чужим среди тех, с кем он прошёл столько испытаний. Чонгук смеялся с Тэхёном, Хосок рассказывал истории, а он — просто сидел, чувствуя, как его сердце сжимается от боли и тоски.       «Может быть, это конец?» — подумал Чимин, глядя на улыбку, которая теперь казалась такой далёкой и чужой.

***

Июнь 2016

      Лето встретило их яркими солнечными днями и беззаботным весельем. Этот месяц был полностью посвящён моделлингу: фотосессии, позирование перед камерой и испытание их уверенности. Для всех участников лагеря это был своего рода праздник — возможность показать не только физическую подготовку, но и умение держаться в свете софитов. Чонгук блистал. Его харизма привлекала внимание, он был естественен перед камерой, ловя восхищённые взгляды. Но в то время как успехи Чонгука росли, что-то важное разрушалось.       Чимин ощущал, как между ними всё сильнее крепнет стена. Когда-то неразлучные, теперь они находились на разных полюсах. Всё внимание Чонгука было сосредоточено на Тэхёне. А тот был повсюду — на тренировках, в перерывах, даже в свободное время, которое раньше Чонгук проводил с Чимином. Более того, Тэхён явно наслаждался вниманием, подливая масла в огонь всякий раз, когда Чимин пытался вернуть друга к учебе или дисциплине. Чонгук начал опаздывать, пренебрегал занятиями и даже позволил себе несколько раз прийти на тренировки слегка выпившим после ночных походов в магазин с Тэхёном.       После успешной фотосессии ребятам дали долгожданный выходной. Все, кроме Чимина и Чонгука, отправились на прогулку в город. У Чонгука были контрольные, и Чимин решил остаться, хотя понимал, как тяжело ему будет находиться рядом с тем, кто отдалился от него. Чимин чувствовал ответственность перед родителями Чонгука и заставил себя абстрагироваться, притворяясь, что это всё не так серьёзно. Так было проще.       После нескольких часов подготовки Чонгук вдруг предложил посмотреть фильм. Он, как всегда, заранее прикупил вкусняшки и вытащил их из своего тайного запаса. Чимин слабо улыбнулся. Они уселись на диван, включив комедию, и молча смотрели, поглощая снеки. Но напряжение между ними нарастало, и Чимин знал, что это долго не продлится. Тишина становилась невыносимой.       — Нам надо поговорить, — наконец произнёс Чимин, пытаясь быть спокойным, но голос его дрожал.       Чонгук перевёл взгляд на него, слегка нахмурившись.       — О чём?       — О тебе и Тэхёне, — начал Чимин осторожно. — Мне не нравится то, как он на тебя влияет. Ты стал другим, Чонгук. Ты опаздываешь на тренировки, забрасываешь учебу и…       — Это не твоё дело! — резко перебил его Чонгук, и в его голосе зазвенела обида. — Ты ведёшь себя так, будто тебе нужно меня контролировать. Я не ребёнок, Чимин!       Чимин сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции.       — Я просто хочу помочь тебе! Я обещал твоим родителям, что позабочусь о тебе, и ты сам знаешь, что стал терять контроль.       Чонгук вскочил с дивана, его глаза вспыхнули яростью.       — Помочь? Тебе просто нравится командовать! Ты ведёшь себя так, будто я твой подопечный. А мне это надоело! Я больше не могу терпеть, как ты относишься ко мне как к младшему брату, которого нужно поучать.       — Это не так! — Чимин тоже встал, чувствуя, как его терпение на грани. — Ты мне дорог, и я волнуюсь за тебя! Но ты ведёшь себя так, будто я тебе никто, будто всё, что я делаю, не имеет значения!       — Может, потому что ты и ведёшь себя, как никто? — Чонгук наклонился ближе, его лицо исказилось от боли и обиды. — Ты постоянно вмешиваешься в мою жизнь, но никогда не спрашиваешь, чего хочу я!       Чимин сжал зубы, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, но что-то внутри него взорвалось.       — Чего ты хочешь, Чонгук? Ты так и не сказал мне! Кто я для тебя? Друг? Тренер? Или ты просто боишься признать, что я значу для тебя больше, чем ты хочешь показать?       Чонгук замер на мгновение, его глаза затуманились.       — Ты… — он запнулся, его голос понизился до шепота. — Ты хочешь знать, кто ты для меня? Честно?       И прежде чем Чимин успел что-либо сказать, Чонгук вдруг толкнул его назад, и Чимин, не ожидая такого, упал на диван. Чонгук навис над ним, сжав его запястья и прижав их к подушкам дивана. Его дыхание было быстрым, гнев и страсть смешались в глазах.       — Ты мне не папа и не нянька, — прошипел Чонгук сквозь сжатые зубы. — Ты — тот, кого я люблю. Не как брата. Не как друга. Как того, кого я боюсь потерять каждый день. Ты знаешь, как это — смотреть на тебя, видеть твои губы и бояться поцеловать их, потому что ты постоянно отстраняешься?       Сердце Чимина бешено колотилось в груди. Он чувствовал, как каждый нерв его тела дрожал от напряжения.       — Так поцелуй меня…