7 ангелов: прибытие

На следующий день, когда Лев и Давид проснулись, первый долго не мог прийти в себя. Слишком уж жутким показался ему ангел второго. На столько жутким, что Давиду пришлось его успокаивать и приводить в чувства минут двадцать. Только после этого они оба пошли позавтракали, хотя Льву не очень хотелось есть, и уже после этого рассказали своим исследователям о случившемся. Те понятное дело восприняли это в начале с тревогой. Ведь кто знает что будут обсуждать эти ангелы между собой. А может они вообще захватят контроль над спящими и сделают что-то ужасное! Ангел Давида так уже однажды сделал, и никто его остановить не смог. Так где гарантия, что этого не повторится? Вообще много всяких предположений мелькало между исследователей, но они быстро забылись, когда Ирина поддержала желание Давида переночевать у других ребят. Понятное дело поднялась волна возмущения, но девушка объяснила, что если бы ангелы что-то хотели сделать, они бы это уже сделали. И в пример привела не только самого Давида, но и Иру, над которой еë ангел также захватил контроль когда-то перед готовкой. — Мы им буквально ничего не сделаем. Так что просто прекратите сеять панику и давайте лучше сосредоточимся на помощи им. — Помогать им?! Но они вредят всем подряд! — удивлëнно воскликнул Андрей, исследователь Давида. — Они ли? — Ирина повернулась к нему, — Вредят сами ребята своими способностями да и то не намерено по большей части. Сами ангелы ещё ни разу не показали своей агрессии, если не брать во внимание Давида. Но там, на сколько мне известно, конфликт был между ними, и мы не при чëм. Это доказывает то, что если ангелов не провоцировать, всë будет хорошо. Конечно, не все были согласны с мнением Ирины, но кто они такие, чтобы спорить с начальством. Кстати об ангеле, на кого же он указал Давиду в конце? После того, как ангел сказал о «ней», парень от куда-то сразу понял, что здесь речь шла об Ире. «Я не собираюсь идти к ней! А спать в одной комнате тем более! Лучше со Львом останусь»: возмущался просебя Давид. Тут же у него в голове возникли воспоминания о происходящем безумии во времена, когда его держали в той комнате пыток. Он плохо помнил то, что происходило с ним во снах, но знал точно, что ему было очень больно, а вместе с воспоминаниями об этом в голове от чего-то возникло: «Сражаться! До конца!» Точно. Это вбил ему в голову сам ангел. И теперь каждый раз, когда Давид захочет сдаться, этот клич, эта боль, эти воспоминания будут возникать в его голове, как напоминание о произошедшем, и заставлять двигаться вперëд. «Если я буду своевольничать, он просто снова изобьëт меня, — понимал Давид, сидя с хмурым лицом, — Я не хочу снова это терпеть. Любитель унижать других. Но и с Ирой ночевать не стану. Тц, — он скрестил руки и откинулся на спинку стула, — Да и хрен с ним. Ещё немного и моя комната будет готова. Нужно просто потерпеть.» Наблюдающий за лицом парня Лев поинтересовался всë ли в порядке. Тот ответил утвердительно. — Выглядишь так… будто… тебя бьют, — Давид удивлëнно посмотрел на товарища, — Мне говорили… я… выглядел… так же. Ты знаешь… меня… раньше… части били, — под конец голос Льва окончательно перестал быть слышен, как будто осип. Подобное случалось с ним, когда воспоминания становились слишком болезненными. Давид почувствовал, что он его не просто видит насквозь, но и понимает. Первый, кто действительно понимает. «Может… если я расскажу ему о тех пытках со стороны фонда и ангела, я наконец получу хоть немного сочувствия? — подумал он, смотря на явно волнующегося друга, — Я ведь не многого прошу. Всего лишь немного сочувствия. Мне хватит банального взгляда… — на сердце появился неприятный комок, — Эта тяжесть… Эта ноша… она нестерпимо тяжëлая и, кажется, только увеличивается с каждым днëм. Так, может, он сумеет мне помочь?» Давид уже хотел было заговорить, как в комнату вошëл Нино. Извинившись, он сказал, что они оба должны пойти на тренировку. На время парень перестал об этом думать, но ближе к вечеру мысль об откровенном разговоре вновь вернулась, а вместе с тем появилось и волнение. Но не за себя, а за Льва. Давид помнил что ему говорили те агенты. Они угрожали ему испортить и его жизнь и жизнь того, кто узнает о случившемся. «Рассказать Льву о произошедшем тоже самое, что подписать ему смертный приговор. Он пережил действительно многое, и я не хочу чтобы ему вновь причиняли боль. Он ведь… они ведь… мы ведь все просто дети в руках фонда. Он вертит нами как хочет, а мы, даже при всей нашей мощи, не способны вырваться или навредить, — вдруг осознал Давид, — И ангелы тоже не лучше, пользуются нами, будто не мы управляем нашими телами, а они. Пф, полноправные хозяева прямо-таки, — он нахмурился, а тëмный комок в душе начал расти, — Все вокруг обращаются с нами, как с инструментом. Будто… будто мы были рождены именно для того, чтобы нас использовали! Это не справедливо. Почему мы не можем жить, как остальные?! Почему моя сестра не может жить, как все обычные дети??? Почему она вынуждена находиться здесь и общаться с такими монстрами, как они?! Я хочу лучшей жизни для неë, но понятия не имею как это организовать, — его лицо расслабилась, а гнев сменился на разочарование, — Чтож я за брат такой… не могу даже собственнюу сестру защитить. То она страдала из-за родителей, то теперь из-за фонда. Нет, не из-за фонда, а из-за меня. Это я во всëм виноват. Я просто никчëмный ни на что годный брат, — он закрыл лицо руками, — Было бы гораздо лучше, если бы меня просто не существовало.» С такими мыслями Давид провëл остаток дня. Он не хотел никого видеть, но, кажется, у кого-то были на него другие планы.       После разговора о возможном избиении, Лев начал обо всëм догадываться: «Его ангел что, бьëт его? Давно? Почему? Мне кажется или он хотел мне что-то сказать?» В этот момент он почувствовал, что на его плече лежит чья-то рука с очень длинными пальцами. Лев всë понял, и рванул вперëд, не желая оглядываться. Страх вновь пульсировал в висках, а перед глазами застыл образ безлицого, безногого существа с восемью длинными пальцами. «Я не хочу его видеть! Я не хочу его видеть! Я не хочу его видеть!!!»: повторял Лев вновь и вновь. Он забежал в высокие заросли и остановился там, но через время, когда уже подуспокоился, ему показалось, что ангел где-то неподалёку, из-за чего снова вскочил и побежал дальше. Так он наткнулся на портал и не задумываясь забежал в него, ощущая себя в некоторой безопасности: «Здесь я хотя бы вовремя его увижу. Как же он так подкрадывается ко мне?! — негодовал Лев, идя в сторону храма, — Хоть бы Давид тут подольше поночевал. У него во сне куда спокойней и приятней.» Рано он сделал такие выводы. Уже подходя к строению, изнутри были слышны странные звуки, будто бы борьбы, а потом и вовсе восклик Давида. Льва это напрягло, от чего он остановился. Что-то ему подсказывало, что туда лучше не идти. И он действительно думал так поступить, но потом вдруг вспомнил, что когда-то вот также спокойно уходил, будучи зная, что слабых бьют, будучи имея возможность вмешаться. Он просто не делал этого, не хотел или боялся, но больше последнее. Положение Льва в детском доме и так было плачевное, и он не хотел его ухудшать. И сейчас, спустя время, очень жалел, что не вмешивался, не помогал, не защищал. «Я не хочу бросать Давида. Он не бросал меня, когда мне было тяжело, — сжал он руки в кулаки, — И я его не брошу! Я не буду бояться!!!» Лев рванул внурь храма как раз в тот момент, когда ангел Давида впечатал парня, казалось бы лëгким броском, в пол. Плитки под ним раскрошились, а некоторые даже впились парню в рëбра, руки или ноги. От этой картины вся решимость Льва моментом пропала. Он смотрел на раненого друга, не зная как ему помочь, а после перевëл глаза на резко двинувшегося в его сторону ангела. Этот красный гиматий, это множество крыльев, этот яркий ореол… Всë это бросалось ему в глаза и с каждой секундой всë больше прибавляло устрашения внешнему виду ангела. «Он двигается ко мне!»: вдруг осознал Лев и поднял взгляд. Мгновение и перед ним появилась чëрная рука в белом одеянии. Он чуть повернул голову влево и увидел позади себя своего ангела. Оказывается ангел Давида за несколько мгновений приблизился с намерением ударить Льва за его наглое проникновение в чужой сон без приглашения и вышвырнуть от сюда. Но его ангел, который проследовал за ним, не позволил этому случиться и задержал руку атакующего, схватив того за запястье. — 𐌿᧐ᥴᴛ᧐ᥔ. Эᴛ᧐ я нᥲᥰуᴦᥲ᧘ ᥱᴦ᧐. Он нᥱ ʙᥙн᧐ʙᥲᴛ, — послышался тихий голос, после чего он отпустил руку товарища. Ангел Давида также опустил руку, и оба в молчании смотрели друг на друга, пока первый не заявил, что Лев должен уйти. Второй слабо кивнул и, взяв за руку своего подопечного, оба ушли. Парень вновь ощутил ту самую утреннюю негу, с которой не хотелось расставаться, от чего и покорно шëл за ведущим. Сам же ангел немного волновался за Льва. Ему не следовало пересекать портал без приглашения, а становиться свидетелем того, чего стал, тем более. Им обоим следует о многом поговорить, как и указывал ангел Давида, но заставлять парня ангел не хотел. Он, не взирая на свою силу, не любил принуждать кого-либо к чему-либо, предпочитая дипломатическое решение проблем. Ангел отпустил руку Льва, от чего приятные ощущения пропали, а сознание медленно прояснилось. Тот проморгался, осмотрелся и, увидев рядом с собой ангела, широко открыл глаза: «Он здесь! Он спас меня? Почему он это сделал? Его голос не шëпот? Может… стоит поговорить с ним? Может хватит убегать? Может он не такой уж и страшный? Ну, по сравнению с ангелом Давида, ещё милый, — Лев, сглотнув нервный комок, осторожно посмотрел на лицо стоящего рядом, но увидел, что его закрывает капюшон, — Может хватит мне уже бояться? Всë это напрасно. Я… я просто трус, но могу стать лучше. Могу ведь?»