Тихий вечер в Крепости Меропид

— Я всё ещё не уверен, что это — хорошая идея. Несколько минут назад в тюрьме объявили отбой. Нёвиллет только пришёл в кабинет Герцога Крепости Меропид и топтался у стола. Ризли уже немного научился распознавать его эмоции, хотя вот прямо сейчас было и так понятно, что судья находится в некотором душевном раздрае. В его глазах читалось беспокойство, а в руках он мял какую-то тонкую папку с документами. Ризли снял ноги со стола, поднялся, обошёл стол, схватил судью за талию и привлёк к себе: — Ну ты же пришёл. Мог бы отказаться, сам знаешь. — Да… — Нёвиллет сперва отвёл глаза, но потом снова посмотрел в упор на Ризли. — Ты в курсе, что мне не всё равно. Для меня важно всё, что ты хочешь. И что лично я могу тебе дать. Ризли, конечно, сейчас предпочёл бы обойтись безо всего этого пафоса. — Угу. — ответил он, потянулся и потёрся носом о щёку партнёра. — Я рад, что ты здесь. Потом он быстро перехватил папку из руки Нёвиллета: — Это же мой сценарий? Нёвиллет снова отвернулся. — Да… Я даже не предполагал у тебя наличие писательской жилки… — Ахахаха! — Ризли рассмеялся так, что закинул голову назад, а потом снова прильнул к Нёвиллету и легко укусил его за шею. — Мне не надо быть писателем. У меня этого чтива — целый шкаф. Как-нибудь покажу тебе свою коллекцию порнографии. Я взял готовый рассказ и немного изменил его… — Коллекцию порнографии? — опешил Нёвиллет. — Зачем… — Ну хватит уже, Господин юдекс, смех сбивает с настроя. Ты же не забыл, где мы находимся? Люди здесь готовы отдать последние купоны за сочный комикс или пошлый рассказ. Нам даже не требуются поступления с поверхности, всё производят здесь. — похвастался Ризли. — Ну а я конфискую по мере сил. Не очень рьяно, но даже так читать не успеваю. — Хм. А я-то думал, откуда у тебя подобные фантазии… — Тебя это пугает? — серьёзно спросил Ризли. — Нет. — ответил Нёвиллет. — Просто я пока не понял, как мне к этому относиться. — Ну, есть только один способ узнать. — подмигнул ему Ризли. — Ты хорошо изучил сценарий? — Да. У Нёвиллета была фотографическая память. Однажды прочитав документы, он мог пролистывать в уме целые фрагменты судебных дел. Он, например, слово в слово помнил все показания свидетелей по делу Ризли, включая его самого. А чтению сценария он посвятил достаточное количество времени. Продираясь сквозь своё недоумение… Ризли называл себя преданной цепной собакой, и он действительно изо всех сил старался быть этой цепной собакой. Даже оказавшись с ним в постели, Нёвиллет всё равно ощущал эту иерархию. Как бы его любовник с ним ни шутил, как бы он ни был активен в сексе, он всегда соблюдал эту дистанцию с начальством, и Нёвиллет хотел бы понять, как ему это удаётся. Но что было самым плохим в этой ситуации, то, что Ризли ничего не требовал, не просил и не ожидал. Ему ничего не было нужно. Нёвиллет откуда-то знал: реши он завтра прекратить эти отношения, от Ризли не будет ни слова возражения, ни одного вопроса или упрёка. В этих обстоятельствах любая инициатива Ризли приобретала невероятное значение, какой бы странной она ни была. — Но у меня есть одно условие. — Нёвиллет вернулся из своих мыслей. — Я не буду использовать свою трость. Это чересчур травмоопасно. У меня есть другая идея… — Стой! — Ризли приложил указательный палец к его губам. — Пускай это будет сюрприз. У меня даже мурашки по спине побежали от того, что ты решил привнести что-то от себя. Ризли находился в приподнятом расположении духа. Уверенность была 50/50, Нёвиллет вполне мог бы и отказаться. О, конечно, он видел этот затуманенный взгляд, которым смотрел на него любовник. И слышал слова любви в его речах делопроизводителя. Всё это позволяло думать, что Господин юдекс пойдёт ему навстречу. К счастью, Ризли не ошибся… Он отстранился, вернулся за свой стол и покопался в одном из ящиков, доставая и выкладывая на стол предметы. — Здесь всё, что может понадобиться. Масло, антисептик и салфетки. — потом он отстегнул от пояса наручники. — Гвоздь программы! Он чувствовал напряжение судьи и пытался как-то разрядить обстановку. — Наверное, тебе лучше снять свою мантию. — Да… — ответил Нёвиллет и вышел из оцепенения. Он снял мантию и аккуратно повесил её на спинку герцогского кресла. Ризли тоже скинул плащ и пиджак, оставшись в одной форменной рубашке и брюках. Он подошёл к партнёру. — Можешь немного расстегнуть рубашку? — он открепил и снял накладной воротничок, а потом повозился с пуговицами и распахнул рубаху на груди у Нёвиллета. — Неофициально, но мне, почему-то так хочется… Нёвиллет не возражал. — Ах, да. — вспомнил он. — Я немного поправил твой текст. Вместо слова «осуждённый» и написал «обвиняемый». Так юридически точнее. Ты не против? — Нет, конечно. Я даже не подумал об этом. Осталась ещё одна одна мелочь: стоп-слово. — Ммм? — не понял Нёвиллет. — В течение всей этой игры мы можем выполнять свои роли, например, я могу умолять тебя прекратить, но это — часть сценария. Нам нужен особенный сигнал, если что-то пойдёт не так. В основном, он нужен для меня, но ты тоже можешь использовать его, если поймёшь, что хочешь всё это закончить. — Ясно. — кивнул Нёвиллет. — Что это за слово? — Да какое угодно. — Ризли осмотрелся по сторонам. — Как насчёт слова «чай»? Нёвиллет задумался, а потом ответил: — «Вингалет». — Хм… — Ризли покачал головой. — Интересно. А потом облизал губы и добавил: — Ты такой властный. Тебе идёт… Мы можем начинать. Нёвиллет испытывал волнение. Ризли явно вдохновлён и ожидает получить то, что хочет. Но что, если Нёвиллет не справится? Однако, тянуть было бы невежливо. Он обошёл стол и указал Ризли на место перед ним. — Подойди сюда. Ризли подошёл и встал перед столом, а Нёвиллет прошёлся перед ним. — Обвиняемому Ризли вменяется вина за совершение преступления… неповиновения властям с отягчающими обстоятельствами: последующим неуважением к cуду. — он повернулся и посмотрел в упор на Ризли. — Обвиняемый, ты признаёшь свою вину? Ризли стоял с руками по швам, опустив голову. — Да, Господин юдекс. Простите меня… — Извинений недостаточно. В наше время молодёжь позволяет себе слишком многое. Я скучаю по тем столетиям, когда такие проступки незамедлительно карались телесными наказаниями. Тебя следует высечь. Ты слышишь меня, обвиняемый?! — Нёвиллет повысил голос. — Да, Господин юдекс. — пролепетал Ризли заплетающимся языком. Он не притворялся. Он много раз представлял себе эту сцену, но даже и подумать не мог, насколько это будет круто. Сама ситуация и неумолимая фигура судьи заставили его трепетать. По телу гуляли волны мурашек, а колени дрожали от предвкушения. — К сожалению, комната для наказаний при суде уже утратила все свои полезные инструменты и атрибуты. Поэтому мне придётся импровизировать. Итак, обвиняемый Ризли, я приговариваю тебя к порке. В зале суда. — он подошёл к Ризли. — Твоим же ремнём. Сними его. Ризли глубоко вдохнул и начал расстёгивать ремень. Он не осмеливался посмотреть в глаза судье и старался держать взгляд на уровне его груди. В этой распахнутой рубахе было что-то непристойное и издевательское. Кажется, этот судья сам не уважал свой суд, ему было просто плевать на всё, и поэтому сейчас он сделает с Ризли что-то нехорошее… Ремень застрял, и его пришлось выдёргивать силой. Он так же, не поднимая взгляда, протянул Нёвиллету орудие наказания из плотной кожи с тяжёлой пряжкой, и судья взял его. — Развернись и спусти брюки. Ризли развернулся, расстегнул пояс и ширинку и стащил с себя штаны вместе с трусами, насколько позволили его высокие ботфорты, оголив ягодицы и бёдра. Член спружинил, вырвался из одежды и остался торчать вверх. — Ляг на стол. — приказал Нёвиллет. Ризли повиновался. Нёвиллет подошёл, задрал его рубашку до середины спины. — Руки за спину. Ризли почувствовал, как вокруг запястий сомкнулись наручники. Он лежал грудью на столе с голой задницей и ощущал себя абсолютно беспомощным. Это заставляло его тяжело дышать. Он даже поелозил по столу, чтобы потревожить соски через ткань рубашки. Движение отозвалось вспышкой удовольствия. Больше не происходило ничего. Нёвиллет и сам не заметил, как встал и уставился на «обвиняемого». Внизу живота быстро образовалось напряжение. Зрелище было очень волнующим, и он не мог понять, почему. Нагота или поза? Волосы у Ризли на ногах начинали расти ниже ягодиц, и круглая светлая задница просто притягивала взгляд. Внезапно ему в голову неизвестно откуда пришла мысль, что она просто напрашивается. Этого же не было в сценарии?! Сценарий довольно подробно описывал весь процесс порки тростью, с ремнём, возможно, что-то отличалось, но Нёвиллет сам выбрал этот инструмент, а значит, должен справиться с задачей. Он сложил ремень пополам и прикоснулся к ягодицам Ризли. — Сейчас я научу тебя уважению к суду. Он отвёл руку и с силой ударил сразу по обеим ягодицам. Дома он даже тренировал это движение, поскольку, в сценарии было упомянуто, что удары наносятся чёткие с одинаковой силой и ритмом. Ризли дёрнулся. Хотя он и ожидал, что будет больно, это было совсем не то, что пропустить удар на ринге. Кожа на ягодицах была нежная и нетренированная. Ризли не успел отойти от этого ощущения, как тут же ему прилетел второй удар, третий, четвёртый, пятый… Ремень охаживал ягодицы, попадая и ниже, по бёдрам с такой же тонкой кожей. Нёвиллет продолжал исправно наносить удары, внутри него ворочалось беспокойство. Всё ли нормально? Он правильно делает? Это действительно приятно? Ризли елозил на столе. Сперва он просто ахал, но со временем начал скулить. На ягодицах уже проступили розовые полоски от ремня. — Пожалуйста, Господин юдекс, пожалуйста! — в какой-то момент взмолился Ризли. — Что такое? — Нёвиллет прервался и наклонился к «обвиняемому». — Пожалуйста, не надо больше! Прошу вас, пожалуйста! Я всё понял… Эти слова странно подействовали на Нёвиллета. Откуда-то пришла мысль, что этому «мерзавцу» надо всыпать ещё. Он умолял его перестать, но Нёвиллет слышал обратное. — Ну-ну… — он потрепал Ризли по щеке. — Мы с тобой только начали. — Нет… пожалуйста! — лепетал «преступник». — Я больше не буду… «Что, если мне нужно остановиться прямо сейчас?» — подумал Нёвиллет. А потом вспомнил: «Стоп-слово». — Нет. — ответил он. — Это не обсуждается. Ты знаешь, что нарушил закон, и мой приговор обжалованию не подлежит. Он вернулся на свою позицию, размахнулся и нанёс следующий удар. И ещё, и ещё. — Аааа! — Ризли уже не сдерживался, вскрикивал и стонал в голос. Поза была неудобной. Он ложился то на одно ухо, то на другое, но лежать так было невозможно, так что он постоянно мотал головой. Задницу невыносимо жгло, горело и лицо, дыхание перехватывало от боли и от восторга. Он дёргался так, что член задевал за край стола, и каждый удар вместе с волной боли приносил и волну удовольствия. Он никогда не испытывал ничего подобного, но с самого начала откуда-то знал, что оно того стоит… Нёвиллет тяжело дышал. Он слушал крики Ризли и продолжал размеренно и чётко стегать его. Ягодицы и бёдра под ними уже приобрели ярко-малиновый оттенок, зад Ризли на столе ходил ходуном, а скованные кисти рук беспомощно дёргались. Он обратил внимание, что на коже начала проступать кровь. — Достаточно. — объявил Нёвиллет, подошёл к столу и положил ремень рядом с лицом Ризли. Потом он взял салфетку, открыл пузырёк с антисептиком, вылил на неё довольно много и принялся стирать кровь. — Мммм…— застонал Ризли. — Лежи спокойно. — сказал судья. — Сейчас я тебя освобожу. Он взял маленький ключ со стола и отомкнул наручники. Ризли тут же достал свои затёкшие руки, приподнялся и уронил на них голову. Нёвиллет подождал, пока он придёт в себя и приказал: — Теперь встань на колени. Ризли, шатаясь, выпрямился и, стараясь не запутаться в спущенных штанах, тяжело опустился на пол. Его мотало, и, когда Нёвиллет подошёл к нему, он схватился за его ногу, чтобы не упасть. Нёвиллет расстегнул брюки и достал член. — Это заключительная часть твоего наказания. Поможет закрепить урок. Открой рот. Ризли открыл рот и принял напряжённый орган. Всё ещё держась за ногу, он начал старательно сосать, как будто бы от этого зависела его жизнь. — Мммм… хороший мальчик. — Нёвиллет запустил руку ему в волосы. Нёвиллета и самого трясло. Не понятно было, что происходит, не понятно было, нравится ли ему этот процесс, но член ломило так, как будто бы он взорвётся прямо сейчас. Он посмотрел вниз на Ризли. Раскалённая задница Ризли сама по себе начала подмахивать процессу. Он спустил одну руку вниз и обхватил свой член. Нёвиллет заметил это. Тонкие пальцы схватили «обвиняемого» за волосы и задрали его голову прямо с членом во рту так, что они впервые за всё время экзекуции посмотрели друг другу в глаза. Взгляд у Ризли был совершенно затуманенный. — Я не разрешал тебе ласкать себя. Кажется, ты плохо усвоил мой урок подчинения. Придётся принять дополнительные меры. Встань! — резко произнёс он. Ризли вытащил член изо рта, схватился за край стола и кое-как выпрямился. Он надеялся, что его не занесёт так, что он растянется на полу. — Повернись и положи локти на стол. Ризли встал и бросил взгляд вниз на свой ярко-малиновый член, торчащий вверх. Он сделал, как приказывали и положил подбородок на сложенные ладони. Он слышал, как Нёвиллет открывает пузырёк с маслом, а потом почувствовал, как смазанные пальцы скользнули между его ягодиц… — Аааа! — заорал Ризли. Ощущения от манипуляцией с истерзанной задницей оказались такими сильными, что он чуть не отключился. Нёвиллет ввёл два пальца и немного подвигал ими, разрабатывая вход. — Мммм… оооо! Пожалуйста… пожалуйста… Господин юдекс… — Терпи. — сказал Нёвиллет сквозь зубы. Он пребывал одновременно и в странном оцепенении, и в какой-то суете. Он вытащил пальцы, смазал головку члена, переместился вплотную к Ризли, пристроился и начал проталкиваться вглубь. Ризли скулил и, кажется, бормотал уже что-то нечленораздельное. — Терпи. — повторил Нёвиллет. — Терпи, пока я не скажу. — Мммм… Наконец, он вошёл и начал двигаться. Откуда эта странная эйфория? Нёвиллет был без понятия. Его любовник, превратившийся в «преступника», вызвал странный эффект не только на уровне чувств, но и на уровне ощущений. Власть внезапно оказалась опьяняющей, а возбуждение — мучительным. Он размеренно двигался, но совсем недолго. Ещё немного, и… — Ты можешь кончить. — выдохнул Нёвиллет. — Слышишь? — он повысил голос. — Я хочу, чтобы ты кончил! Ризли услышал. Толчки его экзекутора так ярко отдавались внутри и снаружи, на пылающей коже, что ему стоило последнего самообладания держаться. И теперь он отпустил себя. Стоны переросли в крики, а крики в рычание. Он кончал так долго, что уже, кажется, потерялся во времени. Нёвиллет кричал от удовольствия где-то на краю сознания. Им не сразу удалось прийти в себя. Наконец, Нёвиллет вышел, и Ризли, пытаясь собрать себя, поднялся на руках на столе и встал, тяжело дыша. — Мы… закончили? — спросил судья. — Даааа… — выдохнул Ризли. — Ну как ты? — Я в порядке. — тихо ответил Нёвиллет. — В порядке… А ты? Ризли не торопясь принял вертикальное положение и осторожно натянул трусы, а потом и брюки. Он подошёл к Нёвиллету, обнял его и ткнулся носом ему в висок. — Да. Я в порядке… Ты… был великолепен. Я и не знал, что у тебя такой… актёрский талант… — Значит я не разочаровал тебя? — Нееет… — помотал головой Ризли. — Нееет… даже не думай об этом. Это… было… безумно ярко… Я уже хочу ещё… — Ты шутишь. — ответил Нёвиллет. — Это требует серьёзной подготовки. Заживать будет долго. — Ага… Но я всё запомнил… буду теперь бегать дрочить каждый час от этих ощущений… — Тебе надо поспать. — Мммм… ты останешься на ночь? — Если ты хочешь. — Я хочу. Если Господин юдекс меня простил… — Что? — Ничего, ничего. — Ризли разбирал смех, и пришлось насильно давить его. — Просто не могу перестать думать об этом. Я обожаю тебя… Нёвиллет замер. Неужели, теперь у Ризли появилась особенная потребность в нём? Он ничего не ответил, а только обнял своего любовника и положил голову ему на плечо.