One Right Now

♡ ♡ ♡ ♡ ♡

             Телефон завибрировал на столе, и Чонин, вытирая мокрые волосы полотенцем, вздрогнул от резкого звука. На экране высветилось имя: Хёнджин-хён. Улыбка появилась сама собой, за последние месяцы он привык, что такие звонки означают только одно: ещё один вечер в танцевальном зале, ещё одно «пошагово, смотри за руками» и ещё одна попытка почувствовать себя ближе к мечте.       — Алло?       — Ты свободен? — голос Хёнджина был живым, чуть торопливым, словно он уже спешил куда-то. — Отлично. Приходи в зал, я кое-что придумал. Покажу тебе.       И всё. Без пояснений, без подробностей. Таким Хёнджин был всегда: если загорелся идеей, то остановить невозможно. Чонин только усмехнулся, накинул худи и схватил рюкзак.              Внутри у него было это тёплое чувство, словно он действительно кому-то нужен — не просто как стажёр, не как будущий участник группы, а как младший брат, которого действительно ждут.       Когда он вошёл в знакомый зал, Хёнджин уже был там. С растрёпанными волосами, с бутылкой воды в руке и сияющей улыбкой. Музыка тихо фоном играла из колонок, просто забивая пустоту.       — Наконец-то! — воскликнул он, отрываясь от телефона. — Давай, разминайся. Сегодня у нас кое-что особенное.       Зал был всё тот же, с зеркальными стенами, запахом лака для паркета, музыкой, тихо гудящей из колонок. Но для Чонина всё это будто растворялось на фоне фигуры, стоящей в центре. Хёнджин.       Он смотрел, как тот поправляет волосы, поднимает футболку, чтобы вытереть лоб, и чувствовал, что краснеет без всякой причины. Уже не в первый раз он ловил себя на том, что залипает на нём слишком долго, слишком открыто.       До этого ему нравились девочки в школе, их улыбки на переменах, случайные взгляды и касания. Но всё то казалось бумажным, пустым. Теперь же… Хёнджин был другим. Живым. Настоящим. Каждое его движение на тренировке, будто магия. Каждый раз, когда он смеялся, закидывая голову, Чонин ощущал, что его собственное сердце будто подбрасывает кто-то изнутри       Разница между ними всего год, но Чонин видел перед собой целый мир. Хёнджин был примером, ролевой моделью, человеком, которого хотелось догонять и в ком хотелось растворяться.       «До ужаса красивый», — подумал Чонин и поспешно отвёл взгляд, будто его поймали на чём-то запрещённом.       — Ну что, готов? — Хёнджин повернулся к нему, улыбаясь так, будто это самый естественный жест на свете. — Сегодня попробуем связку под новый трек. Она не простая, но тебе понравится.       Чонин кивнул, пытаясь изобразить уверенность. На деле же он чувствовал, что уши горят, а ноги будто стали ватными.       «Нормально ли это?.. — в который раз мелькнуло в голове. — Влюбляться в друга, в старшего… в будущего мембера группы, где мы собираемся дебютировать вместе?»       Музыка заиграла громче, и они начали разучивать движения. Хёнджин двинулся первым, плавно, уверенно, с той лёгкостью, о которой Чонин мог только мечтать. Он попытался повторить, но сразу сбился, не выдержав темпа.       — Стоп, смотри, вот так, — Хёнджин подошёл ближе и коснулся его руки, поправляя угол локтя. Тёплые пальцы, лёгкое движение, и Чонин вспыхнул. Он резко кивнул, не решаясь поднять взгляд.       Они продолжили, но каждый раз, когда Хёнджин приближался, когда обхватывал его плечо, чтобы направить корпус, или клал ладонь на поясницу, показывая, куда сместить центр тяжести, у Чонина перехватывало дыхание. Он путался в шагах, сбивался, и чем больше старался собраться, тем нелепее всё выходило.       — Эй, не зажимайся, — Хёнджин рассмеялся и легко ткнул его в бок. — Ты двигаешься лучше, чем думаешь. Расслабься.       Но расслабиться было невозможно. Чонин снова поймал себя на том, что смотрит слишком долго. За линией плеча, за плавным изгибом шеи, за блеском глаз в зеркале. И снова отвёл взгляд, проклиная себя за то, что сердце будто отказывается слушаться.       Музыка крутилась по кругу. Они повторяли связку снова и снова, и каждый раз, когда Хёнджин оказывался ближе, Чонин ощущал, как у него предательски краснеют уши и дрожат пальцы.       — Вот, уже лучше, — сказал Хёнджин после очередной попытки и, не думая, потрепал его по волосам.       Чонин опустил голову, надеясь, что краснота на лице скрывается в тени от волос.       Когда музыка стихла, Чонин облегчённо выдохнул, но даже отдышаться нормально не получилось. Он чувствовал, как по щекам всё ещё гуляет жар. Он опустился на пол, вытянув ноги, и схватил рюкзак, лишь бы чем-то занять руки.       — Держи, — Хёнджин протянул ему свою бутылку с водой, даже не спрашивая. — Ты совсем раскраснелся.       Чонин неловко взял бутылку, стараясь не коснуться пальцев старшего, но, конечно, коснулся. Сердце тут же подпрыгнуло в груди. Он сделал пару глотков и вернул воду, надеясь, что выглядит хотя бы относительно нормально.       Хёнджин присел рядом, вытянувшись на полу, и, закинув голову назад, глубоко вздохнул. В свете тусклых ламп его профиль казался почти нереальным, чёткая линия челюсти, мокрые волосы, прилипшие к вискам. Чонин украдкой рассматривал его, а потом, спохватившись, отвернулся, боясь, что тот заметит.       — Ты быстро схватываешь, — сказал Хёнджин, лениво усмехнувшись. — Чуть больше практики, и будет идеально.       — Ага, — выдавил Чонин, глядя куда угодно, только не на него.       Хёнджин снова откинулся назад, положив руки на пол, а Чонин, напротив, всё ещё сидел напряжённо, будто готов был сорваться в любой момент.       Наконец, Хёнджин повернул голову и внимательно посмотрел на него.       — Ты сегодня какой-то дёрганный? — в голосе не было строгости, только мягкая забота. — Всё нормально?       Чонин вздрогнул, уткнулся взглядом в пол и почувствовал, как щеки снова заливаются краской. Он судорожно искал слова, но язык будто прилип к нёбу.       — Д-да, всё нормально, — поспешно пробормотал Чонин, не поднимая глаз. — Просто… устал, наверное. Хореография сложная, я не всегда успеваю за тобой.       Он знал, что звучит неубедительно, и сам же за это себя мысленно отругал. Но что ещё он мог сказать? Что сердце выпрыгивает каждый раз, когда Хёнджин касается его руки? Что он едва не спотыкается не из-за трудных движений, а потому, что залипает на улыбку?       — Устал, да? — переспросил Хёнджин с прищуром. Он чуть склонил голову набок, внимательно глядя на младшего. — Странно. Обычно мы танцуем более сложные связки…       Чонин пожал плечами, ещё сильнее уткнувшись взглядом в свои кроссовки.       — Ну… бывает.       На секунду воцарилась тишина. Потом Хёнджин вдруг протянул руку и легонько ткнул его в щёку.       — А краснеешь тогда от чего? — в голосе звучала улыбка, но глаза блестели с искрой интереса.       Чонин отпрянул, едва не уронив бутылку.       — Я?.. Н-не знаю, это просто… жарко тут.       — Жарко, да? — протянул Хёнджин, пододвигаясь ближе. Теперь он сидел почти вплотную, и Чонин чувствовал его тепло бок о бок. — Тогда почему ты краснеешь каждый раз, когда я поправляю твои движения?       Чонин сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Он отчаянно искал ответ, но слова застревали.       — М-мне просто тяжело сосредоточиться, — выдавил он и тут же пожалел.       — Хм, — Хёнджин наклонился чуть ближе, его голос прозвучал мягко, но с явной насмешкой. — Может ты просто сосредотачиваешься не на том?       Он говорил легко, будто в шутку, но в его взгляде мелькала серьёзность, от которой Чонин почувствовал, что его секрет почти разоблачили.       — Н-нет! — слишком резко воскликнул Чонин, отодвинувшись от него. — Я не… то есть, это не так…       Слова спутались, и он сам услышал, как жалко они звучат. Он тут же прикусил губу, чувствуя, что только сильнее запутался.       Хёнджин вскинул брови и коротко рассмеялся. Не злым смехом, а тем самым лёгким, звонким, от которого у Чонина всегда чуть перехватывало дыхание.       — Спокойно, — сказал он, чуть наклонившись ближе. — Я же даже ничего не утверждал. Только спросил.       — Просто… — Чонин попытался встать, но Хёнджин поймал его за запястье и легко удержал. — Просто я… Я не привык к таким тренировкам, вот и всё.       — Не привык? — Хёнджин придвинулся ещё ближе, их лица теперь разделяли всего несколько сантиметров. — Ага. Значит, если я сделаю вот так… — он скользнул рукой по его плечу, будто снова поправляя позу, — …проблема будет не в этом?       Чонин вскинул взгляд и почувствовал, что сердце готово разорвать грудь. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался. Лишь сдавленно выдохнул.       — А если вот так? — Хёнджин легко коснулся его подбородка, будто проверяя реакцию. Улыбка на его губах стала шире. — У тебя снова уши покраснели.       Чонин зажмурился и выдохнул сквозь зубы:       — Хён… пожалуйста…       — Что «пожалуйста»? — Хёнджин всё так же мягко дразнил, но голос стал ниже. — Перестать? Или продолжать?       Чонин не мог дышать. Каждое прикосновение, каждое слово будто вынимали из него силы, и в то же время разжигали что-то, что он сам не понимал до конца.       — Хён… я… — голос дрожал, и он сам слышал, как жалобно звучит.       Хёнджин чуть наклонил голову, глядя прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, но не холодным, скорее внимательным, слишком понимающим. Он подался вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние, пока их дыхание не смешалось.       Сантиметр. Ещё чуть-чуть, и губы коснулись бы.       Чонин замер, не в силах отвести глаз. Сердце стучало так сильно, что это ощущалось аж в горле.       И вдруг старший тихо усмехнулся.       — Знаешь, я ведь не собираюсь делать всё за тебя, — его голос прозвучал мягко, тихо, но в нём чувствовалась уверенность. — Если хочешь… сделай сам.       Он намеренно остановился, не двигаясь дальше. Его губы были так близко, что Чонину пришлось сжать кулаки, чтобы не дрожать.       — Твоё решение, малыш. Не моё.       Чонин сглотнул, не зная, что страшнее: рискнуть и поддаться этому ощущению или отступить и жить с мыслью, что упустил момент. Его пальцы невольно сжались в ткани худи, а дыхание стало прерывистым.       Чонин чувствовал, как весь мир сжался до этого одного мгновения. Ни зеркал, ни зала, ни музыки, только дыхание Хёнджина у самого лица.       Он боялся. До дрожи в руках, до того, что горло сжимало так, что невозможно было выговорить ни слова. Но ещё больше он боялся упустить этот шанс, который, возможно, не повторится.       Медленно, почти неуверенно он поднял взгляд. Хёнджин не отстранялся, продолжая смотреть прямо на него, спокойно и внимательно, будто давая пространство.       — Я… — выдохнул Чонин, но голос сорвался.       Он закрыл глаза, чтобы не видеть собственных сомнений, и робко, неуверенно потянулся вперёд. Его губы коснулись губ Хёнджина едва-едва, словно он проверял, не ошибается ли.              На миг ему показалось, что сердце перестало биться вовсе.       Хёнджин не двинулся, не усилил поцелуй — но и не отстранился. Он только чуть улыбнулся краем губ, позволив этому крошечному, неловкому жесту случиться.       Для Чонина же этот момент стал громче любой музыки. Мир качнулся, дыхание перехватило, и он отпрянул, мгновенно уткнувшись взглядом в пол, чувствуя, как лицо горит.       — Я… я не знаю, почему… — пробормотал он, сбивчиво, почти шёпотом. — Извини.       Хёнджин мягко коснулся его подбородка, заставляя поднять глаза. Взгляд его был совсем не насмешливым, скорее тёплым, с едва заметной серьёзностью.       — Всё хорошо, — тихо сказал он.       Хёнджин не отводил взгляда, изучая его лицо, словно хотел прочитать все мысли, которые Чонин пытался спрятать. Тишина между ними казалась оглушительной.       — Скажи, — тихо произнёс он, уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке, — тебе этого достаточно?       У Чонина тут же перехватило дыхание. Слова застряли в горле, а лицо вспыхнуло так, что казалось, его можно заметить даже при выключенном свете. Он хотел сказать «да», хотел уйти в сторону, спрятаться, но тело предало его. Он медленно, несмело покачал головой.       Хёнджин усмехнулся чуть теплее, чем раньше, и без лишних слов потянул его ближе. Его ладонь легла на затылок Чонина, и тот не успел даже удивиться, как их губы снова встретились.       На этот раз поцелуй был другим. Чуть дольше, чуть увереннее, но всё ещё осторожным, будто Хёнджин боялся спугнуть его. Чонин замер, а потом медленно позволил себе расслабиться. Сердце колотилось, но он уже не пытался убежать от этого чувства.       Хёнджин двигался мягко, но с какой-то спокойной уверенностью, давая понять, что он ведёт, но в любой момент готов остановиться.       Когда они отстранились, Чонин ещё долго не решался открыть глаза. Он всё ещё чувствовал его дыхание и тёплую ладонь на своей шее.       — Вот так, — шепнул Хёнджин, всё ещё улыбаясь, но теперь без дразнильных ноток. — Намного лучше, правда?       Чонин судорожно кивнул, не находя слов, и только сильнее спрятал лицо, будто надеялся раствориться прямо здесь, в этом моменте.       — Знаешь… — тихо начал Хёнджин, — я давно уже замечал, как ты смотришь на меня.       Чонин вздрогнул и резко поднял глаза, встретив взгляд, полный удивительной лёгкости и понимания.       — Э-это… — выдавил он, не находя слов.       — Не переживай, — улыбнулся Хёнджин. — Я всё понял. И ничего страшного в этом нет.       Он потянул его на себя и аккуратно обнял Чонина. Прикосновение было мягким, но уверенным. Чонин сначала напрягся, не зная, как реагировать, но постепенно расслабился в этом теплом объятии.       — Всё будет хорошо, — прошептал Хёнджин, — просто доверься мне.       Чонин почувствовал, как напряжение медленно уходит, как будто вместе с этим объятием исчезает страх и смущение. Он больше не пытался прятать лицо, не пытался сдерживать эмоции. Всё, что оставалось, это тепло Хёнджина, его спокойствие и ощущение, что рядом с ним можно быть собой.