Переспим?

Наконец, вся больничная рутина была окончена. На выходе из больницы парня встретили его друзья, которых оповестила о произошедшем Арина. Ромадов и Коряков взяли одиннадцатиклассника под руки, чтобы довести до дома. — Как тебя угораздило вообще так? — спросил блондин. Илья, все еще настороженный вчерашними сообщениями Кашина для Руслана, решил аккуратно отправить остальных по домам: — Пацаны, слушайте, видите же, как Рус вымотан, думаю, что лучше с ним позже всем встретиться. Коле явно не понравилась сказанное предложение, он тотчас начал возмущаться, но тут на сторону Корякова встал брюнет: — Парни, мне правда пиздец как приятно, но мне нужно отлежаться и немного побыть одному. Попрощавшись со всеми, компания разошлась в разные стороны, но Илья остался рядом с Тушенцовым. — Я провожу тебя до дома. — Да не надо, сам дойду, сейчас же все нормально. — Ладно, тогда начистоту, есть разговор. — Пошли тогда. Сначала друзья обсуждали какие-то насущные дела, парень не решался начинать разговор на такую щепительную тему, не зная, как на это отреагирует Руслан. — Слушай, это, конечно, не мое дело, но когда ты вчера отошел, то оставил на столешнице свой телефон и я увидел сообщение от Кашина. — Ну, мы просто общаемся, что такого? — Он приходил ко мне ночью. — Что? Только услышав это, Тушенцов почувствовал не разочарование, а накатывающую на него злость. Чтобы не выплескивать ее на своего друга, парень ничего не говорил, дабы успокоиться. Наконец, спустя несколько минут, он потер переносицу, после чего ответил: — Зачем он к тебе приходил? — Спрашивал насчет тебя. — И? — Я сказал, что ты ушел от меня еще давно и больше не приходил. Знаешь, я никогда его таким не видел, даже в школе. Такой нервный, агрессивный, я сразу же дверь закрыл, как договорил. Страшно под горячую руку попасть, хули. — Сука, и как ему смелости хватило после всего заявиться к моему другу… — прошептал одиннадцатиклассник. — Что? У вас что-то случилось? — Блять, ладно, я больше так не могу. Что за неделя откровений происходит, я уже заебся. Одно хуже другого. Мы встречаемся. Точнее встречались. — Ты гонишь? Но ты ведь мне говорил, что… — Да-да-да, я херовый друг и пиздабол. А что я должен был тогда сказать? Я встречаюсь с нашим преподом! Ахуенно, правда, Илюх? — Руслан, подожди, я даже не знаю, что на это сказать. — Сука, единственное о чем тебя предупреждаю — не смей никому говорить, даже Коле. Если кто-то кроме тебя еще будет знать об этом, я за себя не ручаюсь. — Я, конечно, предполагал, но это все так странно что ли. Почему «встречались»? Что случилось-то? — Поругались. — И все? Это же хуйня, помиритесь еще, Рус. — Илья, я не хочу даже в школу идти, потому что знаю, что он там будет. Ты не представляешь, что произошло. — Так расскажи мне. — Я не могу. — Ладно, не хочешь — твое дело. После подобных откровений между друзьями возникло какое-то напряжение, поэтому Илья потарапливал Тушенцова. Распрощавшись, брюнет, нащупав в кармане ключи, зашел в подъезд. Сердце снова кольнуло. Все эти места теперь напоминали лишь о нем. О Дане. Ради него парень бежал от матери, буквально отказался от нее, все для того, чтобы быть рядом с ним. А Руслана просто предали. Причем так грязно и подло, вонзили нож в спину, когда этого никто не ожидал. *** Квартира встретила одиннадцатиклассника тишиной. Казалось, словно тут не было никого очень давно. Слишком пыльно. Никаких предпосылок и весточек от женщины не было, что она собирается куда-то уезжать. Не оставила даже записки. Это лишь означало, что мама не рассчитывала на возвращение сына. От осознания стало еще больнее. Брюнет попытался набрать ее номер, чтобы выяснить хоть что-то, но в ответ: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже». Скинув куртку на пол, Руслан скатился по стене, подогнув колени, словно маленький ребенок. Ему просто хотелось вернуться в детство. К маме. В момент, когда летним вечером она читала ему какую-то бульварную литературу, пока парень лениво потягивался в постели. Да, может она и не смогла дать ему многое, но женщине удалось дать своему сыну любовь. Очень странную, непонятную, нестандартную, но все же смогла. Казалось, что только сейчас юноша начал ее понимать, хорошенько все обдумав. Его мать такой же человек, просто напрочь сломленный гибелью любимого мужа, она потеряла слишком много, после чего растила ребенка совершенно одна, несмотря на все сложности. Не сдавалась. А сейчас даже не удосужилась поздравить с днем рождения, банально — позвонить и узнать, все ли в порядке? Утекло слишком много воды. Как в один миг Тушенцов потерял почти все, что у него было в жизни? Он ведь так молод, но складывается ощущение, что хуже быть не может и все потеряно. Из-за тягостных дум начала жутко болеть голова, чтобы избавиться от этого, Руслан начал пальцами массировать виски, чуть прикрыв глаза. Краем уха, парень услышал, как кто-то приближается ко входной двери. В груди поселилась надежда, вдруг, это мама? Наконец, они смогут все обсудить. Подбежав к двери, брюнет посмотрел в глазок и увидел там… Кашина? — «Сука, да когда он меня оставит в покое?». Раздался стук, но парень решил сделать вид, что дома нет никого. — Руслан, я знаю, что ты там. Я видел, как ты заходил в подъезд. Открой, прошу. Что мне нужно сделать, чтобы ты меня простил? Клянусь, я не виноват в этом. Слишком поздно все осознал, молю, просто открой! Еще раз поговорим. Я готов на коленях ползать, только выслушай. Почему не дал мне даже шанса договорить? Сразу заблокировал везде. Хотя знаешь, мне похуй, я готов до ночи сидеть тут. Все так же продолжая смотреть в глазок, Тушенцов увидел, как рыжий сел, облокотившись спиной на дверь. — «Даже свое пальтишко дорогущее не побоялся замарать, растет на глазах, вельможа». — ухмыльнувшись, подумал про себя одиннадцатиклассник. Мысль о том, что человек, от которого сердце буквально разрывалось в груди находится так близко, не давала покоя. Их разделяло ровным счетом почти... ничего? Только обида парня не давала вновь подпустить Данилу к себе. Аккуратно и почти бесшумно, Руслан сел так же, как и Даня, представляя, что они сейчас сидят спинами друг к другу. Только вот преградой была лишь дверь, которую брюнет открыл бы только через свой труп. Спустя пару минут молчания, Кашин продолжил свой монолог: — Я ведь прекрасно знаю, что ты где-то рядом. Наверное, сейчас стоишь и слушаешь, что я распинаюсь тут, как идиот. Но заслужил это. Знаю, что виноват. Пойми, что в делах отца я был лишь пешкой, он манипулировал мной, как хотел. Я даже не знал тебя, поэтому ради огромных денег, конечно, согласился. А кто на моем месте отказался? Вот ты бы отказался? Хотя знаю, что да. У тебя есть воля, чувства. А у меня ничего из этого не осталось. Я слишком многого лишился собственноручно, поэтому уже терять нечего и чувствовать тоже. Ты единственный, кто показал мне что-то светлое и хорошее после той трагедии. Умоляю, скажи хоть что-то. Именно в этот момент брюнет понял, что воли никакой у него тоже нет. Если он ответит, то автоматически проиграет, но было уже все равно. Парень нашел в себе силы вымолвить негромкое: — Что-то. Послышалось, как по ту сторону рыжий резко оживился и начал снова неистово долбить кулаками по двери: — Боже, мне послышалось или ты что-то мне ответил, Руслан? Господи, я умоляю. Сука, не видишь, что без тебя с ума схожу? Открой! — Нет. — Что ты за человек такой? Я хуй знает сколько уже стою тут, а ты просто молчишь? — Ты здесь от силы пару минут. Если все сказал — уходи. Нам больше нечего обсуждать. — Даже после услышанного ты не дашь мне шанс? — Все кончено, Дань. Наши отношения тянут обоих на очень глубокое дно. Я просто устал. Мне нужна настоящая любовь, без всей хуйни. Как мне жить дальше, зная о том, что все это было не по-настоящему? — Я откажусь от наследства.