Со всеми чувствами

Они давно жили вместе. Делили завтраки, обеды и ужины, читали одну газету, рассуждали на одинаковые темы. Дышали одним воздухом. Спали в одной кровати. Сначала – совсем редко, со смущением, тихим страхом. Мыслями: не то, не так, а что подумает? Потом – чаще. А теперь, вот, каждый день. Это было спокойно, без шершавой тревоги, правильно. И, в конце концов, они делили один сон на двоих. Жалея, что пробраться в кошмары друг друга невозможно. Уильям медленно вдохнул морозный воздух, съежился под плавными потоками. Кожу кололо, но… вряд ли это волновало. Он не курил, все пытался бросить. Сам на себя злился: давно пора, легкие не железные, да и здоровье последнее время подводило. После нескольких сигарет он натужно кашлял. И получал тревожные, полные беспокойства взгляды Шерлока. В один день пообещал: брошу. И честно пытался исполнить обещание. Даже слова брата вспоминал. Тот тоже жаловался на его курение. Вздыхал. Ругался. Уильям сейчас, вот, тоже ругался. Сам на себя. Что ж ему, сложно было? Так что сигареты тлели, дым в легкие не поступал, а тихий зуд от нехватки курения постепенно утих. Стало совсем холодно. Весна прятала в вечерних часах прохладу, будто стесняясь; Уильям все чаще сравнивал себя с весной. Красиво ли, глупо ли… Подобные сравнения – романтизм. В какой-то момент балконная дверь приоткрылась, впуская гостя. Уильям закрыл глаза. – Простудишься ведь, – пробурчали над ухом. Шерлок заботливо взял за плечи, притянул к себе. Оставил на макушке мягкий поцелуй. Уильям вздрогнул. Он не привык, совершенно не привык. Такие проявления нежности поначалу пугали, потом смущали. Но Шерлок был терпелив. И нежен. – Пойдем, – шепнул. – Нечего тебе тут киснуть. Мориарти позволил себя увести. Он многое позволял: покупать газеты, выводить на прогулки в парк, готовить завтрак, обнимать при кошмарах… Целовать. Вот как сейчас. Шерлок плавно вел его в спальню, держа за холодные руки. Он смотрел своими удивительными глазами прямо в душу. Забирался в нее, словно кот на подушку, и грел. Отогревал холодное сердце, навеки, кажется, покрытое льдом. Но лед имеет свойство таять, пусть и спустя много лет. – И вот я снова не понимаю твоих дум, – пожурил Холмс. – Поделишься? – Да чем тут делиться. – Улыбка вышла рваной, скомканной. Уильям хотел было признаться, но передумал. Затем зажмурился. – Шерли, ты… – М? Мориарти стыдливо отвернулся. Покрылись румянцем щеки. А взгляд напротив наполнился такой безграничной нежностью. Шерлок, не дойдя до кровати, стиснул Уильяма в объятиях. – Ты как кот, – прошептал Уильям. Удивление мужчины посмешило. – Залез мне в душу и свернулся клубком. И выгонять тебя не хочется. – Боги, Лиам… – фыркнул от смеха Шерлок. – И какой же я кот? Пушистый хоть? Уильям сделал вид, что задумался. – Черный. Большой. И лапы мягкие. Такие коты обычно греют холодными вечерами. – Откровения лились сами собой, без препятствий. – Но когти у тебя острые. Шерлок смеялся. Как большой ребенок, счастливо, будто получил долгожданную игрушку. А затем поцеловал. Вышло тягуче, тепло. Руки залезли под ночную рубашку Уильяма, провели по спине, согревая. Мориарти выгнулся навстречу, ответил на поцелуй. Нежность перетекала в страсть, тепло сменялось жаром. Воздух стал пропадать, по внутренностям будто растекся густой сироп. Они сели на постель. Шерлок поместил на своих коленях Уильяма, как будто делал это всегда, настолько движение вышло естественным. Мориарти не сопротивлялся, позволяя вести. Он опустился губами на шею, прижался всем телом. Ему не хватало. Хотелось больше. Шерлок держал крепко, казалось, его руки везде: на спине, в волосах, на щеках, стягивают рубашку, штаны… Смущение все-таки прорвалось на щеки. Уильям дрогнул, посмотрел загнанно. – Мы?.. – Не хочешь – прекратим, – тут же отозвался Шерлок. Ни доли сомнений: – Хочу. Ласка возобновилась. Его перевернули на спину, чмокнули в губы. Без контекста, без страсти, совсем легко. Шерлок дальше не заходил: легонько гладил спину, целовал в щеки. Лиам не выдержал. Брови сошлись на переносице. – Шерли. Ну. – Понял. Поцелуй. Еще один. Долгий, мокрый. Язык пробрался в чужой рот, наполнил собой. Уильям задумался о контроле, но тут же отбросил мысли. Что они, чужие друг другу? И, будто назло своим сомнениям, тихо простонал. Шерлока как током ударило. На секунду сжались на боках его руки. – Лиам, ты… в могилу меня сведешь. Уильям тихонько хмыкнул. Он знал о своем влиянии на Шерлока. – Я люблю тебя. Ой. Он, кажется, этим признанием окончательно уничтожил выдержку именитого Шерлока Холмса. Чаще, что ли, признаваться? Слишком уж приятно видеть чистый восторг во взгляде и чувствовать усилившееся желание. Потому что в следующую секунду Шерлок стянул с любовника надоевшую рубашку и… замер. Лиам лежал перед ним раскрасневшийся, на груди и щеках расцветали алые бутоны смущения. Глаза влажно блестели. Красивый… Такого – взять и любить, со всеми чувствами, чтобы таял от удовольствия и молил о большем. Видимо, догадавшись о мыслях Шерлока, Лиам рвано выдохнул и закрыл глаза правым предплечьем. – Шерли… Давай же. Холмс едва не взвыл. Прижался к чужим губам с трепетом, оглаживая руками нежные бока. Лиам завозился; было щекотно. Шерлок осторожно перешел поцелуями на шею, спустился ниже, к плечам. Лизнул тонкую ключицу. Не выдержал – прихватил зубами. Наверняка завтра Уильям будет рассматривать следы их любви с гордостью. Поворчит тоже, но больше для дела. Они последнее время все чаще кусали друг друга, и если Мориарти поначалу сильно стеснялся, боялся лишний раз показать, как ему хорошо, то позже раскрепостился. Разрешил себе не скрывать стонов, и Шерлок их слушал бы вместо музыки. Его возбуждал голос Лиама, невозможно возбуждал. И поэтому сейчас он спустился еще ниже, вобрал в рот правый сосок. И… – Ш-шерли… Лиам всхлипнул, цепляясь за плечи любовника. Задышал чаще, чувствуя ласку языка. Шерлок водил языком по кругу, то прикусывая, то зализывая. Уильям млел. И надо бы ответить, приласкать самому, но его плавило, и казалось, что на улице жаркое лето, зной, и ничего не спасает. А ведь Шерлок еще не… Еще… Почувствовав язык там, Уильям вскрикнул. Вцепился со всей силой в простынь, застонал во весь голос. О боже, боже, боже. Шерлок взял в рот головку, посасывая, затем лизнул всю длину. Он не помогал себе рукой, но ощущения Уильяма просто уничтожали, рвали на части. Холмс не заглатывал целиком, и в какой-то момент его стало так мало, захотелось больше. – Хватит, Шерли, иначе я… Шерлок тут же выпустил член, подтянулся на локтях. – Все в порядке? Мне продолжить? У него самого все горело внизу, ужасно хотелось прикоснуться к себе, но Лиам перед ним отчаянно кусал губы и смотрел умоляюще. Говорил без слов: да, пожалуйста, родной, ты только продолжай. Ты только не останавливайся. Но ненадолго все-таки пришлось остановиться. Шерлок быстро, как только мог, нашел в ящике шкафа специальное масло, вернулся к дрожащему Уильяму, который лежал перед ним, точно произведение искусства. Статуя греческого бога. Его грудь поднималась-опускалась, сочащийся смазкой член касался живота, пальцы на ногах подрагивали. Холмс чуть не кончил от одного только вида. Он так любил его. Быстро вылив масло на пальцы, Шерлок провел ими по сжавшейся дырочке. Лиам вздрогнул, прикусил губу. Они уже делали это, но в основном ограничивались петтингом. Их первый раз и вовсе прошел не особо удачно: Шерлок не знал, как правильно, было больно, плохо, пришлось потом плачущего Уильяма успокаивать. После позорной неудачи Холмс изучил кучу литературы, краснея, словно подросток. Зато потом у них получилось лучше. Сейчас, вот, первый палец вошел легко, Холмс, успокаивая Лиама, потянулся к его губам. Уильям охотно ответил, стараясь сконцентрироваться на удовольствии, а не на боли. Постепенно добавился второй палец. Они никуда не спешили, хоть и хотелось уже взять, почувствовать желанную узость. Комфорт любимого – на первом месте. Они не животные. Спустя некоторое время Уильям окончательно расслабился, впустил третий, четвертый палец. Мышцы охотно принимали Шерлока. – Лиам? – Давай, – шепнул Мориарти. – Все хорошо. Я хочу тебя. Рыкнув, Шерлок стянул брюки и нижнее белье. Устроился точно напротив Лиама, мазнул головкой по дырочке. По телу будто искры прошли. Более не медля, Шерлок утянул Уильяма в поцелуй и одним движением вошел. Родные руки схватили Холмса за плечи. Секунда – и, удостоверившись в комфорте партнера, Шерлок сделал первое движение. Повторил. Уильям со стоном выдохнул, зашептал какую-то нежную чушь, что-то про любовь, удовольствие и теплоту. Шерлок не вслушивался, у него искры перед глазами, алая пелена. И лицо напротив – любимое, прекрасное лицо. Они подстроились под темп друг друга. Дышали одним воздухом, но его не хватало; хотели большего, но уже было много. Уже была – любовь. – Шерли, Шерли, – в полубреду зашептал Уильям. Протянул руку, пытаясь схватить чужую. Шерлок тут же все понял, мягко обхватил пальцы, переплел со своими. Подумал было – вот бы поцеловать, но мысль смел громкий стон. Мориарти больше себя не сдерживал. Оргазм начал накатывать волнами. Предчувствуя скорый конец, Шерлок ускорился, лаская в такт толчкам член любовника. В ушах зазвенело, он, вроде бы, говорил о чем-то, точно глупый бред, хотя Уильям ему даже отвечал. Толчок, еще… В глазах потемнело, а затем взорвались звезды. Они кончили одновременно, с именами друг друга на устах. Ошарашенные, опустошенные. Счастливые. Некоторые время лежали в тишине, слушая дыхание. Уильям перетек на грудь Шерлока, смазанно попытался поцеловать. Промахнулся. Холмс хмыкнул, взял Лиама за подбородок и притянул к себе. Вставать не хотелось совершенно.