Monsoon

Дожди это хороший повод для Фэн Синя не уезжать домой. Раньше им приходилось придумывать оправдания. Последний поезд ушел и давно стемнело, такси стоит дорого, утром будет легче добраться до работы. Иногда оправданий не находилось, и они, не прикрытые ложью, просто делали вид, что так и надо, что Фэн Синь не уехал к себе. Теперь за дверью стеной стоит дождь, который вряд ли закончится к полуночи. Они остаются дома. Они не делают ничего особенного. Ужинают. Фэн Синь выпивает бокал вина, Му Цин отказывается. Вместе моют посуду. Му Цин не может сидеть на месте, поэтому продолжает заниматься небольшой уборкой, разбирает стирку, бумаги на своем столе, хочет включить пылесос, но вспоминает, что уже поздно. Фэн Синь сидит на диване, потому что ему нечем особо заняться в чужом доме, и наблюдает за его суетой. — Му Цин, — тихо говорит он. — Сегодня был долгий день. Отдохни. Му Цин действительно устал, поэтому слушает его, но, конечно, не сразу: сначала он протирает стол, поправляет полотенца и только потом садится рядом с ним. Фэн Синь смотрит на него, не скрывая улыбки. Му Цин серьезен, но это не совсем правда: уголки его губ расслаблены, он не хмурится. Фэн Синь знает это выражение лица (он знает их все). Он садится ближе к краю и тянет Му Цина на себя, укладывая его голову на свои колени. Му Цин сопротивляется, но только первые пару секунд. В конце концов он ложится и смотрит на Фэн Синя недовольным взглядом снизу вверх. — Что уставился на меня? — спрашивает он. Фэн Синь усмехается. — Просто, — говорит он. Поднимает руку, чтобы заправить волосы Му Цина за ухо. Потом коснуться его щеки, отчего тот морщится. — Почему я не уехал сегодня? — вдруг спрашивает он. «Я даже не знаю, почему ты снова здесь оказался» не говорит Му Цин. Они не поднимают эту тему. Просто каждый раз находилась причина, почему Фэн Синю стоило зайти, а потом никогда не находилось причины, по которой ему стоило уехать. — Не знаю, — говорит Му Цин (это ложь). — На улице дождь. Фэн Синь снова усмехается. Это не та улыбка, которую он демонстрирует часто. Это снисходительная усмешка: он позволяет Му Цину игнорировать то, что лежит перед ними на ладони. Пускай Му Цин продолжает делать вид, что ничего не происходит, но Фэн Синь… ему хочется коснуться. Не искать оправданий остаться, когда пройдет сезон дождей. Он позволяет себе в этот раз: снова прикасается к его лицу, ведет линию от виска до уголка губ, останавливается; наблюдает за Му Цином, но тот ничего не говорит, поэтому Фэн Синь повторяет: висок, щека, уголок губ. На кончиках пальцев ощущает чужое дыхание. Замирает вместе с ним. Их взгляды встречаются на мгновение. Му Цин встает. — Пора спать, — говорит он. — Завтра рано вставать. Он уходит, почти. Фэн Синь берет его за руку, останавливая. Он подходит ближе и встает напротив, с его лица не исчезает всё та же усмешка. — Постой, — тихо просит он. — Давай побудем так ещё немного. Му Цин остается. Он редко делает то, о чем его просят, Фэн Синь пользуется этим моментом. Он кладет ладонь ему на шею, мягко растирая местечко под ухом. Му Цин отводит взгляд. Они никогда не позволяли себе подобного, хотя между ними, как будто бы, давно все очевидно. Они не друзья — они никогда не были друзьями. Но они не меньше чем друзья, но и не больше. Они зависли где-то между — два человека в поиске причин, почему им не нужно расставаться сегодня ночью. Му Цину сложно даются такие вещи, Фэн Синь знает. Поэтому он говорит, прежде чем сделать. — Я тебя сейчас поцелую. И целует. Му Цин упирается руками в его грудь и несильно отталкивает, только чтобы спросить: — Ты уверен? — Что плохого случится, если мы поцелуемся? Му Цин всегда в поиске плохого, которое может с ним случится. Он не находит, что ответить, его руки соскальзывают вниз. Фэн Синь кладет теплую ладонь ему на шею, притягивает к себе и целует снова. Это ощущается хорошо. Как вино, которое пил Фэн Синь, как сигарета, которую Му Цин выкурил час назад. Это ощущается как возвращение домой. На талию Му Цина ложится ладонь; он вздрагивает, но не отступает. Кладет руки на чужие плечи, сжимает — набирается сил перед последним шагом — и мягко тянет в сторону спальни. За окном все ещё идет дождь. Простыни холодные. Кожа Фэн Синя горячая. Му Цин прячет себя в нем, в одеялах, боясь показаться, Фэн Синь позволяет ему это. Снимает с себя рубашку, футболку Му Цина не трогает. Но не может удержаться: оставляет маленький поцелуй на его коленке, когда снимает с него белье. — Прекрати, — шепчет Му Цин. Они еще ничего не сделали, а он уже задыхается. Фэн Синя это веселит, но он не позволяет даже намеку на улыбку появится на его лице — он знает, что вылетит за это из постели немедленно. Они даже не включают свет. Он остается обнаженным и нависает над Му Цином, который одергивает свою футболку пониже. — Всё в порядке? — тихо спрашивает он. — Да, — Му Цин кивает. — Да, я просто… Не знаю. — Хорошо, — Фэн Синь оставляет поцелуй на его щеке. — Это нормально. Это нормально. Они давно к этому шли. К поцелуям в темноте и касаниям под одеялом. Что-то давно зрело между ними, и теперь это: поцелуи на бедрах, разведенные колени, румянец на щеках, мягкие звуки, покидающие рот Му Цина, когда Фэн Синь склоняется над ним. Он осторожен; Му Цин дрожит от каждого касания. Но он послушен, он подставляется и подстраивается. Обнимает, когда Фэн Синь движется над ним, оставляет несколько быстрых поцелуев на его шее, напрашивается на ласку. Он получает то, о чем просит: мягкий шепот на ухо, и поцелуй в уголок глаза, и несколько резких толков — и несколько нежных вслед. Это ново, и это знакомо одновременно. Это все ещё они: два человека, не нашедших причин не быть вместе этой ночью. Эти касания и эти поцелуи новые для них, но это все ещё они. Их касаются руки и целуют губы, которые они знают. Эти голоса им знакомы. Это место — место, где они уже сотни раз оставались вдвоем, где снова запер их сезон дождей. Пока за окном идет дождь, двое остаются дома.