Лондонская Пыль

      Лондон. В Китае, как и во многих соседствующих с ним азиатским странах, едва ли не на каждый вопрос о столь романтичном месте грубо отмахиваются Тауэрским мостом, Биг-Беном или, за редким исключением, BBC вещанием, бесконечно перебиваемым радиопомехами, не настолько людям интересна история или культура города. Конечно, если речь идет о более консервативных представителях, наверняка разговор все же свернет к Гонконгу или отказу в обороне Шанхая, но то будет читаемый холод, демонстрирующий отчужденный китайский менталитет. Сам Бай Чжу едва ли поддерживал подобное, он был рожден в Сычуани, негусто населенном, не сильно приятном и процветающем районе поднебесной. Он попал в разгар эпидемии птичьего гриппа, который навязчивыми черными ветрами гулял по всей Азии и который заразил его дом, поставив чумную метку на ветхую калитку, заклеймив обитателей запахом пропавших овощей — потому с детства он насмотрелся на опасливо сверкающие глаза, зрачками сопровождающие каждый тяжелый шаг, брезгливо сужаясь на шумный кашель. Чаще всего детские, но боже, до сумасшедшего отблеска полнившиеся недоверием, порой страхом, совершенно неподходящими для кукольных, по детски простых, округлых лиц. Тогда Бай Чжу сравнивал их со зверьми, сейчас же — с простыми ребятами, подражающими пугливым взрослым. Не такой пример нужно подавать, нет!

17 число. Май.

      К северу от Темзы, чуть отойдя от побережья, в Ламбет находилась квартира, ныне на двери которой красовался распечатанный на дешевой бумаге баннер: «Частное Детективное Агентство "Белая Змея"». На балкончике — что бы не сказать доске сомнительной прочности — третьего этажа стоял человек, ловящий запах из прачечной внизу здания, нет, даже не бытовой химии или, по обыкновению едкого, стирального порошка, а запах стирки, самой настоящей английской стирки. Сейчас пятый час утра, но погодя до восьми, откроется ресторан на другой стороне улицы, раздастся запах завтраков: яиц, бекона и консервированной фасоли, как это обычно бывает, но перед этим, в стеклянную дверь торопливо зайдет одинокая фигура. Бай Чжу приметил его едва заехав: человек в неопрятном пальто каждое утро пингвиньей походкой спеша заходит в стеклянную дверь, всегда становясь первый клиентом на дню и всегда заказывая изюмный пудинг. Без шуток, изо дня в день на этой улице стоит почти рождественский запах! Мокрые салфетки и плам-пудинг. Чуть сведя брови к переносице, Бай Чжу щурился на солнце, его глаза были карими, как он считал, но стороннему наблюдателю часто хотелось это оспорить, к примеру сейчас, на солнце, радужка Бай Чжу казалась много светлее, отдавая копалом. Вкупе с узкими от утренней яркости зрачками, глаза становились в самом деле змеиными. А вот в темноте импровизированного офиса, так же служащего жилым пространством единственного сотрудника, в зеркало порой смотрели два зрачка обрамленные уже рубиновым цветом. Наконец, замученный сырым воздухом, человек зашел внутрь.       Это была небольшая квартирка под самой крышей, считая кухню — три комнаты, одна из которых была завалена хламом прошлого владельца и, скорее, являлась кладовой с кладезю холстов, чья поверхность была посрамлена слоями красок, старательно нанесенными художником в попытке запечатлеть тонкость творческой души, терзания отличного, идейно чуждого, разума. Но то было четно, и в итоге остались лишь лохмотья на деревянных рамах, да кисточки, теряющиеся между половых досок. Кухня была объединена с гостиной, помещение со стенами в пять-шесть уверенных шагов, кухонный гарнитур которого был установлен по правую сторону, выстроившись от двери из узкого, до клаустрофобии, коридора, до двери на балкон. Прислонившись к левой стене стоял двухместный зеленый диван, перед котором расположился обеденный стол, с краю заваленный выпусками газет за прошедшие пару дней и вырезками из собственной колонки, которую Бай Чжу вел из нужды в некотором заработке, прижатыми к деревянной поверхности старым проводным телефоном, возможно уже превратившемся в нерабочий мусор. Последней, непосредственно главной в квартире комнатой, был кабинет, что представлял из себя старое ковровое покрытие в окружении тускло-желтых обоев и одинокий письменный стол — темно дубовый, не побоюсь этого слова, эпатаж — тяжелый и изрезанный рельефами с изображением птичьих крыльев.       Бай Чжу не был ипохондриком, но то и дело нападающая бессонница становилась назойливой помехой, мешающей нормальному распорядку дня. Не являясь врачом, но фармацевтом с докторской степенью, он еще во времена обучения и практики в Швейцарии начал замечать за собой возрождение детской привычки: чрезмерное внимание к самочувствию. Но если прежде это было более чем объяснимо, все же грипп крепко подкосил здоровье мальчика, отчего к нему требовалось особое, лелейное, отношение, то в настоящем времени это можно было списать лишь на шалящие от редакторов нервы. Слава богам, что вскоре с этой писаниной о пейзажах будет покончено, по крайней мере на это есть надежда. Конечно, как человек образованный, Бай Чжу мог бы устроится в какую-никакую фармакологическую компанию, но дело было в том, что многие подобного рода предприятия балуются перепродажей просроченных или бракованных лекарств, спонсорством сомнительных лабораторных исследований и, что стало обыденностью, крайне странными сотрудничеством с Индийскими партнерами — где партнерством можно назвать разве что оплату проживания амбассадоров. Он же, с некоторых пор, старался избегать своей «серой морали», это была одна из тех сторон, которые он скрывал даже от своего отражения, но которая неизменно тенью отбрасывалась за его спиной. Проработав в одном филиале такой компании до второго года, когда Бай Чжу все еще находился в Швейцарии, обстоятельства сложились так, что он следил за приемом препаратов одной девочки, которой только исполнился первый десяток, но та, по злой шутке судьбы, была больна крайне агрессивным раком — раком головного мозга — отчего день за днем гасла на глазах, порой от боли теряя даже способность думать или помнить, забывала имена лечащих врачей, медперсонала, названия предметов и мест, одним словом — зомби. Ей, как безнадежной пациентке, надежду давали лишь экспериментальные средства, предлагаемые уж очень обеспокоенными врачами, что за эксперименты, конечно, не уточнялось. Бай Чжу в то время в своем сердце хранил грандиозные идеи, амбиции, сейчас то он понимал, что те пытки, которые пришлось перенести этому беспризорному чаду, не стоили не единой строчки в отчетах, которые ему дали прочитать в обмен на молчание. А ведь он мог сказать, сделать ее последние дни хотя бы немного спокойнее, мог.       День шел медленно, к полудню пришлось в очередной раз ехать в редакцию, закрывать оставшиеся вопросы увольнения, в этом году май был особенно дождлив, потому необычно душен, оттого всяческие допросы и придирки его, уже бывших, коллег отзывались клокотанием под ребрами. Ближе к шестому часу вечера, Бай Чжу смог найти в себе силы для позднего обеда, с мая по июль особое предпочтение отдавалось тушеной баранине с овощами и картофелем, однако сегодня, ввиду температурных условий и плохого сна, не располагающего к хорошему аппетиту, выбор пал на простой сладким омлет, в подаче со шпинатом — вполне сбалансированное блюдо. Что действительно было замечательно в этой стране — подход к каждому приему пищи, несмотря на историческою страсть к легким перекусам, в традиционной Английской тарелке было все необходимое, это Бай Чжу ценил прежде всего, порою даже прежде вкуса. И стоило ему сесть за стол, как из соседней комнаты, сквозь картонные стены, послышался звонок телефона, рабочего, номер которого был написан аккуратным калиграфичным почерком на визитках."Да неужели?", — как гром среди затянувшейся засухи, вот бы они не ошиблись номером как в прошлый раз, лишь бы это был клиент, задержавший свой взгляд на неброском буклете. Стремительно подойдя к столу и подняв трубку, по другую сторону раздался сильно искаженный плохой связью голос, сначала казалось, что звонивший находится в глуши, тем не менее сбоев или пробелов в речи не было. — Здравствуете, это частное детективное агентство? Я правильно позвонил? — Да, все верно, это детективное агентство "Белая Змея", чем можем быть полезны?       В голосе, несмотря на в крайней степени плохой звук, угадывался не сильно старый мужчина, даже молодой, в интонациях и темпе проскальзывала тревога, сомнение… Хотя, прислушавшись немного сильнее, это скорее было похоже на сильное разочарование в чем то, досаду. — Слушайте, тут в Баттерси, на Уиндерс-роуд, уже не в первый раз замечаю, как в переулке рядом с моим домом шныряют крайне подозрительные люди, они сначала заходят за угол, при этом постоянно оглядываясь, затем через несколько минут пулей оттуда вылетают. Я думаю там торгуют веществами или что-то подобное. Вот и началось: невнятные объяснения и, возможно, намеренно скрытый голос. — Боюсь, если Вы заметили торговлю наркотиками, то Вам стоит сообщить об этом в правоохранительные органы, я не сотрудник полиции и не могу провести обыск или арест. Даже если я обнаружу… — мысль была прервана резким вскриком из телефонной трубки. — Да-да, я в курсе! Тут, черт, дело в том, что… — послышался шумный вздох, затем звук удара кулаком о что-то металлическое и небольшая тревожная пауза, — я ведь уже обращался, писал жалобы, но тут ничего не нашли. Вот если бы у меня были улики: фотографии или записи, то я мог бы написать заявление, для этого я и позвонил вам. Это срочно, к какому времени вы подъедете?       Человек был раздражен, от резкого стука Бай Чжу дернулся, с каждым словом напрягаясь все сильнее, набивая голову звоном свинцового колокола, странно обостренная интуиция ему подсказывала, что ночь обещает быть интересной. Служители порядка не могли узнавать информацию откровенной слежкой, она была незаконна, любые материалы полученные подобным путем не смогут быть рассмотрены в суде, однако, если нечто попадет на камеру как бы случайно проходящего мимо свидетеля — это другой разговор. К подобному прибегали часто, порой даже сама полиция, полезно иметь третью сторону под рукой, лишняя пара глаз, оказывающаяся в нужное время в нужном месте. Но Бай Чжу предложение казалось странным, сам человек, возможно, находился не в самом адекватном состоянии, такая спешка и столь смутно сформулированный запрос, будто спонтанной идеей возникшая в его голове. Был под этими помехами подтекст, торчащий из под подола ослиный хвост. — Для начала нужно составить договор. Наше агентство работает по полной предоплате, поэтому перед тем, как я смогу приступить к работе, Вам нужно будет перевести деньги по номеру счета, указанному в готовом документе, сумма будет зависеть от сложности дела, сами понимаете, такое тоже должно обговариваться.       Бай Чжу выпалил это немного резче, чем планировал. Обычно, на этом моменте отсеиваются те, кто позвонил от скуки, кому лишь бы донимать людей почем зря или подшутить, но вместо гудка брошенной трубки из динамика прозвучал уже более спокойный, все такой же искаженный помехами голос: — Я вполне в состоянии оплатить ваши услуги. Слушайте, насколько я понимаю, это агентство только открылось, по листовкам, расклеенным под мостом у железной дорогой, могу сделать вывод, что клиентов не много, репутации нет, веб-сайта тоже. В деле частного детектива главную роль играет известность, которую вам еще нарабатывать и нарабатывать. А я предлагаю не сильно сложное дело, к тому же именно я рискую, платя никому неизвестному человеку… А давайте так: диктуйте счет, я переведу полную стоимость и дам вам свой номер, а уже потом спишемся на счет договора, оформим задним числом, идет? Задача простая — осмотритесь там, да последите за переулком пару дней, ничего такого, может только пара фото, если будет происходить что-то необычное.       Мужчина был прав, Бай Чжу знал, что без ему выпала редкая возможность получить хоть какую ту прибыть, да и он ничего не терял — добраться до места стоит пол часа, к тому же это Лондон, культурный центр, что такого неординарного может произойти? Разве что неподалеку будет стоять синяя телефонная будка начала 60х. Смотря на циферблат настенных часов, Бай Чжу быстро продиктовал номер счета и сумму фунтов стерлингов, чуть завышенную, на что получил лишь цоканье и грубое неразборчивое бормотание. — Я буду в к семи, половина восьмого максимум, Вас устроит? — ответом на вопрос послужила брошенная трубка, но это было не столь важно, пришло уведомление о переводе, а в телефонной книге синей ручкой выведен мобильный номер странного заказчика с приписанным именем: «Стэнли Хопкинс». После таких звонков невольно задумываешься — нужно ли тебе стремление помогать людям или психолог, доводящий до мысли, что умереть не став бессмертным символом гуманизма — норма.       Одевшись в чуть потемневшую от времени укороченную рубашку, накрытую сверху бежевым в вертикальную полоску жилетом, оставалось только заплести доходящую до бедер неопрятную косу, отливавшую неестественной фисташковой зеленой, с выбивающимися, светлыми до белизны, прядями, и надеть легкое кожаное пальто, цвета темного дуба. Последний раз окинув себя уставшим взглядом из за линз строгих очков с накинутой за шею цепочкой, «детектив при исполнении» щелкнул выключателем в прихожей и поспешил на знаменитый двухэтажный автобус, к вечеру ходивший чуть реже, но все еще мозоливший глаза своим слизанным с городского буклета «глянцевым» образом. При входе в общественный транспорт, Бай Чжу в виду рассеянности забыл приложить карту к валидатору, что он, конечно, сразу же поспешил исправить, однако остановился, заметив спокойное лицо водителя, не спешившего обращать внимание на зайцем проезжающего в салоне человека, а почему бы не воспользоваться удачей? Ведомый этими мыслями, ему требовалось только спокойно встать на свободное место, наблюдая, как в окнах мелькают окна жилых комплексов, люди, ведущие свои размеренные жизни, заполненные воркованием и суетой, да на Темзу, протекающую по правую сторону всей, в прочем, короткой поездки. По пути ему встретилась девушка, держащая в руках небольшую коробочку из прозрачного пластика, обвязанного широкой атласной лентой, прикрывающей несколько упакованных сконов, кажется, такое пирожное не сильно подходит столь позднему времени, но почему то именно этот запах напомнил о вечернем омлете, тарелка после которого так и осталась печально лежать в раковине. Добравшись до обговоренного адреса, Бай Чжу еще несколько раз проверил записанное в своем блокноте место и указанные на том же листе дома, между которыми, по словам заказчика, находился злополучный переулок. Что то было не так, эту узкую щель меж кирпичных построек заслонял контейнер, очевидно, намеренно поставленный так неудобно, с целью ограничить доступ до пространства за ним, притом крышкой внутрь, повернутый задней частью к переулку. Кому вообще взбредет в голову строить подобные баррикады. В любом случае для начала хотелось осмотреть место, которое по плану предстояло обхаживать ближайшую пару дней — да, здоровье Бай Чжу не отличается крепкостью, но и перелезть через небольшой ящик не требует недюжинных сил — он просто не смог сдвинуть его с места. Едва не нырнув головой в землю, он уже стоял по другую сторону, когда по его ногам проехала полоска света от фар, шумно тормозящей на другой стороне машины. Вопреки предполагаемой тупиковости, за невысоко висевшим крупным кондиционером был вполне себе просторный коридор, который снаружи был едва различим, ввиду густо растущих по другую сторону деревьев, заслоняющих просветы. Мда уж, с другого края войти было бы гораздо удобнее, даже не пришлось бы изображать из себя акробата на пол ставки. Осмотревшись по сторонам, на сером полу ничего найдено не было, лишь опавшие еще осенью листья да камни, одной единственной запримеченной вещью были вываленные из контейнера черные пакеты, аккуратно, почти педантично, уложенные вдоль стены. Неужели бак был заполнен настолько? Бай Джу брезгливо стукнул ботинком по оцинкованной стали, за характерным звуком стало ясно, что внутри более чем достаточно места, более того, он был практически пуст. И кто тут, черт возьми, возомнил себя великим бунтарем? Выстроить в ряд мусор! Наверняка этот человек в своей голове держал великий замысел, который не могли понять невежды с докторскими степенями… Чуть поколебавшись, он поднял пару крайних мешков, все же воспитание столичными привычками не вымоешь, и, держа их в правой руке, левой начал поднимать крышку ящика, ненароком заглянув внутрь после — «О Боже!» — выкрикнул Бай Чжу тот час же с ужасным грохотом средь тишины роняя металлическую крышку обратно и откидывая от себя полиэтиленовые кульки. Он с округлившимися от страха глазами попятился назад, держась за крошащиеся под пальцами рыжие стены, что бы не упасть. В баке, на самом дне, средь окурков и стекольных осколков с тошнотворным запахом пива, свернувшись, лежала стройная фигура в длинном лиловом платье, ее тусклые русые волосы покрывали распахнутые рыбьи глаза, потухшей зеленой радужкой они, с посмертно запечатленным страхом бессилия, смотрели наверх, едва не закатываясь за веки, оголяя кроваво-красные белки. Бай Чжу хватило лишь секундного взора, что бы не сомневаться и не открывать ящик повторно. Он потратил еще минуту, успокаивая тело, дрожащее вопреки хладнокровно спокойному сердцебиению, сейчас нужно было вызвать полицию, жаль, что он все же не надел перчатки, побоявшись испачкать их лондонской пылью — смертью Бай Джу брезгал много сильнее грязи.       Спустя треть получаса к стоявшему на перекрестке человеку приблизилась раскрашенная в желто-синюю клетку машина, синий свет поочередно освещал то левую, то правую часть улицы, меняя их в такт воющей, если не завывающей, сирене. Притормозив, из за пестрой двери вышел высокий человек со смуглой кожей, единственный не сокрытый плотной повязкой глаз внимательно, словно соколиный, жадно захватывал каждую мелочь, цеплялся за любой выбитый из прически волос. Он подошел к Бай Чжу, дружелюбно салютуя поднятой ладонью, и тот подвел его к подворотне, указывая в ее глубь. — Так, как вы говорите нашли труп? — поинтересовался одетый в форму, он вальяжно облокотился на стену дома, опасливо поглядывая на мусорный бак, то и дело хмурясь, нервно постукивая пальцами по побелке, в такт скрытым за волосами цвета берлинской лазури мыслям. —Я частный детектив, мне сказали, что обеспокоены странной активностью в этом месте, сказали, что возможно там торгуют наркотиками, но обращение в полицию ничего не дало, вот заказчик и попросил проследить, попробовать зацепить что то подобное на камеру, ну, что бы его заявление восприняли более серьезно. — О как, частный детектив? В агентстве работаете? Или одиночкой? — Сложно сказать, я состою в агентстве, «Белая Змея», вы уж простите — визитку не взял, но я там единственный сотрудник. — Организация зарегистрирована? Официально? —Да, я могу привезти документы, они у меня дома. — На счет вашего, заказчика — у вас же есть его телефон? Договор вы с ним заключали? — Господи, номер то есть, а вот договор… Он, конечно же, составлен, только подписи не проставлены, — уж слишком сумбурная ложь, на которую, ожидаемо, ответили лисьим прищуром с явным подозрением. —...Ладно, сейчас подъедет оперативно-следственная группа, ответите на их вопросы, подробно, в деталях, потом дадите нам вашу контактную информацию и можете быть свободны, но телефон на беззвучный советую не ставить — вероятно, через несколько часов, вас вызовут на допрос, ничего такого, конечно, если вам нечего скрывать.       Последние слова сержант произнес с настолько теплой улыбкой, что они показались несерьезными, однако Бай Чжу не впервой было встречать кого то подобного, эти люди издалека казались теплым огоньком, но стоило подойти ближе, как они становились лишь отражающей солнечный свет льдиной, острой, опасной.       По мере подъезда нескольких фургонов, из которых довольно резво появлялось все больше людей, заполняющих оцепленную территорию, поднималась общая атмосфера возни воронов над трупами. Всюду была только характерного цвета клетка, на улице не-полицейской машиной была разве что та черная aston martin, тихо таящаяся вдоль бордюра. В это время сержант, который ранее говорил с Бай Чжу, стоял чуть поодаль, обнимая высокую девушку в похожей форме, но со знаками на эполете уже супер-интенданта, с блондинистыми волосами, собранными в высокий тугой хвост и закрепленными темным небольшим бантом, она выглядела крайне обеспокоенной, это прослеживалось даже за суровой маской, вероятно уже рефлекторно появляющейся на ее лице во время работы. Внезапно, едва не упав, из подворотни выбежала молодая девчонка в белом спец.костюме, она, проигнорировав замечание, зайцем подскочила к светловолосой девушке и резко выкрикнула: «Джин, это она! Это наша Лиза!». Сержант тут же среагировал, подхватив названную «Джин» под руки, когда та, прикрыв лицо руками и пальцами крепко, до белеющих суставов, сжимая передние пряди, начала безвольно падать на колени, не издавая и звука, просто отключившись в своей попытке закрыться ладонями от настигнувшего наяву кошмара. Девочка из оперативной группы кинулась обнимать ее и успокаивать, вероятно, то тело в нежной фиалковой ткани было им близко. Было.       Миновал почти час расспроса, когда Бай Чжу наконец отпустили, позволив выдохнуть и хотя бы небольшой промежуток не чувствовать себя улыбающимся корням маргариток. По возвращению домой в голове творился сущий кошмар, казалось, что его пол дня безостановочно кормили патокой с серой, оттого на языке скопилось столько горечи, что шипеть хотелось прямо таки по-змеиному, шел десятый час 17го мая. После едва теплого душа и попыток запихнуть в себя хоть сколько-нибудь салата из той несчастной зелени, что осталась после утреннего омлета, Бай Джу отослал договор в ближайшую к дому типографию на распечатку и буквально отключился, стоило его голове коснутся измятой подушки.

18 число. Май.

      Ближе к четырем утра зазвенел телефон, но уже домашний, стационарный, оставшейся в наследство от предыдущего владельца. Было странно, что этот пережиток заката двадцатого века до сих пор работал, более того, показался кому то хорошим инструментом связи. — Здравствуйте! Бай Чжу? Вы нужны нам в участке на Манор Плейс, — за динамиком был слышен уже знакомый обманчиво сладкий голос, который очень уж явно акцентировал внимание на «дружеской» обеспокоенности, — А ведь нам удалось дозвонится лишь с четвертой попытки, да и только на стационар, мы уже начали за вас волноваться! Вы же главный свидетель, вот и подумали, что лучше подстраховаться и выслать вам навстречу машину, она должна была уже подъехать. — И вам доброе утро, но хорошо, я вас понял. Дайте мне хотя бы с пару десятков минут, мне бы встать для начала. Взглянув на часы, в тени висевшие над раскладным диваном, Бай Чжу глухо прокричал вжавшись в матрас, ну что за люди, а ведь типография открывается в девять, потому не представляется возможным забрать документы, которые, вероятно, потребуют показать. Он еще вчера обдумал, что звонивший был тесно связан с убийцей, если сам им не являлся, к этому же выводу могли прийти и полицейские, по этой причине было бы очень кстати, принести им номер и имя, которым представился необычный заказчик, даже если оно было фальшивым — счет, с которого оплатили услуги агентства был вполне себе реальным, а он уже наверняка был привязан к конкретному физическому лицу. В комнате было холодно от разошедшегося сквозняка, потому выходить из под нагретого пледа было сродни беготни по землям Гренландии босиком, неужели Бай Чжу и впрямь замотался до такой степени, что забыл закрыть дверь на балкон? Он вообще открывал ее вчера? Умывшись и приведя себя в более божеский вид, Бай Чжу уже выходил из подсобки прачечной, пропахшей сырой одеждой и мылом, на чей шахматный черно-белый пол вела лестница со второго этажа, когда перед стойкой регистрации заметил двух констеблей, о чем то серьезно расспрашивающих хозяина заведения, до крайности сонного, стоящего у ресепшена. —Я по вашему за ним следить должен?! — резко повысил тон разбуженный так рано старик.       Странное подозрение защекотало изнутри черепа: почему ему позвонили на эту древнюю рухлядь? Он давал свой личный номер, неужели не услышал сквозь сон? Потянувшись по карманам, проверив каждый из них по два раза, и не обнаружив в них телефона, Бай Чжу тихо, мышиной походкой поспешил обратно в квартиру. Он ведь точно помнил, что ставил этот чертов мобильник на зарядку, но на краю дивана лежал только белый провод, вырванный из розетки, свисающий с подлокотника и качаемый весенним ветром из вновь настежь распахнутой балконной двери. Да что с ней такое?! Неужто замок сломался в очередной раз. Бай Джу на нервах схватился за ручку, с силой потянув пластиковую деталь что бы громко хлопнуть осточертевшим интерьерным элементом, как почувствовал в кисти уж очень неожиданную легкость — переведя глаза чуть ниже он увидел лишь оторванный повисший на рукоятке замок, рассыпающий мелкие шурупы, звонко отскакивающие от напольного покрытия. Он был выкручен из двери, при том с наружной стороны и теперь сквозная дыра красовалась на его месте. Раздался требовательный стук по крепкой двери. —Открывайте! Полиция!

…

17 число. Май.

—Кейа, тебе Лиза не писала? Она вчера вообще на работу не явилась, на звонки не отвечает, дома ее нет.       К человеку гнущимся над рабочим столом, стуча невысокими каблуками по белой керамической плитке, устилающий пол в помещении, подошла Джин, она казалась раздраженной, то и дело потуже затягивая белокурые волосы темной лентой. Сейчас было довольно рано, потому в офисе, представляющем из себя просторное помещение на втором этаже участка с рядами небольших письменных столов, окруженных темными узорчатыми стенами и железными шкафами со стеклянными дверцами, за которыми плотными рядами стояли пластиковые папки всевозможных цветов, было безлюдно, в такое время тут находились только те, кто отсюда на ночь вообще не уходил. По этой же причине сержант Альберих, устало протирая лицо и шумно вдыхая утреннюю лондонскую сырость, сейчас, как бы сильно он не волновался за коллегу, не мог полноценно разозлится на их общую знакомую за ее безответственное отношение к волнующимся о ней людям. —Слушай, Минчи всегда была такой, она работает в архивах и целыми днями за этими бумажными стопками света белого не видит, да простит меня главный констебль Варка, но уж один день вольного прогула за эти месяцы она более чем заслужила. — Да не в этом дело, обычно она предупреждает, когда собирается в очередной раз провести день за «приятной сердцу» литературой, но сейчас ни слова, смс-ки даже не читает, она ведь никогда не выпускает телефон из рук! Ты же знаешь, привычка оперативника… — Джин, я прошу тебя. Спокойнее. Ты на своем горбу тащишь чуть ли не весь отдел, пока верхушка в очередной раз пожимает плечами и пользуется децентрализованной системой, что бы в очередной раз остаться не при делах, вот нервы и шалят. Тебе бы валерьянки пару капель. Или, если хочешь, у меня есть чуть более надежное средство — в ящике с формой.       Гуннхильдр уверенно подняла жалюзи напротив стола, где сидел Кейа, отчего последний зажмурился, защищая привыкшие к тусклой настольной лампе глаза. — Нет, она пропала сутки назад, нужно писать заявление и инициировать поиски… А твоего «надежного средства» что б к вечеру в этом здании не было: пить при исполнении — статья и покрывать тебя я не стану. — То была безобидная шутка, — измученно отозвался сержант, собирая в кучу исписанные им отчеты и сопровождая ее в дежурную часть.       К пол пятого вечера нервы были подкручены у всего отдела. Да, люди пропадают, это не настолько уж и редкое явление: зачастую большая их часть просто уходила в запой, после чего пару дней отсыпалась в прилежащих к бару канавах или, что чаще, в камерах временного заключения, таких находили быстро. Но этот случай с Лизой был одним из серьезных, она не была склонна «пропадать» или уходить в кутеж, всегда старалась находится на связи и часто писала в группу не относящиеся к работе вещи, разбавляя рутинную атмосферу. Но не сейчас — ее телефон был недоступен вторые сутки, а последний раз ее видели вечером пятнадцатого мая, когда та в сопровождении коллег закрывала свою смену. На ушах стоял весь офис, в особенности Джин, не находящая себе место, кажется, уже прилично стоптавшая подошву своих туфель, ходя из стороны в сторону и хватая трубку на любой поступавший звонок. Воздух стал тягучим, он дрожал, Минчи была душой компании, чей смех из за архивных полок стал частью коллектива не менее важной, чем сама Лиза.       Прерывая тишину, дверь в офис со скрипом распахивается, а сквозь темную дверную раму проходит высокий человек, от которого большая часть работников сразу же закапывается в мониторы своих рабочих компьютеров, чуть ли не с головой ныряя в исходившее от них синее свечение. Тяжелый стук увесистых сапог эхом отбивается от оконных стекол, распространяясь и заполняя каждый угол помещения. —Привет, Док, какими судьбами?— Кейа тут же встает перед Джин, чуть заслоняя ее от уверенной походки человека в халате, приветливо улыбаясь неожиданно пришедшему гостю, демонстрируя дежурный взмах ладонью. —Я тут что бы забрать из архива бумаги по той забитой бабке, ввиду неуверенности, что заменивший меня дилетант смог сделать хотя бы треть процедур правильно. Где Минчи?       Пугающие, мертвенно спокойные глаза отсвечивали глубокой киноварью, хищно проходясь по каждому находившемуся в поле зрения, названный «Док» не выглядел так, будто имел возраст, испещренное глубокими ребристыми шрамами лицо казалось сильно старее голоса, ему принадлежащего, это лишало его человечности. Даже когда часть «лица» была скрыта плотно прилегающей медицинской маской, нельзя было не заметить умиротворенного оскала, которым Доктор демонстрировал акульи зубы, неподходящие никакому человеческому образу, но рукотворному созданию. —...Дотторе, Лиза пропала, ты разве не слышал?— осторожным тоном поинтересовалась Гуннхильдр. —Ах, вот оно как. Значит, вероятно, на ее замене сейчас находится та девушка, Гретта, да? Тогда переформулирую вопрос: где Гретта? —Я здесь, — раздался голос со стороны входа в серверную, находившуюся чуть левее архива, его подала крупная женщина, с заплетенными в колос медными волосами, — и я Герта. —Мне нужен отчет о вскрытии и заключение лаборантов, а не ваше дражайшее имя, Гретта. —Седьмой стеллаж, пятая полка, коробка номером 15227, Зандик. —...       Имена, Дотторе определял их как набор звуков, на который у человека со временем вырабатывается рефлекс отзываться, лишь инструмент, позволяющий обозначить конкретную персону из толпы, вроде неважно, как сильно будет искажено имя, если оно выполняет свою функцию, но, как показывала практика, это далеко не так. Им, порою, придают уж слишком большое значение. Даже сейчас, этот небольшой диалог: смотрите, как сильно на людские настроения влияют простые колебания хрящей и мышц, фонация, способная вызвать клокотание, проходящее вдоль позвоночника будто электричество. Доктор, раздраженно спеша, забрал ящик и удалился, напоследок пригрозив линчеванием каждому, кто в течении следующих восьми часов посмеет беспокоить его по недостаточно серьезной причине. — И неужели он всегда такой? Как репликант какой то, — Герта, только переведенная в этот район, еще не была знакома со всеми местными «колоритами», ввиду чего подобный персонаж вызвал у нее эффект зловещей долины — ну не человек тут прошел, нет, такое первое впечатление о их блистательном суд-мед эксперте было распространенным. — Герта, не обращай внимания, он специалист, настоящий мастер своего дела — это главное.

...

В 7 часов 36 минут поступил звонок с сообщением о найденном трупе.