Ядовито

— Почему снова я? — Потому что я люблю тебя. Ты особенный для меня, и я хочу, чтобы красоту моей звёздочки увидел весь Ад. **** Сладкие воспоминания дурманили рассудок. Такие же сладкие, но, увы, полные лжи, как и его слова. Теперь Энжел, наконец, принял то, что всё, когда-либо сказанное Валентино, было обманом: для мотылька он был всего лишь оболочкой, которой достаточно сказать „ люблю“, чтобы та позволила использовать себя. Но это не мешало Энжелу вновь отправиться к нему. Больно. С каждым вздохом становилось всё больнее; мелкие осколки осыпались с раздробленного сердца, а кисти сжимались у груди, словно пытаясь их поймать. С самого утра в голове было пусто. Паучок бессмысленно шатался по отелю, а теперь не заметил, как оказался в стенах Vees. Двери в чужие покои открылись, но Энжел не вошёл, а остался между ними. Блёклые глаза быстро нашли Валентино, неспешно покуривающего на диване. „ Ах, Энжи. Давно не виделись.. “ — порция дыма вышла через собранные в трубочку губы. Оверлорд не звал его, но неожиданное появление Энжела не вызвало у него ни удивления, ни чего-либо другого. Всё таким же спокойным осталось острое лицо, всё так же взгляд не был заинтересован в пришедшем. Руки паучка повисли, бровки встали домиком. Одно из распластавшихся по дивану крыльев поднялось, освобождая место рядом с мотыльком, а пальчики нижней кисти согнулись в манящем движении. Холод толкнул Энжела в спину. Устроившись рядом с Валентино, он прижался к частично обнаженной груди. Скользкий комок поспешил вверх по горлу, когда крыло мягким одеялом накрыло паучье тело. Слёзы одноразовыми струйками покатились по белым щекам. Тревоги больше не было: вопреки здравому смыслу, именно сейчас Энжел чувствовал себя как дома. Валентино поглаживал гостя по голове, зарывая пальцы в объёмном меху. Уже не в первый раз актёр приходил без предупреждения и не в первый раз клубочком сворачивался у него под боком. Но демон не собирался удерживать Энжела рядом — ему давно стало всё равно, где и с кем подчинённый проводит свободное время: главное, чтобы тело было в порядке. Ладонями паучок потянулся к чужим щекам. Глядя через блестящие от влаги ресницы, он спросил: — Я всё ещё особенный для тебя? — Ты? — мотылёк сделал короткую паузу и затянулся. — Не смеши. Даже твоя тушка мне уже осточертела, —он выдохнул в нахмуренное личико, заставляя Даста поморщиться. — Блять, Вал, мог бы и соврать. Ты в этом мастер. — Завались. Я и так дофига нежный с тобой. Собственные чувства играли с Энжелом в унизительную игру. Тот, от кого он мечтал сбежать, стал необходим, как воздух. Валентино превратился для него в наркотик: уже давно не приносил удовольствия, но стоило попробовать бросить, как начиналась ломка. Беспокойство сменялось на апатию и наоборот, в каждом он видел очертания Оверлорда, бессознательно сводил все разговоры к Ви, переслушивал когда-то давно отправленные голосовые; не выпускал телефон из рук, ожидая звонка.. А потом срывался и шёл к нему, чтобы вновь вдохнуть горький аромат, услышать наигранную нежность, ощутить тяжёлые руки и высокомерный взгляд. Это была не любовь. Это была зависимость. Слишком сильная, чтобы Энжел долго ей сопротивлялся. Ладони спустились к плечам; притягивая Валентино к себе, паучок прикоснулся тонкими губами к соседним. Мотылёк не заставил ждать ответ слишком долго. Вместе с языком он наполнил чужой рот сластящей слюною и дерущей горло горечью. Золотистые коготки больно уткнулись в щёки Энжела, не давая тому возможности закончить поцелуй первым. Прежде чем отстраниться, Валентино слизал тягучую жидкость с губ паучка и нежно чмокнул. Актёр смотрел в прищуренные глаза, самодовольно рассматривающие его лицо: сутенёр любовался проделанной работой и совершенно не пытался скрыть этот факт. — Тебе не хватает ласки? — Да, очень, — демон старался звучать как можно похотливее, надеясь, что порно-магнат сделает ему несколько лестных комплементов. Кончиками пальцев мотылёк провёл дорожку от губ до узких бёдер, наблюдая, как хорошо выдрессированное тело раздвигает ноги по мере приближения к ним. „ Мерзость“ — молча проглатывал отвращение Энжел. Ему было тошно, но ведь за этим чувством он и пришёл сюда. Ухмылка оголила клыки. — Неужели твой пернатый друг не уделяет тебе достаточно внимания? — усмехался Валентино. — Он вообще в курсе, чем ты занимаешься у него за спиной, а, lo-ser? — демон сделал акцент на последнем слове и рассмеялся, ткнув паучка чуть выше губ. Упоминание Хаска заставило Энжела ещё больше упасть в своих глазах. Актёр стыдливо опустил голову — слова Валентино заставили совесть зашевелиться. Несколько секунд он молчал, но потом уверенно встал с дивана. „ Прости меня.. “ — прошептал Даст, пересаживаясь на прозрачный стол. — Мне не хватает твоей, фальшивой ласки, — выученная для камеры улыбка украсила его лицо. Энжел развёл бёдра и поманил Лорда пальцем. — Ах, Энжи.. — приблизился к нему мотылёк. „ Да, скажи, что я прекрасен. Скажи, что любишь меня! “ — клокотало в предвкушении сладкой лжи паучье сердче. Ему уже было всё равно, насколько низко он пал, насколько мерзкой и грязной стала его душа; он был готов отказаться от Рая, только бы снова впитать этот розовый яд и заставить сердце биться немыслимо быстро, как после осознания близкой кончины. Валентино медленно наклонился к шее Энжела и лаского прошептал: — Ты мне больше не нужен. В ушах зазвенело. Все мысли словно выбили кувалдой, оставив только непонимание и страх. — Ч-что? — дрожащим голосом спросил Энжел. Отстраняясь, мотылёк в последний раз погладил его по голове. — Проваливай, — он выпрямился и глубоко затянулся. — Я позвоню тебе, когда кто-нибудь из зрителей соскучится по твоему тельцу. Насмешливая улыбка не пропала с его лица, а, кажется, стала ещё шире при виде растерянного Даста. — Н-но.. — Не заставляй меня прогонять тебя силой, — розовые струйки выкатились из его рта, огибая острые зубы и заворачивая концы в полупрозрачные сердца. Удушливый дым вместе с вздохом проник в лёгкие Энжела, кусая его изнутри. Паучок ещё недолго смотрел в красные глаза, а после покорно вышел за порог. Тяжёлые двери громко захлопнулись, толкая потоком воздуха в спину. „ Меня только что.. Выбросили? — Даст крепко сжал шерсть на голове. — Я ему наскучил? “ Дыхание участилось, а в мыслях началась неразбериха. Раньше он много раз молился не известно кому, чтобы освободиться от Валентино, а теперь не хотел принимать то, что больше не являлся его любимцем. Небольшая свобода, которую ему дал мотылёк, дала осознание того, что он больше не может обходиться без пропахшего табаком и гнилью тирана. **** В отель Энжел вернулся совсем поздно. Выглядел он ни чуть не лучше, чем было его настроение: сгорбившийся, с потёкшим макияжем демон смотрел вниз, изредко запинаясь о собственные ноги. Стеклянный стук разрезал тишину пустого холла. — Эй, Энжел. Я так понимаю, тебе чего покрепче? — оценивающе смотрел на него бармен, уже ставя бокал на стойку. Хаск потянулся за бутылкой, но паучок остановил его: — Спасибо, но я, пожалуй, просто посплю.. Даст знал, что алкоголь заставил бы его рассказать другу всё то, что он так давно скрывал от него. За долгое время они сблизились настолько, что даже Черри, шутя, звала их парочкой. Грешники действительно были очень близки к таким отношениям: не хватало только признания. Но актёр не сомневался, что грязная правда разрушила бы эту перспективу. „ Вот дерьмо“ — проскочило в голове у Хаска. Если такой любитель запить горе, как Энжел, отказался от выпивки, значит с ним произошло что-то по-настоящему ужасное. Он торопливо подошёл к паучку, хмурые брови расслабились, а голос стал мягче: — Что случилось? Тупица Вал опять отличился? — иронично, но Хаск был единственным, кого демон предупредил перед уходом. С трудом подняв глаза на приятеля, Энжел промолвил: — Прости меня, — губы его сжались в дрожащую полосу. — Всё хорошо, — Хаск крепко прижал друга к себе. — Всё будет хорошо, — бармен не знал, за что извинялся Энжел, но был уверен: что бы ни произошло, вместе они смогут с этим справиться. Теперь, находясь в тёплых объятиях и сжимая жёсткую шёрстку, только одна вещь беспокоила паучка: „ Сможет ли Хаск принять меня таким? Таким зависимым от другого. “