Ночные звёзды

      – Новый вопрос для Вас, Юнги-щи, – говорит ведущий.       Сокджин увлеченно наблюдает за прямой трансляцией, однако его взгляд неотрывно прикован к Мину, чье лицо время от времени появляется в кадре в крупном плане. Каждый раз, когда на лице альфы заиграет мягкая улыбка, сердце Сокджина невольно пропускает удар, и он чувствует, как в его груди разгорается тепло, наполняя его ощущением близости, несмотря на расстояние между ними.       – Фанат под ником husbandYoongi задает вопрос: есть ли у вас любимый человек? Состоите ли Вы в отношениях? Технически это два вопроса, но так как нам очень интересно узнать о вашей личной жизни, мы пропустим его. Вы имеете право не отвечать, так как мы все, как и ваши фанаты знаем, как вы все трое бережно охраняете свою жизнь в не поле зрения камер, – Сокджин, словно замерев во времени, сжимает свои пальцы так крепко, что костяшки белеют, и его взгляд, не мигая, прикован к каждому мимолетному изменению в выражении лица. Этот вопрос, заданный им, стал отражением его внутренней борьбы: найти в себе смелость спросить напрямую было непосильно. За ширмой его обыденной беззаботности и шуток, которыми он окружает Юнги, проглядывает глубокая серьезность — так ему легче открыться, показать свои истинные чувства.       – Знаете, мне, да и Хоби и Джуну часто задают такие вопросы. И вы правы, мы старательно избегаем эту тему, но я хочу ответить сегодня на этот вопрос, – говорит низким, хриплым голосом и Джина пробирает до мурашек. Юнги, будто намеренно смотрит в камеру и не моргая, произносит: – у меня есть возлюбленный.       Джин оцепенел, не веря своим ушам, но недвусмысленная реакция ведущего не оставляет места сомнениям. Юнги на самом деле находится в отношениях. Таким образом, слухи, которые казались ему невероятными, оказались правдой. Он ощущает, как его внутренний мир опустошается при мысли о том, что у человека, которому он безоговорочно отдал свою душу, уже есть кто-то, кому принадлежит его сердце.       – Почему Вы решились рассказать это именно сегодня? – взволнованно спрашивает ведущий и Юнги пожимает плечами. На экране появляются Намджун и Хосок, их выражения лиц говорят о том, что новость не стала для них сюрпризом. Они выглядят расслабленно и сконцентрировано, что подтверждает предположение, что Юнги заранее планировал поделиться этой информацией. Альфа выбрал подходящий момент во время самого рейтингового шоу, чтобы сделать свое заявление о личной жизни, не вызывая при этом никаких подозрений или споров.       – Я влюблен в одного и того же человека вот уже 7 лет. И, наверное, пришло время признаться, чтобы не давать ложную надежду другим людям. На самом деле, сложно жить скрываясь, вы должны понимать. Мне, как альфе хочется претендовать, заботиться и защищать своего партнера не опасаясь скандала, – говорит Юнги. – Мы такие же люди, как и все остальные, хотим простых вещей, просыпаться и засыпать рядом с любимым человеком, держать за руку, показывать свою привязанность на людях, ходить на свидания не скрываясь и просто жить, наслаждаясь каждым днем проведенным вместе.       – Юнги хён очень романтичный человек, – говорит Хосок и улыбается. – Ему стоило немалых усилий, чтобы это сказать в прямом эфире и я очень восхищаюсь его смелостью, – заявляет младший альфа.       – Вы сказали, что уже 7 лет влюблены. Можете рассказать о своем партнере? – улыбаясь спрашивает ведущий и Юнги задумчиво кивает.       – Он воплощение доброты и ума, человек с огромным сердцем, чьи глаза искрятся теплом, а улыбка способна осветить самые темные уголки души. Он – моё вдохновение, мой свет в туннеле жизни. Каждая нота, каждое слово в моих песнях о любви – это эхо его сущности, отголосок его существования в моем сердце.       Когда Юнги делится своими чувствами, Джин не может сдержать слез, которые бесшумно скользят по его щекам. Он охвачен чувством глупости и отчаяния, ведь в самых глубинах своего сердца он тайно надеялся, что между ним и Юнги есть нечто особенное. Но теперь, перед лицом жестокой реальности, он понимает, что был ослеплен своими чувствами, не желая видеть истину. Юнги уже долгие годы счастлив в отношениях, взаимной любви, которая крепнет с каждым днем.       Сокджин осознает, что Мин Юнги – это тот человек, который не может не вызывать любовь. Он – идеал мужественности: заботливый, надежный, верный и умный, он уважает каждого независимо от гендерной принадлежности и всегда готов помочь. Такого человека хочется не только любить, но и быть рядом, делить с ним все радости и печали жизни. И вот, Джин, погруженный в свои мечты, понимает, что такой человек, как Юнги, – это дар, который однажды приходит в жизнь, но не каждому удается удержать.       Тишина комнаты нарушается лишь щелчком выключателя, и вот он уже погружен в глубокую пустоту, сидя неподвижно, словно время остановилось. Это ощущение неразделенной любви – пронзительное холодное одиночество, которое обжигает кожу и оставляет морозный след на душе. Он никогда не мог представить, что боль от отвергнутых чувств может быть настолько острой, что она пронзает сердце, когда понимаешь: твой любимый человек отдает свою любовь кому-то другому.       Внезапно его размышления прерывает звонок телефона. На экране – имя Чонгука, его младшего друга, который всегда был рядом. Но сейчас, когда сердце разрывается от боли, он не находит в себе сил даже поднять трубку. Гук всегда чувствовал, всегда подозревал о его тайных чувствах к продюсеру, но признаться в них он так и не решился. Сейчас, когда каждая клетка его тела кричит от боли, он понимает, что молчание стало его тюрьмой, а слова, которые он так и не смог произнести, – его самыми жестокими тюремщиками.       Телефон звонит не переставая и в какой-то момент он поднимает трубку и молчит.       – Хен? Ты спишь? Алло?              – Нет, Гукки, я не сплю, – говорит он, пытаясь совладать своим голосом.       – Ты плачешь, хен? Я сейчас приду к тебе, – говорит младший и Джин слышит, как тот начинает суетиться, поэтому ему приходится остановить Чонгука.       – Гукки, по правде говоря, я хотел бы побыть один. Я ценю твою заботу, но хен хочет отдохнуть, – говорит он, пытаясь успокоить друга.              – Хён, пожалуйста, я хочу придти. Мне нужно всего преодолеть пару этажей, – умоляющим голосом говорит Чонгук и Джин чувствует, что вот-вот сломается и начнет плакать навзрыд.       – Чонгук, я действительно хочу побыть один. Пожалуйста, дай мне эту возможность пережить все самостоятельно, – говорит он, и младший долго молчит в трубку.       – Не плачь, пожалуйста, хен, и позвони мне в любое время, и я приду к тебе. Обещаешь? – мягко спрашивает Чонгук и Джин кивает сам себе:       – Конечно, малыш. Я позвоню тебе обязательно. Хён со всем справится, не переживай за меня. Завтра у тебя запись, тебе нужно выспаться, поэтому отдохни, хорошо? – спрашивает он и Чонгук неохотно соглашается. – Хороший ребенок, спокойной ночи. Я люблю тебя.       – И я люблю тебя, хённим, – говорит Чонгук перед тем как он отключается.       У Сокджина есть всего восемь часов, чтобы справиться со своей болью и вернуться к обыденной жизни, к роли обычного Сокджина, которого все знают и любят. Он убеждает себя, что невзаимная любовь – это лишь еще один урок, который жизнь преподносит каждому. «Подумаешь, невзаимная любовь,» – повторяет он себе, пытаясь утешить себя мыслью, что он не одинок в своих переживаниях.

***

      – Доброе утро! – Сокджин входит в комнату, лучезарно улыбаясь и держа в руках стаканчики с кофе. Тэхен и Чимин сразу же подскакивают со своих мест, чтобы встретить его объятиями. о сегодня Тэхен держит его крепче, его объятия – это убежище, это тихое признание в том, что они все заметили изменения в Сокджине. – Я вижу, как ты сильно соскучился по своему хену, но, пожалуйста, отпусти меня, мне трудно дышать, – говорит он сквозь смех. Он выбирает быть Сокджином, которого все знают – сильным, веселым, искренним.       – Извини, – глубоким голосом говорит Тэхен и отпускает его. – Ты выглядишь хорошо, – говорит младший и Джин подмигивает ему.       – Я всегда хорошо выгляжу, Тэ, – цокает он языком. – Когда заканчивается запись Чонгука?       – Через 10 минут, – Чимин стоит в стороне, его взгляд уклончив и полон смятения. Он избегает встречаться глазами с Сокджином, словно боится, что его взгляд выдаст тайну, которую он так старательно пытается скрыть. Сокджин чувствует это, его сердце сжимается от неизвестности, и он понимает, что между ними витает невидимая стена молчания.       – Что-то случилось? – спрашивает он и младшие отрицательно качают головой, но он не верит им. Он слишком хорошо их знает, они практически выросли на его глазах. – Говорите.       – Ничего не случилось, хён, – говорит Чимин, но лицо Тэхена становится серьезным и Джин внимательно смотрит на него.       – Ну, мы смотрели прямой эфир вчера и Юнги хен сказал, что встречается с кем-то. Мы думали, правда, мы думали, что он ухаживает за тобой. И это нас шокировало, – признается Тэхен, с беспокойством в глазах смотря на него.       – И? – спрашивает он, надевая идеальную маску безразличия. – Юнги хорошо относится ко мне, но и к вам он относится также. И я не удивлен, что он с кем-то встречается, ведь такие песни о любви нельзя написать будучи не влюбленным. Не понимаю вашу напряженность, – пожимает он плечами, посмотрев на младших поочередно. – Да бросьте, вы должны порадоваться за Юнги-ши, – говорит он улыбнувшись.       – Тебе правда все равно? – тихо спрашивает Чимин.       – Кто сказал, что мне все равно. Юнги мой друг и я рад за него, и я надеюсь, что и вы тоже порадуетесь, Чимин. Он никогда не давал повода думать, что между нами что-то есть, кроме дружбы и работы, – говорит он строго и младшие кивают, не убежденные, но он благодарен им, что они не стали продолжать спор. – А теперь выпьем кофе и пойдем, скоро наша очередь на запись. Тот что холодный для Чонгука, – предупреждает он, передавая кофе младшим, которые с потухшими лицами принимают стаканчики из его рук.

***

      Как только они переступают порог царства Юнги, атмосфера в комнате меняется. Воздух наполнен ожиданием, и каждый шаг отдает эхом по просторам зала. Чонгук, который до этого момента безмятежно расслаблялся на диване, внезапно подскакивает, словно его движениями управляет невидимая сила. Его глаза светятся предвкушением, и когда Сокджин входит в поле его зрения, Чонгук не может сдержать волнения.       С неожиданной легкостью и быстротой, которые противоречат его обычной спокойной натуре, Чонгук совершает несколько шагов и рывком обнимает Сокджина. Его объятия крепкие и теплые, и он прижимает Сокджина так, будто пытается передать ему всю свою энергию и поддержку. Сокджин, взятый врасплох, на мгновение замирает, но затем отвечает на объятие, окутывая Чонгука своими руками.       – Да что с вами сегодня? – смеется он, когда Юнги разворачивается на стуле и смотрит на них. – Я тоже по тебе скучал, малыш, но мы виделись с тобой буквально вчера, – осторожно отталкивает он младшего и поправляет его волосы. – Я взял тебе кофе. Правда холодный, но думаю тебе понравится, – он сует стаканчик в руку младшего, избегая взгляда и машет Юнги, который все еще сидит и смотрит на них.       – Ох, ради бога, не смотри на меня так, я и тебе принес. Не мог же я оставить тебя без утренней дозы кофеина, дорогой продюсер-ним, – обойдя Чонгука, он идет к Юнги и вручает холодный американо и делает шуточный поклон.       Юнги сидит перед Джином, его взгляд пронзительный и открытый.       – Да, это то, что мне не хватало все это время. Спасибо, хённим, – его слова наполнены искренностью и благодарностью. Джин чувствует, как его сердце учащенно бьется при встрече взглядов. Впервые за долгое время он отводит глаза, не желая, чтобы кто-то заметил волнение, которое охватывает его.       Джин всегда был столпом силы и уверенности для группы, но сейчас, стоя перед Юнги, он понимает, что его чувства стали слишком очевидными. Он не хочет, чтобы слухи и домыслы оказали влияние на их отношения, особенно учитывая, что младшие уже подозревают, что Юнги проявляет к нему особое внимание.       – Может быть мы начнем запись? – Чимин осторожно прочищает горло, привлекая внимание всех в комнате. Внезапно Чонгук, не теряя ни секунды, хватает Джина за руку и тянет его за собой в кабинку для записи. Джин не сопротивляется, это было бессмысленно. Он знает, что Чонгук всегда был открытым книгой, когда дело доходило до его эмоций.       В кабинке для записи атмосфера напряженная, но полна поддержки. Юнги, стоя у пульта управления, следит за каждой нотой, каждым аккордом. Когда запись идет гладко, он не скупится на похвалу – его одобрительный жест, поднятый большой палец, становится источником вдохновения для всех. Получить такое признание от Мин Юнги, признанного гения музыки, – это действительно значимо.       Чонгук, обычно серьезный и сосредоточенный, теперь расслаблен и весел. Его хмурость как будто испарилась, и он вновь становится тем же шутником, который любит дразнить остальных. Но его внимание особенно приковано к Джину – он словно магнитом притягивается к старшему, обнимая его за плечи, а иногда и за талию.       Джин, чувствуя внимание Чонгука, отвечает ему игривым толчком, как бы намекая на личные границы. В эти моменты, когда Юнги замечает их дружеские шутки, он просит о перезаписи. На его лице появляется легкая гримаса, и взгляд становится более серьезным, словно он задумался о чем-то, что вызывает у него смешанные чувства. Видя, как Чонгук обнимает Джина, Юнги будто теряет терпение и это придает особую остроту их взаимодействию в студии.       Когда сессия подходит к концу, Джин знает, что пришло время серьезного разговора с Чонгуком. Он планирует подойти к этому тактично, с уважением к младшему альфе, но и с твердостью, чтобы установить четкие границы своих чувств к конкретному продюсеру.       – Отлично, вы все можете быть свободны… кроме Джин хена. Нам нужно записать некоторые моменты без остальных, – говорит Юнги и Джин согласно кивает. Возможно, из-за бессонной ночи и слез его голос не такой стабильны и сильный, каким должен быть.       – Но, ты сказал, что все отлично? – говорит Чонгук и Джин щипает того за бок.       – Не спорь с Юнги, Гукки, ему виднее, – он получает от Чонгука серьезный взгляд и делает самое милое лицо, чтобы успокоить младшего. – Хорошо, я подожду тебя в студии, – под серьезным взглядом Джина младший сдается, отступая к дивану.       – Нет, ты будешь отвлекать Джина, – не соглашается Юнги.       – Не думаю, – спорит Чонгук и выходит вслед за Тэхеном и Чимином из студии звукозаписи к Юнги. – Мы так делали множество раз, – упрямится младший альфа.       – Чонгук, ты всю запись отвлекал его и теперь будь добр, оставь нас двоих, чтобы мы довели часть хена до идеала, – Юнги произносит слова с неожиданной строгостью, и Джин, ощущая нарастающее напряжение, решает вмешаться. Он подходит к ним и, с силой, но без агрессии, направляет Чонгука к выходу. В этом жесте — не просто желание предотвратить конфликт, но и забота о сохранении гармонии между друзьями.       – Не будь мальчишкой, Гукки, – говорит он шепотом.       – Но я хочу побыть с тобой, – не унимается Чонгук и Джин практически выталкивает его за дверь.       – Пожалуйста, заберите его, – обращается он к двум младшим, которые потерянно смотрят на них. – Давай, Чон Чонгук, ты тратишь время. Встретимся в танцевальном зале, пока начинайте разогрев.       – Хорошо, но… – начинает Чонгук, его руки скользят вокруг талии Джина, приближая их тела ближе. Он утыкается носом в шею Джина, вдыхая его аромат, и на мгновение мир вокруг них замирает. Затем, его голос, едва слышный, но полный неподдельной искренности, дрожит в ухе Джина. – Он все это время давал тебе сигналы, будучи в отношениях, хён. Никто не смеет так поступать с тобой.       – Хватит! – взрывается Юнги, его голос насыщен гневом. Он рывком оттаскивает Чонгука от Джина, и дверь захлопывается с громким стуком, отделяя их. – Что с ним? – бормочет он, едва сдерживая свои эмоции. – Ведет себя как... – альфв не договаривает, но в его голосе слышится обида и раздражение (?).       Джин стоит, прижавшись к двери, за которой только что исчез Чонгук. Его сердце колотится в унисон с его мыслями. Он чувствует, как щеки горят от стыда и смущения, но почему чужие слова звучат так, будто он пострадал? Почему Юнги так волнует, что происходит между ним и Чонгуком?       – Прости, не знаю, что с ним, но я поговорю с ним, – говорит он растерянно. – Давай продолжим запись? – но Юнги ничего не отвечает, уставившись в свой монитор. – Юнги?       – А? Да, давай перезапишем несколько моментов. Ты знаешь, хен, твой вокал всегда стабилен и идеален, но сегодня ты будто не собран. Ты можешь лучше, поэтому давай попробуем снова, хорошо? – профессионально говорит Мин и Джин кивает, проходя в комнату для записи и надевая на себя наушники. Он начинает жалеть, что наклеил на себя блокирующий запах пластырь, так как не может прочувствовать запах Юнги и остальных, чтобы понять всю катастрофу ситуации. Обычно он носит пластыри только на концертах, предпочитая в обычные дни обходится без них, но сегодня утром он думал о том, что его запах может выдать его расстроенное настроение измененным запахом.       Запись тянется уже почти час, и Джин начинает чувствовать, как напряжение в комнате нарастает. Он замечает, что Юнги становится все более отстраненным, его взгляды скользят мимо, словно он уже не здесь. «Он даже не слушает,» – мелькает у Джина в голове, и он почти готов взорваться от обиды.       Но тут Юнги внезапно хлопает по столу, прерывая тишину.       – Готово, – объявляет он, и в этот момент звонок разрывает воздух. Джин подпрыгивает от неожиданности, сердце уходит в пятки. Он замирает, наблюдая, как Юнги отвечает на звонок, его лицо непроницаемо.       Джин чувствует, как внутри все сжимается. Он медленно снимает наушники, кладет их на стол и поднимается. Его руки дрожат, когда он берет свои вещи, готовый уйти и оставить все позади. Но Юнги замечает его движения и медленно качает головой.       – Не уходи, – спешно говорит альфа.       Джин останавливается, не в силах противиться. Он чувствует, как в груди растет тепло – смесь облегчения и новой волны беспокойства. Юнги завершает звонок и оборачивается к нему, их взгляды встречаются. В глазах Юнги – неожиданная мягкость, которая поражает его до глубины души.       – С тобой все хорошо, Джин? – спрашивает Юнги и Джин кивает. – Ты ведешь себя странно.       – Все в порядке, извини, я просто не хотел мешать твоему телефонному разговору, – говорит он, нервно смеясь. – Так все получилось так, как ты хотел?       Юнги смотрит на Джина с недоумением, его брови слегка приподнимаются.       – Что? – повторяет он, и в его голосе нет ни тени насмешки, только искреннее недоумение.       Джин чувствует, как напряжение покидает его тело. Он понимает, что ошибся, думая, что Юнги издевается над ним. Все это время Юнги был сосредоточен на работе, пытаясь достичь совершенства в их совместном проекте.       – Я про запись.       – Да, все получилось. Хочешь послушать? – спрашивает Юнги и не дождавшись его ответа, отворачивается, начиная работать на дорожками и Джин присаживается на диван, ожидая.       Минуты текут медленно, и каждая из них кажется вечностью, пока Юнги не машет рукой, призывая Джина к действию. Сердце Джина бьется в унисон с ожиданием, когда он подходит к стойке и надевает объемные наушники, которые отгораживают его от мира, оставляя лишь музыку.       Юнги нажимает на кнопку, и волна звука омывает Джина. Мелодия, что льется из наушников, захватывает его, и когда Чонгук начинает петь, Джин не может сдержать восхищенного вздоха. Его голос – это воплощение чистоты и страсти, и Джин чувствует, как каждая нота проникает в его сущность.       Затем Чимин присоединяется к песне, и Джин закрывает глаза, позволяя музыке унести его. Голос Чимина – это нежное прикосновение, которое вызывает мурашки по коже, и Джин утопает в его мелодии, забыв обо всем на свете.       Когда Тэхен начинает петь, его уникальная тональность добавляет песне новое измерение. Голос Тэхена – это сила, которая несет в себе и утешение, и вызов, и Джин ощущает, как его сердце откликается на каждую ноту.       Но когда наступает его черед, Джин напрягается. Он хмурится, вслушиваясь в свой голос, ища ошибки, которых нет. Он ждал недостатков, но вместо этого находит гармонию. Его голос вписывается в песню безупречно, и это открытие заставляет его глаза распахнуться от удивления и радости. Он понимает, что в их совместном творении нет места сомнениям – только музыке, которая объединяет их всех.       – Это все еще сырой вариант, – поясняет Юнги, когда он снимает наушники и передает альфе. – Когда все будет готово, я дам тебе послушать. Ты хорошо справился, хён, – в очередной раз хвалит его альфа и он кивает, понимая, что начинает краснеть.        – Спасибо, Юнги, это все благодаря тебе. Извини, что тебе пришлось потратить на меня свое время, – говорит он и кивает головой в знак благодарности.       Юнги смотрит на него и говорит, его голос нежен и убедителен:       – Брось, Джин, это бывает настолько редко, что для меня одно удовольствие слушать твой голос снова и снова, – говорит он, и в его глазах читается искренность.       Джин чувствует, как его сердце сжимается от этих слов. Когда-то они были источником радости, но теперь они вызывают боль. Он пытается скрыть свою реакцию, но его тело предательски дрожит. Вспоминая прошлые дни, когда похвала Юнги заставляла его чувствовать себя на крыльях, Джин понимает, как сильно изменились его чувства. Рука Юнги легко касается руки Джина.       – Я говорю это не для того, чтобы ты чувствовал себя под давлением. Я говорю это потому, что верю в тебя, в твой талант, – мягко говорит Юнги, и его словно глаза ищут взгляд Джина.       – Еще раз спасибо, я пожалуй пойду, – говорит он, пытаясь не встречаться взглядами.       – Я хочу кое-что спросить у тебя, хён, – спокойно начинает Мин и он кивает. – Чонгук ухаживает за тобой?       – Что!? Что это за вопрос, Юнги? – удивленно восклицает он, наконец-то, смотрит на альфу, ища следы шутки, но Мин Юнги выглядит абсолютно серьезно. – Нет, конечно, нет! Мы с Чонгуком как братья. Ты сам это прекрасно знаешь, — нервно говорит он.       – Но ароматизирует он тебя совсем не по-братски, – тихо говорит альфа и Джин хмурится. – И прикасается уверенно, будто ты принадлежишь ему.       – Что ты такое говоришь? Это бред, – он начинает нервничать. Взъерошив свои волосы, и отходит от Юнги. – Он просто… просто думает… неважно, я пойду, – он прикусывает язык, чтобы не наговорить лишнего.       – Ты смотрел вчерашний эфир, Джин? – прилетает в спину и он как по приказу останавливается. – Судя по твоей реакции смотрел. Я там говорил о своем…       – Возлюбленном. Да я смотрел. Извини за такую реакцию, но ты никогда не упоминал о своем партнере и это было неожиданной информацией… для всех, – он, наконец-то, находит в себе силы, чтобы повернуться лицом к Юнги, который оказывается прямо за ним и они застывают в таком положении на какое-то время. – Я очень рад, что ты счастлив, Юнги.       – Я сказал, что влюблен в него уже 7 лет, и что он…       – Джин хён? Ты там скоро? Сондык хен теряет терпение! – голос Чонгука звучит за дверью и он вздрагивает.       – Мне пора идти, Юнги. Встретимся. Я восхищен твоей смелостью, – улыбнувшись, говорит он и практически сбегает из студии.       Дверь студии распахивается, и Джин, не успев затормозить, сталкивается с Чонгуком. Сильные руки Чонгука мгновенно охватывают его, предотвращая падение.       – Осторожнее, – говорит Чонгук с легкой улыбкой, прижимая Джина крепче к себе. – Что-то случилось, хён? – спрашивает младший, смотря прямо на Юнги.       – Ничего, я просто спешил и споткнулся, – признается Джин, пытаясь восстановить равновесие не только тела, но и духа. – Пойдем быстрее, Сондык хён очень страшен в гневе, я все еще планирую имеет обе ноги к окончанию дня, – говорит он беззаботно и утягивает за собой Чонгука, крепко держа за руку.       – Так что случилось, хён? – не унимается младший и Джин качает головой, не желая пересказывать свой разговор с Юнги.       – Я просто устал и мое горло намного саднит. Ничего не случилось, – отвечает он, и отпустив руку младшего, ускоряет шаги, чтобы поскорее оказаться там, где Чонгук просто на проста не сможет задавать ему неудобные вопросы.       Истощенный после долгого дня, Джин позволяет себе момент слабости, падая на пол танцевального зала. Он лежит, уставившись в потолок, и его мысли неизбежно возвращаются к тому разговору в студии. Сомнения начинают терзать его: а вдруг Чонгук был прав? Может быть, Юнги действительно играет с его чувствами, зная о них? Джин не может найти другого объяснения изменениям в поведении Юнги. Ведь раньше Юнги был образцом такта и уважения, никогда не переступая границ и не ставя людей в неловкое положение без веской причины.       Джин никогда не давал Юнги повода для такого поведения. Он задается вопросом, не из-за ли Чонгука все это происходит? В конце концов, Чонгук действительно начал спорить и упираться, но это же обычные рабочие моменты, к которым Юнги, как профессионал, всегда относился с пониманием.       Возможно, ответы на эти вопросы лежат глубже, чем кажется на первый взгляд, и Джину предстоит разгадать эту загадку, чтобы восстановить гармонию в их отношениях.       – Давайте в душ и по домам, отлично поработали сегодня, молодцы, – объявляет учитель Сондык и все измучено стонут в ответ.       Полежав еще немного, они по очереди поднимаются на ноги и идут в сторону душевой. Он и Чимин в одну, альфы в другую.       Под струями воды, Джин закрывает глаза, позволяя теплоте обволакивать его. Вода стекает по его коже, и он чувствует, как с каждой каплей уходит напряжение. Холодный кафель под лбом напоминает о реальности, но в то же время дает ощущение прочности и стабильности. Он дышит глубже, стараясь выдохнуть все свои заботы и тревоги вместе с паром.       Мысли о Юнги и Чонгуке начинают медленно растворяться, как и пена на его коже. В этот момент он позволяет себе просто быть, не думая о прошлом и будущем, а только ощущая настоящее.       – Хен! Мне нужно бежать, у меня встреча с друзьями. С тобой все будет нормально? — спрашивает Чимин и он кричит из душевой:       – Да, до встречи, милый. Доберись в целости и сохранности, – говорит он и начинает мыться.       Одевшись в свою повседневную одежду, Джин ощущает, как ткань приятно облегает его тело, давая ощущение свежести и новизны. Он аккуратно высушивает волосы феном, наслаждаясь теплым потоком воздуха, который разгоняет последние капли воды.       Телефон внезапно звонит, и Джин тянется к нему, но звонок прерывается. Он взглядывает на экран и видит, что батарея на исходе. «Опять забыл зарядить,» – думает он, вздыхая. Найдя розетку, он подключает телефон к зарядному устройству и ждет, пока устройство наберет достаточно заряда.       Спустя некоторое время, когда телефон наконец заряжен, Джин собирает свои вещи и направляется к выходу из раздевалки. Он проверяет сообщения и электронную почту, погруженный в свой смартфон. Подходя к двери душевой альф, он собирается постучать, чтобы сообщить о своем уходе, но вдруг слышит голоса за дверью.       Он замирает, прислушиваясь. Голоса звучат тихо, но в них чувствуется напряжение. Он колеблется, не зная, стоит ли вмешиваться или лучше уйти, не привлекая внимания. В конце концов, он решает подождать, пока разговор не закончится, не желая нарушать частную беседу.       – Ты должен ему сказать! – Чонгук продолжает разговор, его голос наполнен недоумением и легким раздражением. Джин замирает на мгновение, вдыхая воздух, пропитанный ароматами свежести и чистоты. Он мог уловить запах Чонгука, так как после душа снял с себя блокирующий аромат пластырь. Второй запах, более интенсивный и острый, заставляет Джина остановиться. Он чувствует, как аромат проникает в его сознание, вызывая воспоминания об обладателе. Это запах Юнги — смесь древесных нот и легкой горечи, который всегда казался ему утешительным и знакомым.       – Я пытался сегодня, но ты все испортил!       – Я испортил? Это ты заварил эту кашу, хён!        – Я знаю, знаю… но его испуганный и обеспокоенный вид заставил меня передумать!       –  Хён, тебе нужно открыться ему, пока есть время. Я люблю его и не хочу чтобы он возненавидел меня, а когда он узнает, кто твой возлюбленный он точно это сделает, ведь я знаю всю правду!       – Я боюсь потерять его, Гукки…       – Я тоже, поэтому тебе нужно сказать, или это сделаю я, – настаивает Чонгук, и в его голове картина начинает складываться в целостный образ. В одном из интервью Юнги признался, что его сердце принадлежит одному человеку уже семь лет, отметив, что у этого человека большое сердце и обворожительная улыбка, но так и не раскрыл, кто же он. Юнги взял на себя роль продюсера, когда Чонгуку исполнилось 18, и с тех пор пишет для них песни. Все элементы совпадают. Партнер и любимый человек Юнги – Чонгук! Поэтому Юнги задавал ему такие странные вопросы про ухаживания со стороны Чонгука и об их отношениях. Юнги приревновал Чонгука к нему, а Чонгук чувствовал вину, так как догадывался о его влюбленности в Мина, зная правду.       Он молча отступает на несколько шагов, затем резко поворачивается и убегает. Выбежав на улицу, он глубоко дышит, ощущая резкую нехватку воздуха. Он никогда раньше не испытывал панических атак, но то, что он чувствует сейчас, ужасно похоже на них. Поэтому он отходит в сторону, к маленькому саду, чтобы опереться в дерево и попытаться восстановить свое дыхание.       Горькая правда разрывает его мозг и сердце, и он падает на колени, чувствуя слабость во все теле. В этот момент как по заказу гремит гром и начинает лить дождь, но холодная вода будто помогает ему справиться с паникой и он медленно выравнивает свое дыхание. Он не знает, сколько сидит там, среди деревьев и декоративных кустов, но когда слышит знакомые голоса, прикрывает рот рукой, будто с такого расстояния его возможно услышать. Схватив телефон, он ставит режим полет и медленно дышит. Чонгук и Юнги снова спорят, но он не слышит о чем их спор и еще через какое-то время разговоры утихают. Дождь все еще льет и когда он чувствует себя промерзшим до костей, он решает вызвать себе такси и отправиться домой.       Таксист, хоть и скептически нахмурившись, принимает оплату и везет Джина домой, не произнося ни слова. Как только лифт доставляет его на этаж ниже, Джин осторожно снимает обувь, чтобы не шуметь, и поднимается по лестнице на свой этаж. С облегчением, но все еще тревожно, он быстро вбивает код и заходит внутрь, тихо закрывая дверь. Телефон в его кармане безостановочно вибрирует от звонков Чонгука и Юнги, но как только он переступает порог своего дома, устройство наконец затихает. Его пальцы дрожат, когда он меняет код замка, и он сползает вниз по двери, опустошенный. Обманутый и использованный — эти мысли кружат в его голове, вызывая сначала истерический смех, а затем — слезы. Он чувствует, как каждая слеза, скатываясь по его щекам, приносит с собой катарсис, освобождение от боли и предательства, которые так его мучили.       Через минут десять, а может и меньше кто-то начинает звонить в его дверь и пытаться зайти в его квартиру.       – Хен? Ты дома? Если дома, открой дверь, пожалуйста, я переживаю! – говорит взволнованно Чонгук по ту сторону двери и Джин замирает, чтобы не издавать ни звука. – Хен! Сокджин хен!       Джин отползает от двери, его движения медленные и усталые. Он закрывает за собой дверь в ванной комнате, создавая барьер между собой и внешним миром. Стягивая с себя мокрую одежду, он ощущает, как каждый кусочек ткани, отделяющийся от его кожи, приносит облегчение. Вода из крана наполняет ванну, и пар поднимается в воздух, обещая тепло, которого он так жаждет.

***

      На следующее утро Джин просыпается с ощущением жара, и термометр подтверждает его подозрения: температура поднялась. Он отправляет сообщение своему менеджеру, объясняя, что заболел и будет брать больничные дни. Менеджер, обеспокоенный его состоянием, настаивает на вызове корпоративного врача, но Джин вежливо отклоняет предложение, уверяя, что это всего лишь простуда. Получив пожелания скорейшего выздоровления, он ложится в постель, и, несмотря на намерение выпить жаропонижающее, засыпает, так и не сделав этого.       Джин медленно приходит в себя, и первое, что он слышит, — это настойчивые стуки в дверь. Он вздыхает, чувствуя, как тяжесть болезни усиливается с каждым движением. Собрав волю в кулак, он поднимается с постели и направляется к двери, готовясь отчитать младших членов группы за их назойливость.       – Джин, открой дверь, нам нужно поговорить, – Голос Юнги, проникающий сквозь дверь, звучит твердо и решительно, становясь самым неожиданным из всех возможных звуков, которые Джин мог бы услышать в такой момент. На мгновение Джин чувствует, как будто он отрывается от реальности, потерянный в своих мыслях и ощущениях. Но затем очередной стук в дверь возвращает его к насущным делам.       – Юнги, я болен, тебе лучше уйти. Мы можем поговорить позже, – говорит он.       – Нет, я должен все тебе объяснить. Пожалуйста, хённим, – просит альфа и, он подумав, что хуже уже не будет, открывает дверь и отходит в сторону, чтобы пропустить младшего. – Джин, – выдыхает Юнги и ему приходится отойти на некоторое расстояние.       – Я говорил тебе, что болею, – говорит он. Посмотреть в лицо Мина у него нет сил, поэтому он смотрит куда-то в пол. – Если это не срочное, ты можешь сказать мне чуть позднее. Я действительно болен.       – Ты весь красный. У тебя температура? – Юнги делает несколько шагов в сторону Джина, протягивая руку в жесте поддержки. Однако Джин, охваченный смешанными чувствами, инстинктивно отступает назад.       – Не трогай меня! – рычит он. – Я действительно заразный! И я... я просто не хочу, чтобы ты видел меня таким.        – Мне плевать, Джин, – говорит в ответ Юнги. – Пойдем, ты должен отдыхать.       – Что ты здесь делаешь, Юнги? Если ты пришел сказать о своем возлюбленном, так я все знаю, тебе не нужно ничего объяснять. Я все понимаю и не обижаюсь ни на тебя, ни на Чонгука. Так и передай ему, – зло выплевывает он. – А теперь уходи.       – И это все что ты можешь сказать? – подхватив его агрессивный тон, спрашивает Юнги.       – Что ты хочешь от меня услышать? Я тебя уже поздравил и сказал, что счастлив за тебя!       – Но ты не выглядишь счастливым, Джин, черт возьми! — повышает голос Юнги.        – Я просто болен и хочу побыть один! У меня температура и хочу просто поспать! Но я действительно счастлив за тебя! И за Чонгука тоже! Просто вам стоило сказать мне об этом раньше, а не водить меня за нос, давая мне смешанные сигналы! Ты можешь не ревновать Гукки ко мне, как я тебе сказал ранее, он мне как брат и люблю я его как брата! И вам желаю счастья! А теперь, пожалуйста, уходи! –  в этот момент в комнату входит Чонгук, и ситуация становится еще более напряженной. Джин чувствует, как его сердце разрывается от боли, в то время как два самых близких ему человека стоят перед ним, ожидая ответов.       – Джин хён! Почему ты не отвечал мне? – начинает Чонгук, но Юнги хватает младшего за плечо и останавливает.       – Полегче, Чонгук, он действительно болен, – проговаривает Юнги и Чонгук прикрывает глаза, чтобы успокоиться. Джин, чувствуя навалившуюся головную боль от феромонов альф, не может скрыть своего раздражения. Он фыркает, пытаясь отгородиться от неприятных ощущений, которые только усиливаются в присутствии Юнги и Чонгука. Его состояние ухудшается, и он жаждет одиночества, чтобы облегчить свои страдания.       – Хён, ты не хочешь объяснить, что происходит? Мы как сумасшедшие искали тебя полночи! Твой телефон выключен, кодовый замок сменен, ты не выходишь на контакт с нами, а утром менеджер сообщает, что ты болен. Ты написал ему, а нам? Мы все так переживали за тебя, хён, – поникшим голосом говорит младший. – Раньше ты всегда в первую очередь сообщал нам, что изменилось?       – Ничего. Я попал под дождь, мой телефон сел и я пришел домой, принял ванную и заснул. Утром проснувшись, я понял, что у меня температура и первым делом написал менеджеру, что они не начали розыскные мероприятия, а потом снова уснул. Все, я могу теперь пойти отдохнуть? – раздраженно спрашивает он.       – Расскажи о той части, где ты рад за нас с Чонгуком, – вдруг подает голос Юнги, и Джин стреляет в него глазами.       – Что? Ты все рассказал ему? – повернувшись к Юнги, спрашивает Чонгук, но старший альфа качает головой.       – Я знаю, что вы встречаетесь. Юнги не успел ничего мне сказать, я сам сопоставил некоторые факты. Вы встретились, когда тебе, Чонгук, было 18 лет. Сейчас тебе 25, простая математика. Юнги сказал, что уже семь лет влюблен в своего партнера, что он является его музой, с большим сердцем и красивыми глазами. Мне действительно нужно это все пересказывать? – спрашивает он у альф. У Юнги настолько спокойное лицо, почти торжественное, что это его начинает раздражать и делать ему еще больнее. Но вот лицо Чонгука выглядит глупо, будто он не может поверить в то, что Джин сам узнал об их романе. – И я не обижен и рад за вас двоих.       – Подожди, как ты сделал такие выводы, хен? – заторможено спрашивает Чонгук.       – Я услышал ваш разговор вчера, и я действительно не ненавижу вас, ребята. Просто тебе, Чонгук, не стоило давать мне надежду и подпитывать мои чувства к своему же партнеру, а тебе, Юнги, не нужно было относиться ко мне будто я важен для тебя, – устало говорит он. Его слегка качает и он опирается на стену позади себя. Альфы на это реагируют сразу, пытаясь протянуть руки к нему, но он их останавливает жестом руки. – Действительно, давайте поговорим позже, я должен лечь в постель.       – Глупый, глупый хён! – начинает Чонгук.       – Если бы ты слушал интервью внимательно, я сказал, что влюблен, но не говорил, что состою в отношениях. И по описанию, там ничего нет, что принадлежит Чонгуку, – говорит Юнги. – Да 7 лет, но мы столько же знакомы и с тобой хен, и со всеми остальными.       – Но ты ревновал Чонгука в студии! – защищается Джин, устало открыв глаза, котороые под тяжестью болезни смыкаются сами собой.         – Давай, хен, уложим тебя сначала, пожалуйста, – покачав головой, говорит Юнги, и подходит к нему. – И я ревновал тебя, а не Чонгука, – тихо, но твердо говорит альфа и заглянув в его глаза говорит. – Человек, в которого я влюблен очень умный, но иногда ведет себя глупо.       – Что?       – Давай, хен, у тебя высокая температура. Я приготовлю суп, а этот не менее глупый хён, – указывая на Юнги, говорит Чонгук, – расскажет, какие красивые глаза и восхитительная улыбка у его партнера.       – Вы двое издеваетесь надо мной!? – кричит он, но Юнги подхватывает его на руки и он от испуга хватается за него. – Что ты делаешь?! Я дойду сам!       – Нет, ты совсем не слушаешься, Джин, – говорит Юнги и несет его в комнату.       – Наконец-то, – говорит Чонгук и, помахав им, уходит в сторону кухни.       Юнги осторожно укладывает Джина в постель, аккуратно укрывая его одеялом. Теплое прикосновение его руки к руке Джина наполняет комнату тишиной и покоем. В этот момент, когда Юнги держит его руку, Джин чувствует не только физическое тепло, но и эмоциональную близость, которая помогает ему забыть о боли и одиночестве. Юнги берет руки Джина в свои, и его голос дрожит от эмоций:       – Теперь послушай меня, Джин. Я влюблен в тебя с момента нашего знакомства, но все это время, я боялся, что не смогу соответствовать твоим ожиданиям, что ты заслуживаешь кого-то лучше, кого-то, кто может дать тебе миры, которые я мог только мечтать показать тебе. Но, время шло, мои чувства к тебе пустили корни настолько глубоко, что я уже не пытался разлюбить тебя. И я надеялся, что когда ты найдешь себе партнера, когда ты полюбишь кого-то и станешь счастливым, я смогу отпустить, но ты ни с кем не встречался, никого не любил и был сосредоточен на карьере. И это не могло не радовать меня. Моё сердце пело, когда ты был рядом, и плакало, когда ты уходил. Можешь сказать, что у меня была инфантильная позиция, но такова моя сущность - я влюбился в тебя и уже больше никого не видел. Потом последние пару лет, ты начал раскрываться мне, мы начали больше времени проводить вместе, я тонул в тебе и тогда я подумал: «может быть, если я начну ухаживать за тобой, ты заметишь меня» и я начал действовать. И ты будто действительно заметил, но потом я увидел, что ты также относишься и к остальным, к Джуну, к Чонгуку, к Чимину и к другим, и понял, что грезил все это время. Пока ко мне не подошел Тэхён и не спросил, что я собираюсь предпринимать по отношению к тебе и, что если я не сделаю серьезный шаг, то я потеряю тебя, так как кто-то серьезно хочет ухаживать за тобой, – Юнги делает паузу и медленно массирует его пальцы, будто окунаясь в свои воспоминания. – Я начал делать более серьезные попытки, и пытался донести до тебя свои чувства, отправлял тебе подарки, но так делали и другие твои ухажеры, хотел проводить с тобой больше времени и это мне удавалось, так как я работал над вашими песнями, давал слушать тебе свои песни о тебе же и в один день, после прослушивания одного трека ты сказал: «я бы так хотел быть объектом твоей любви», и я…       – О боже! Я сказал это вслух!?       – Да, – Юнги мягко прижимает щеку к руке Джина, и в этом жесте столько нежности и искренности. – Ты был таким очаровательным и я, наконец-то, решился. Затем через пару недель должно было состоятся интервью и где я намеревался сказать о своих чувствах, что я и сделал. И тогда в студии, когда оставил тебя, я хотел спросить тебя, что ты думаешь об интервью и признаться тебе, но Чонгук с самого утра раздражал меня и когда ты появился в студии, он разошелся, начал вести себя так, будто претендует на тебя. В этот момент я вспомнил слова Тэхена и все в моей голове встало на свои места. Я заревновал и пытался сказать тебе об этом, но тут опять вмешался, чертов Чон Чонгук, и практически увел у меня тебя. Я остался один на один со своими мыслями, которые съедали мой мозг. Ревность двигало мной, и я пошел к Чонгуку, начал требовать от него объяснений. Мы поругались и на эмоциях, я выпалил ему все как на духу и он ожидаемо потребовал от меня все рассказать тебе. И этот разговор ты услышал, – прижавшись к его руке щекой, говорит Юнги, и Джин чувствует себя таким глупым, что хочет выйти в окно. – Мы вдвоем пошли искать тебя, ситуацию усугубляло то, что твой телефон был выключен и тебя нигде не было. Это была ужасная ночь, пока Тэхён не предложил просмотреть камеры в компании и камеры твоего дома. И тогда мы поняли, что ты дома. Так наступило утро и менеджер сообщил, что ты заболел и отлеживаешься. Вот так я оказался здесь. Я буквально чуть не умер, пока не увидел тебя своими глазами, Джин, – взгляд Юнги полон страха и боли, и Джин ощущает в нем отчаяние, как будто Юнги действительно потерял что-то невероятно важное. Это момент, когда все эмоции, которые они пытались скрыть или подавить, всплывают на поверхность, заставляя их столкнуться с глубиной своих чувств. –  Я не могу потерять тебя, Джин, — говорит Юнги, его голос дрожит от эмоций. – Ты слишком важен для меня, для всех нас. Мы любим тебя, и мы не можем представить свою жизнь без тебя.       Джин чувствует, как его сердце наполняется теплом от слов Юнги. Он понимает, что его действия вызвали столько беспокойства и страха у его друзей, и он обещает себе, что больше никогда не заставит их так переживать       – Мне так стыдно, – хрипит он, и комок подступает к горлу. Он такой ужасный друг, что заставил всех волноваться за него из-за своих страхов и обиды. – Как ты можешь любить меня такого глупого!? Я не достоин таких друзей как вы и тем более тебя, – слезы пробиваются сквозь слова, когда он обнимает Юнги, прижимая его к себе. Это момент, когда все стены, которые они строили вокруг своих чувств, рушатся. Джин не может больше скрывать свою уязвимость, и его действия говорят громче слов.       – Я люблю тебя, Джин, и моя любовь к тебе так же вечна, как звезды, что мерцают в ночи. Я так боялся потерять тебя, — шепчет Юнги. – Ты не представляешь, как это... чувствовать, что ты можешь потерять кого-то, кто является частью твоей души.       Джин чувствует, как его переполняют эмоции, и он не может сдержать слезы.       – Я недостоин тебя, — говорит он, пытаясь успокоить своё дыхание, но слезы продолжают бежать по его щекам.       – Ты достоин всего мира, Ким Сокджин, – Юнги медленно отстраняется, не отрывая взгляда от глаз Джина. В его глазах — целый океан чувств, глубокий и непостижимый. Они напоминают затемнённое зеркало озера в сумерках, в котором отражается мерцающий свет звёзд — тихое, но мощное свидетельство внутренней борьбы и надежды. – Ты будешь со мной встречаться? – тихо спрашивает альфа, и в его глазах появляется тёплое сияние. Глаза Юнги отражают его душу — они полны любви и благодарности, и в этот момент они светятся так ярко, что кажется, будто они могут осветить самые тёмные уголки его сердца.       – После всего этого, ты все еще хочешь встречаться со мной? – Юнги дарит Джину свою фирменную улыбку, которая словно луч света пробивается сквозь облака сомнений. Её уголки игриво поднимаются, образуя мягкие складки вокруг глаз, которые сияют теплом и искренностью.       – Конечно, хён. Я мечтал об этом все эти годы – слова, полные надежды и долгожданных мечтаний, легко скользят с языка альфы. Глаза Юнги светятся от волнения, отражая глубокую страсть и долгие годы ожидания, которые теперь, наконец, находят своё воплощение. Его голос дрожит от эмоций, каждое слово пропитано благодарностью за возможность осуществить то, что когда-то казалось лишь далёкой фантазией.       – Какие вы драматичные, – Чонгук появляется с подносом в руках и широко улыбается. Сквозь пелену слез Джин замечает, как блестят чужие глаза и это вызывает в нем очередную волну стыда. – Покорми своего сопливого парня, – говорит младший, обращаясь к Юнги, а затем нежно и бережно целует в висок Джина, прежде чем развернуться. – Пойду, поделюсь последними новостями с остальными. Будьте уверены, я расскажу в самых мельчайших и отвратительных подробностях обо всем, – прежде чем уйти игриво заявляет Чонгук и подмигивает им, оставляя их наедине.       Когда Юнги нежно убирает слёзы с лица Джина, кажется, что время останавливается вокруг них. Глаза Джина, только что затуманенные слезами, теперь отражают глубокую признательность и нежность. Его улыбка — это молчаливое признание обретения приюта, уголка мира, где его сердце обретает покой. Он тянется к рукам Юнги, и этот жест выражает всю его сущность, его желание близости и спокойствия, которых он так долго искал и, наконец-то, нашел.