Вещь

Ваня не раз ловил себя на навязчивых мыслях, граничащих с помешательством. Касались они, как ни странно, Рогозиной.   Его дикая одержимость полковником была строжайшей тайной. Силясь разгадать мотивы, Иван не замечал, что ещё больше привязывается к ней. Он становился подобием тех, кого с таким рвением ловил во имя справедливости и Галины Николаевны: однажды, сам того не понимая, забрал с её стола впопыхах забытую помаду. Черно-белая упаковка с логотипом Шанель быстро нырнула в карман халата, где мирно покоилась до конца дня. Вне себя от непередаваемой эйфории и адреналина, Тихонов порой сжимал в руке маленькую вещицу, словно проверяя действительно ли  смог это сделать. Амелина тогда поинтересовалась, заметив странное поведение начальника, отчего так светится счастьем его лицо, на что получила невразумительный ответ. Эксперт лишь пожала плечами, а про себя подумала — Ванечке пора отдохнуть.    В тот день Тихонов, к всеобщему удивлению, ушел с работы пораньше. Добежал домой, стянул верхнюю одежду и поспешил достать помаду. Открыл крышку и с удовольствием начал рассматривать со всех сторон свой трофей.  Главной наградой стали лёгкие царапинки сверху — следы её губ. Он хотел было прикоснуться к ним пальцами, но не стал — побоялся стереть самое ценное.    Полковник никак не прокомментировала пропажу, лишь спустя несколько дней Ваня удовлетворенно заметил новую картонную коробочку от точно такой же в мусорке.    Аппетит программиста рос, его коллекция постепенно пополнялась: расческа, ручка с её стола, несколько невидимок, использованные перчатки, которые она не успела выкинуть в лаборатории.    В квартире Тихонова образовался уголок идолопоклонства — над прикроватной тумбой висела распечатанная совместная с Галиной Николаевной фотография, на самой же тумбочке хранились вышеперечисленный предметы. Перед сном Ваня обязательно перебирал свои сокровища. Голова шла кругом от того, что эти вещи принадлежали и служили ей, ровно как и он.   Всё-таки для полного счастья Ивану не хватало венца его драгоценностей — чего-то из одежды Рогозиной. Он стал грезить, воображать, представляя чем именно хотел бы завладеть. На ум сразу же пришло её нижнее белье. Но как это осуществить?   Бессчетное количество раз Иван мечтал увидеть полковника обнаженной, самолично раздев донага это идеальное тело. Ему посчастливилось лишь однажды в вырезе рубашки заметить кусочек бюстгальтера и манящую ложбинку меж груди — летом в офисе перестали работать кондиционеры, Галина Николаевна расстегнула несколько пуговиц на белоснежной рубашке и наклонилась к нему, чтобы забрать документы.    Случай представился в разгар очередного дела.    — Вань, — начальница быстро подошла к нему и потянула за собой в сторону ближайшего закоулка, коих было немало в коридорах службы, — у меня в кабинете жучок стоит.    — Вы думаете, это они? — Тихонов, пользуясь моментом, приблизился к ней, насколько позволяло приличие.   — Я не думаю, я знаю. Возьми с собой ноутбук, через 15 минут жду тебя на парковке возле машины, поедем ко мне. И папку захвати, — полковник говорила тихо, с присущей решимостью; она быстро погладила программиста по голове, взъерошив волосы, а затем ушла.    Иван собрался за минуту, остальное время судорожно придумывая, как реализовать свою мечту. Он был как никогда близок к своей цели, и в то же время так далек — вряд ли ему беспрепятственно удастся обшарить квартиру в поисках желаемого. В любом случае, без добычи он не уйдет, это радовало.    На ватных ногах дошел к черному мерседесу полковника, думая, как не выдать себя с потрохами. Открыв дверцу, чуть было не подавился вздохом — четкий профиль Галины Николаевны с приоткрытыми от задумчивости губами, её высокие скулы и тонкая шея с бьющейся жилкой сбивали с толку своей невозможностью. Она казалось нереальной, недостижимой, она казалось всем в этом мире.    — Давай быстрее, иначе я тут и усну, — она посмотрела на него с легкой насмешкой, — Я решила, пускай прослушка стоит до тех пор, пока мы не найдем прямые улики на них. Пусть думают, что все под контролем, расследование не двигается. Машину я проверила, тут чисто, останется квартиру мою на всякий случай осмотреть, чтоб мы там эти злополучные бумажки проанализировали, сделаешь?    — Конечно, я взял с собой оборудование, — он украдкой посматривал на женщину, в душе тихонько радуясь происходящему.   Начался ливень, поэтому, доехав, оба выскочили из машины. Не смотря на все усилия, промокли до нитки — в лифте с них ручьями стекала вода.     Зайдя в квартиру, Рогозина недовольно посмотрела на свое отражение в зеркале во весь рост, стоявшее в огромной прихожей.   — М-да, ну и видок. Вань, прошурши сначала ванную, я потом в душ пойду, а ты оставшиеся комнаты посмотришь. Первая дверь налево.   Тихонов надел любезно предложенные ему тапочки. Зашел в комнату и удивился размаху — высокие потолки, мраморные стены и пол, туалетный столик, огромное зеркало с подсветкой, в котором отражалась ванная и душевая кабина. Первое о чем он подумал, сканируя на предмет жучков помещение, стало это самое зеркало. Выходя из душа, голая, полковник наверняка с удовольствием смотрела на себя. Кровь резко прилила к щекам, спускаясь ниже.    — Тут все чисто, Галина Николаевна, — краем глаза Ваня заметил на крючке шелковый халат темно-синего цвета.    Остальные комнаты оказались такими же просторными, с минимумом вещей и дорогой мебелью. Тихонов добрался до последней комнаты — гардеробной. Он знал, что у Рогозиной какое-то неадекватное количество рубашек, однажды ведя подсчет на работе, но сбился и перестал. Теперь же перед ним предстала вереница вешалок, стремящаяся к бесконечности.   Он понял, тут-то и стоит искать трусики. Перерыв несколько ящиков с украшениями и одеждой, наконец добрался до желаемого.    Взяв первые попавшиеся, больше походившие на полоски из черного кружева, Ваня не смог сдержаться. Порывисто расстегнув ширинку, достал ноющий от возбуждения член и провел им по ластовице белья.    Он было не кончил, но услышал, как стихла вода. Быстро засунул поглубже в карман джинсов соблазнительную тряпочку, закрыл ящик, пытаясь не сойти с ума от того, где, а главное, с кем находится.    — Ну что? — пободревшая после водных процедур, с мокрыми волосами, она зашла к Ване в накинутом на голое тело халате.      — Все чисто, — он правда пытался не так откровенно пялиться на неё, но не смог оторвать взгляд и на секунду.       — Отлично. Пойдём в гостиную, и документы захвати. Хочешь чай, кофе? Может, ты голоден? — в голосе женщины слышалась привычная деловитость, смешанная с усталостью.    Тихонов лишь отрицательно кивнул. Они сели на мягкий кожаный диван, что приятно поскрипывал от каждого движения, и начали разбирать привезенные из налоговой отчеты, вместе отмечая несостыковки. Час спустя оба устали, было решено сделать перерыв. Полковник таки сделала кофе и, поставив на рядом стоящий столик две чашки, присела обратно. Собрала документы в аккуратную стопку и отодвинула их в сторону.     Женщина молча пила мелкими глотками, давая себе время собраться с мыслями о деле. Она закинула ногу на ногу, расфокусировав взгляд. Из раздумий её вывело легкое, но настойчивое прикосновение к бедру.    У Тихонова сорвало тормоза. Он никогда не надеялся на что-то большее между Рогозиной и ним, довольствуясь  лишь вещами, хранившими ее тепло.  В какой-то мере он сам чувствовал себя её вещью, маленьким человеком, чья воля вот уже год подчинялась приказам полковника. Но сейчас, находясь в опасной близости, видя, как вздымается грудь от каждого вздоха, как рисуются изгибы фигуры сквозь темно-синий шёлк, как капли с подсохших волос стекают в вырез халата, Тихонов хотел ею обладать, как обладала она его сознанием все это время.    — Иван, ты ничего не перепутал? — её голос вмиг обрел силу и привычную сталь. Она возмущенно сощурила глаза, но руку программиста не убрала.   — Никак нет, Галина Николаевна, — он посмотрел на женщину и самым наглым образом притянул к себе, повалив на спину, — я хочу тебя, — прошептал у самого уха, чувствуя, как начинает дрожать её тело.     Ваня быстро развязал халат и с удовольствием отметил отсутствие сопротивления. Теперь он мог с восхищением смотреть на её большую упругую грудь со вставшими от возбуждения темно-розовыми сосками. Вылизывая, посасывая, оттягивая их поочередно, Тихонов видел, начальница еле сдерживается, чтобы не застонать.    — Что ты творишь, мальчишка? — сбившимся голосом пролепетала полковник, выгибаясь всем телом навстречу ласкам.    Ещё раз с силой оттянув соски, он услышал первый стон, такой сладкий и долгожданный. Его рука быстро скользнула между женских ног, с силой надавливая на внутреннюю часть бедёр.    — Хочу тебя вылизать, почувствовать на вкус, — Иван говорил это, смотря прямо в глаза.    Рогозина жадно прильнула к его губам, покусывая нижнюю, рукой же потянулась к пряжке ремня. Одним движением стянула с Вани джинсы вместе с боксерами и, со знанием дела, опустилась гладко выбритой промежностью на лицо парня.       — Какая же ты мокрая, течешь, как последняя сука, — её бросило в жар, когда сначала горячий язык, а затем и быстрые пальцы приникли к жаждущему лону. Изнутри все сочилось сладостной влагой, низ живота нестерпимо сводило от его действий и слов. Казалось, он слился с ней воедино, везде проникая требовательным ртом.    Полковник тут же наклонилась и заглотнула пульсирующий пенис, готовый вот-вот взорваться от происходящего, по самые яйца, помогая себе руками. Облизывая головку, проникала в отверстие уретры, чем вызывала ответные стоны. Ваня бы никогда не подумал, что она так великолепно сосет — Галина Николаевна пропускала в натренированное горло член раз за разом без единой заминки, мягко слизывала капли предсеменной жидкости, что заставляло плавится от нежности её губ.       — Ванечка, я больше не могу, — она с жалобным стоном кончала, содрогаясь всем телом. Тихонов чувствовал, как вибрируют розовые складочки, поэтому посильнее втянул их, давая женщине переждать оргазм.    Программист не собирался отступать. Обмякшая Рогозина в блаженстве закрыла глаза, но тут же почувствовала его изнывающую плоть, прижимающуюся  к ней.   Иван нагнул полковника, заставив пошире раздвинуть ноги. От увиденного вновь захватило дух — узкая рельефная спина, плавно перетекающая в большую задницу.  Тихонов потерся колом стоявшим членом о клитор и резко вошел, вырвав из груди обоих синхронный стон.    — Жестче, — молящий требовательный шепот застал врасплох.   — Ива-а-ан, возьми меня, прошу, — перед глазами все плыло от того, насколько в ней было узко.    Он схватил её за волосы, намотав на кулак, и потянул на себя.     Всхлипывая от накатывающих раскаленных волн наслаждения, Рогозина хваталась за кожаную обивку дивана.    На секунду отстранившись, заставила Тихонова тяжело вздохнуть.   — Сядь, — коротко приказала полковник, и оседала Ивана, с легкостью опустившись на него.    Теперь четкими ритмичным движениями она доводила обоих к финалу. Вверх-вниз, вверх-вниз, наращивая темп, вверх-вниз, вверх-вниз. Программист с упоением сжимал её мускулистые ягодицы, оставляя следы на тонкой коже; зачарованно смотрел, как двигается её восхитительная грудь в такт движениям.  Галина Николаевна резко замедлилась, с упоением чувствуя, как его огромный пенис проникает внутрь. Запрокинув голову, насаживалась до основания, следом поднималась до самого конца, мыча что-то невразумительное от яркости ощущений.    Пылающие стенки начали сокращаться, бурная струя спермы тут же излилась внутрь, унося обоих словно в иное изменение.    Через какое-то время, с приятной пустотой в голове, они посмотрели друг на друга.       — Я в душ, — только и смогла сказать Рогозина, не до конца пришедшая в себя. На сгибающихся ногах, без одежды, с засосам и синяками, она была прекрасна.    — Я с тобой, — Иван встал следом, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. И плевать, что будет дальше.