История. От и До.
19 июня 2024 г., 03:24
Лодки идут одна за другой по водной глади. Несомненно, праздные разговоры пока решили не откладывать на потом, из-за чего, по мимо звука воды, слышно гам переговоров между молодыми людьми на суднах.
В каждой лодке хотя бы по паре человек в одеяниях разных кланов. А во главе процессии идут хозяева земель, в своих извечных белых одеждах.
За ними следуют ученики других главенствующих кланов и замыкают процессию младшие ученики самых небольших образований.
Вперед выходит лодка с парой человек на борту, говорящих о деле, по которому все тут собрались.
Человек в клановых одеждах клана Цзян бросает многозначительные гневные взгляды на собеседника, который беззаботно улыбается.
Многие знают о кратких сведениях о здешней ситуации. И подтверждение ее плачевности не заставляют себя долго ждать: под водой виден комок волос, плывущий вдоль лодок. А следом уже слышно всплески воды и несдержанные крики-ругательства.
Водные гули в окрестностях Гусу настоящая редкость. Но чем ближе к центру озера, тем больше лодки уходят на дно.
Посадка одной из центральных лодок почти превысила допустимый максимум.
Юноша в темных одеждах кричит на статную фигуру в лодке, но более действенной оказывается попытка залить чужие клановые одеяния мутноватой водой.
Колкий взгляд Второго Нефрита направлен на личность, что своим мечом в пару изящных, но мощных взмахов рукой, разрубает дюжину разбушевавшихся тварей. Это выглядело вполне сносно, потому удержаться от своеобразной лести было трудно. Лести к мечу, нельзя давать положительную оценку действиям этого человека!
–У твоего меча есть душа. Как его имя? — задает вопрос ровный голос, выделяющийся в шуме общей суматохи.
–Ю-ху! Сейчас будет Шоу сломанных Ланей! — громкое восклицание никого не интересует. Да его и не слышно обычным людям, — Душа у меча есть, и эта душа будет наслаждаться прекрасным шоу с первого ряда! — тихие смешки над диалогом двух закленателей прерывается «шиканьем»:
— Ты не можешь сидеть тихо? Я даже не знаю, как к тебе обращаться. Не услышал твоего имени, поэтому хочу предложить представиться.
Свои смешки молодой парень, с высоким хвостом, украшенным простой шпилькой и одетый в темную черно-коричневую одежду прервал на замечания такой же сущности меча, как и он сам. Мужчина напротив не был сильно старше него самого, но внешность могла быть обманчива.
–Хах? Прости, что помешал подслушивать чужие разговоры, — парень выразительно улыбнулся, но все же решил представиться по чужой просьбе, — Хм… Какая разница.
Его собеседник на долю минуты впал в ступор, но после неуверенно повторил:
— Суйбянь.? Хах, кажется я понял, что за «Шоу сломанных Ланей»… Я Бичэнь. Думаю мы поладим.
Их разговор мог бы идти хотя бы половину палочки благовония, дальнейшие события к нему не располагали.
Духам мечей пришлось прервать беседу для ведения боя. Легки упражнения в управлении мечом или схватки без использования духовных сил, могли прозодить без их вмешательства. Но как только заклинатель направлял энергию в оружие, ее необходимо было принять, распределить и отдать. Владелец орудия безусловно им управлял, но без проводника-духа-души меча, даже именитые клинки становились почти грудой металла.
***
На протяжении еще какого-то времени духи встречались на территории отведенной для учеников, их обучения и тренировок. Они передвигались со своими хозяевами, которые, в какой-то момент стали пересекаться все чаще и чаще. Духи бы назвали это дружбой. За каждым словом Вэй Усяня, владельца Суйбяня, шло молчание, вздох, ланевское «мгм» или взгляд, дающий подсказки на их сближение. Но, в одну из ночей, кому-то очень нужно было нарушить сразу три десятка правил клана. Духи мечей в ту ночь, не сговариваясь, решили, что их хозяева смогут справиться без них, и тихо прогуливались вдоль стен клана. Тихий звон стали о сталь, такой знакомый им обоим было слышно на подходе за пару десятков метров. Вскоре этот путь был преодолен и представненая перед ними картина была лучше любых рассказов. Физический бой, без использования духовных сил, поражал своим размахом. Жесты каждой стороны отличались своей воинственной агрессией. Хотя Бичэнь знал многим больше: о чувствах, о желаниях, о мечтах своего хозяина. Не тайной это можно было назвать и для Суйбяня. В глазах и жестах Лань Ванцзи сквозила нежность. Но сам парень точно не хотел уступать оппоненту. — Он видит? — спокойно спросил меч, получив в ответ сначала смех, а затем ответ: — Мой? Видит? Слу-ушай, а ты не пробовал раньше шутить? У тебя хорошо получается! Да, определенно, Вэй Усянь резко становился слепым около Лань Чжаня и не видел многих вещей.***
Прошло достаточно времени, прежде чем Бичэнь вновь лег в руку своего хозяина. Место, в котором грубо сбросили все клинки было довольно неприятным. Суйбянь долгое время рвался и метался, ругался и проклинал все что движется, и одну тряпку с кучей талисманов, которые не позволяли хозяевам заставить мечи вернуться обратно к ним. Мечей было много и их духов тоже предостаточно. К концу их срока Суйбянь был в довольно неважном состоянии. Сказывалось не только отсутсвие хозяина, но и то, что в какой-то момент тонкая нить связи полностью оборвалась. Не смотря на множество бумажек подавляющих все что можно, между заклинателем и мечом было связь на духовном уровне. Часто, когда эта связь обрывается, можно делать ставки на то, как хозяин меча умер. И это печалило не только дух меча Вэй Усяня. Многие потеряли связь и понимали отчаянье клинка. Освобождение не принесло той радости, которую испытывали многие другие духи. Суйбянь слышал разговор между Цзян Чэном и Лань Ванцзи. Новость многое в нем оборвала, но как и в людях, что ждали его хозяина, в нем теплилась надежда, на то, что Вэй Ин жив.***
Во многом надежда оправдалась. Вэй Ин был жив. Жив, да выглядел почти как мертвец и почти им являлся. Меч провел с хозяином не одну ночь в слезах и мольбах о спасении, Суйбянь знал правду и тоже молил о том, чтобы все было просто странным, страшным сном. Но каждое утро на него смотрели печальным взглядом полным сожаления, надевали маску из обломков старого Вэй Усяня, и предпочитали холодному оружию изящный музыкальный инструмент. Фактически меч и его дух заперли в комнате страха, где все напоминало о чем-то дальнем, забытом. И если по началу этого кошмара его иногда брали с собой для вида, то поле нескольких месяцев он просто лежал. Лежал меч, лежал дух, лежали все его чувства. Он медленно умирал не от старости и ржавчины, а от внутреннего разложения.***
Суйбянь помнил много размытых событий произошедших в короткий момент. А затем Вэй Ин показал ему их новый дом. Суйбянь лежал в достаточно укромно месте, но уже находился не в запертой комнате. Он правда не помнит сколько времени прошло, но когда он услышал знаковый голос, зовущий его по имени — он расплакался. Дух бросился к Бичэню, как к последнему шансу на жизнь. Тот выглядел явно лучше него. Дух меча Лань Ванцзи во многом преуспел и стал сильнее, тогда как Суйбянь не думал, что вообще сможет сейчас правильно распределить духовную силу по лезвию меча. А еще он плакал, много плакал. Он с уверенностью мог сказать, что Бичэнь был его другом, по которому он очень сильно скучал. Он вообще скучал, и не от безления, а тоски и отчаянья. Наверное прошло не больше нескольких часов, когда обредший кратковременный покой дух смог закрыть глаза и просто вздохнуть. Так в спокойствии прошли еще пара часов, прерванные фразой: — Вэй Ин, пойдем со мной в Гусу. Суйбян ожил. И он чувствовал, как напряглись сильные руки Биченя. Всего от одного «да» сейчас зависело многое. Но надежда прервана смешком и качанием головы. Вэй Ин говорит, что он не может покинуть этих людей, они его новая Семья. Дух меча в этот момент ненавидел две вещи: слепоту своего хозяина и это чертову «семью». Да, даже если его больше никогда не возьмет в руки Вэй Усянь, он не хотел умереть в этой гадкой пещере Фумо… Наверное это было одним из последних четких воспоминаний. Все следующие события кружатся, как два зверька схватившие друг друга за хвосты. Еще четко он помнил, как Цзинь Гуанъяо с недобрым оскалом схватил его за рукоять, вытаскивая из ножен. В его руке, под эту странную улыбку, было неприятно вновь быть взятым. Он слышал все разговоры и теперь точно знал, что Вэй Усянь мертв. Теперь точно не было надежды. Он запечатал сам себя, чтобы отгородиться от внешнего мира, которому он будет интересен, лишь как пушной зверек. Когда дух меча запечатывает свое вместилище, это похоже на глубокую уединенную медитацию. Печать, которую меч накладывает сам на себя может снять только хозяин этого меча. Поэтому, когда Суйбянь вновь пытались вынуть из ножен, он сопротивлялся, но это не возымело какого-либо успеха. Когда дух вышел из меча, слабым, потрепанным, он почувствовал энергию Вэй Ина. Голову только начали наполнять посторонние мысли, но проходящее постепенное понимание — перекрывало все ненужные сейчас думы. Суйбянь жадно впитывал в себя любую частичку энергии, которую мог поймать. Как помешанный, он впитывал каждую эманацию чужих сил, и не мог ей насытиться. Он скучал, безумно скучал. Из глаз полились слезы, а бой за защиту хозяина стал главной целью сейчас. Суйбянь сражался отчаянно, как в последний раз. «Возможно и правда последний», — грустная мысль проскочила на периферии сознания, но была выкинута из него вовсе. Еще мгновение… И вот его опять бросили. Почему? Наверное потому, что он сейчас был нужен чтобы выжить, а не чтобы воссоединиться. Он просто вновь запечатает себя, ему не сложно, ему не обидно, ему не грустно.***
Дух не успевает уйти глубоко в себя, как его вновь вытаскивают из ножен. Сегодня он очень популярен, за тринадцать лет его столько раз не пытались вытащить из уединения, как за сегодня… Хотя может уже новый день, а он просто не заметил. Да… В любом случае, он опять чуствует родную энергию. Она совсем другая, но родная. Такая теплая, окутывающая… А рядом с ним стоит Лань Чжань… И Бичэнь. Такой же родной Бичэнь. В момент, когда вокруг столько голосов, которые рассуждают, как четвертовать твоего хозяина, можно найти крепкое плечо поддержки. Еще шаг и они смотрят друг на друга со слезящимися глазами. — Я… Бичэнь… Я скучал… И м-мне было та-ак одиноко… — полусвязная речь шла впереди него самого. — Я знаю, иди сюда. Мягкий голос манит за собой, нет, к себе. В кольце рук духа меча почти тепло. От Бичэня не пахнет пылью ненужности, как от него самого. А в его плече мягко, как буд-то там нет нефизических костей. Другие духи оружия смотрели на них, как на двух идиотов, даже гадать или видеть не нужно. Они не смогли бы долго обниматься не при каких обстоятельствах. Пришлось быстро включаться в рабочий режим. Направить духовную силу в кончик лезвия, чтобы занос меча был более стремительным, а во время удара распределить по кромке бьющей стороны. На заносе лезвия вверх поджать всю энергию к рукояти, для легкости, чтобы затем обрушить удар полной силой по полудюжине человек. Энергия знакомая, но даже сам Вэй Усянь на себя точно не похож, поэтому изменение духовной силы в чужом теле не так сильно удивляет. Еще немного, и их берут в оцепление. Они сбегают, что не выглядит совсем позорно, но оставляет новый темный отпечаток на сознании Суйбяня. Его хозяин слаб. Не морально, а духовно и физически. Неутешительный вывод гаснет за мелькающими событиями.***
Суйбянь не помнит, что привело к тому, что как только кто угодно, кроме Вэй Ина, пытается взять и вытащить меч, он сразу себя запечатывает. Возможно это потому, что другие люди любовались им, пытались им управлять, изменить под себя или окружающих. Но, как когда-то сказал Лань Ванцзи, у него есть душа. Он сам знает, что он есть, ему не нужны подтверждения. В любом случае, он душа. Он сильная душа. И у него есть крепкий стержень, который многие пытались переломить. И даже когда его пытается взять Лань Чжань, дух бросает на заклинателя гневно-пугливый взгляд и запечатывает себя, не полностью. Он не запечатывает и свое сознание вместе с оружием, поэтому, как только чужая ладонь отодвинулась от рукояти он сразу себя распечатал. За этим действием наблюдал Бичэнь. Он сразу обнял не безмятежный дух. Сильные руки. Биченем явно пользовались все это время, он не лежал в пыльной темной комнате. И пока к парочке заклинателей подошел еще один, и они начали беседу, Для Суйбяня произошло что-то нереальное. Тринадцать лет без солнечного света сделали его кожу почти белой и чувствительной, отчего мягкое прикосновение губ к шее ощущалось очень ярко… — Ха… — …и приятно. А после еще нескольких таких же прикосновений послышался глубокий голос Бичэня: — Ты так же слеп, как и твой хозяин рядом с моим.***
Опять множество событий крутится от неизвестного центра, но приходят к тому, что рукоять Суйбяня направлена на Цзян Чэна. Дух меча интуитивно запечатывает оружие и жмется спиной к груди в объятиях Бичэня. Действие не имело смысла, поскольку меч отозвался на знакомое золотое ядро. От этого человека шла такая же знакомая, но другая энергия. Это становилось все интереснее, но людские разговоры были не интересны. Спокойный вкрадчивый голос Бичэня объяснял все намного интереснее. Или так работали поглаживания по талии, и поцелуи, которые оставались на коже между фразами. Подмена золотого ядра в независимости от любых других факторов, была очень знаменательным событием. Такое явно не каждый день происходит. Что-то чем-то кончается и духи мечей мчат за своими хозяевами в обнимку. Так теплее.***
Пока хозяева спят, в перерыве между своими марафонами, лицо, шею, плечи и грудь Суйбяня усыпают поцелуями. Дух тихо мычит на эти нежные прикосновения, пока руки уверенно мнут бока. Их близости не похожи на секс-марафоны их хозяев. Те, по началу нежные ласки, переходят во что-то звериное. Нежные же прикосновения духов мечей не теряют плавности и мягкости друг к другу, от начала до конца. Так и сейчас: поцелуй в губы нежный и чувственный. Руки на теле Суйбяня не ограничены ни чем. Ладони скользят ниже, сминают кожу на ногах и аккуратно их раздвигают. — Почему мы в кладовке? — с предыханием спрашивает Суйбянь, чувствуя, как мокрая головка чужого члена упирается в анус. Ответ удается получить только после того, как фаллос входит в него примерно на треть, по ощущениям. — Потому что тут мой любимый плед и несколько твоих любимых подушек, — после чего член выходит на несколько сантиметров и входит еще глубже после секунды передышки. Тихий лепет срывается с губ духа меча, а затем стон. Определенно, он слепнет, как и его хозяин, когда дело касается своей личной жизни, которую обустраивает сама судьба.***
Суйбянь просыпается с мыслью, что его любят. Даже если он делит свое место в руке хозяина с флейтой, он может сказать, что счастлив. И этого счастья стоило ждать через все тяжбы, которые пришлись на него и его непутевого хозяина.
