Per spinas ad astra

Мальчик попробовал отползти в сторону, но чужая сильная рука крепко схватила его за плечо. Мужчина развернул отбивающегося парня лицом к себе и прижал к заднему сидению автомобиля, с яростью разрывая мешающую ткань рубашки и не обращая никакого внимания на разлетевшиеся по салону машины пуговицы, со звоном отскакивающие от бронированных стёкал. Август дергался и брыкался, изо всех сил пытаясь вырваться, но ему не удалось даже ослабить хватку. Преступник, одной рукой легко удерживающий жертву, вытащил из-за пояса короткий обоюдоострый нож, холодно поблескивающий в свете уличных огней. -Ну как, сам откроешь, или мне помочь? – усмехнулся мужчина, проводя лезвием по оголенному животу мальчика. -Да пошел ты!- огрызнулся тот в ответ и ударил наемника коленом. Жгучая боль мгновенно пронзила все тело, и Август вскрикнул, но в следующую же секунду опомнился, закусывая ребро ладони, чтоб больше не издать ни звука. По смуглой коже заструилась кровь, стекая на сидения машины и впитываясь в черную ткань. Мужчина вытащил нож из раны и поднес его к глазам жертвы, несколько горячих капель упали на лицо мальчишки. Август зажмурился так, что перед внутренним взором начали расплываться цветные круги, по позвоночнику прошла внезапная дрожь, он скорее почувствовал, чем услышал, как медленно рвется ткань его шорт, выпуская на волю длинный ребристый хвост, состоящий из множества покрытых иглами сочленений и одного, не уступающего по остроте кинжалу преступника шипа на конце. Наемник, развлекающийся, оставляя порезы на щеках и шее парня был так увлечен, что не сразу обратил внимание на движение снизу. Август осторожно, стараясь действовать беззвучно, опустил хвост вниз, заводя между ног нападавшего, и, выгнув дугой, занес острие шипа над мужчины, целясь в широкую спину. Один быстрый рывок, и сердце этого гада оказалось бы проткнуто насквозь, но удача, казалось совсем отвернулась от мальчика в сегодня. В тот самый миг, когда до мягкой плоти игле оставалось каких-то пара сантиметров, водитель решил взглянуть в зеркало заднего вида. -Кейл, сзади!- громкий выкрик второго мужчины слился с протяжным воем мальчишки, когда отсеченная часть хвоста, еще дергающаяся и разбрызгивающая кровь, упала на пол автомобиля. Наемник с яростью в глазах уставился на парня, тяжело дыша от внезапного выброса адреналина, его взгляд сейчас был едва ли менее жутким, чем покрасневшие глаза маленького, корчащегося от боли чудовища. -Какого хрена, ублюдок?! Решил, что меня так просто убить, да?! Да я задушу тебя твоими же кишками! – мужчина занес над головой Августа нож, которым минуту назад, отрубил бoльшую часть хвоста, теперь конвульсивно бьющуюся где-то на полу. Мальчик зажмурился, ожидая, что кинжал сейчас вонзиться теперь уже в его сердце, но ничего не происходило. Секунду. Другую. Наконец, парень решился приоткрыть один глаз, и взглянуть на лицо наемника, искаженное жуткой усмешкой. -Нет. - протянул тот зловеще. – Ты не умрешь так просто, сучонок. Ты останешься в сознании до последнего. Мужчина медленно провел холодной режущей кромкой по побледневшей коже на животе мальчика, отчего тот покрылся мурашками и задрожал еще сильнее, но так и не раскрылся, лишь крепче прикусив ладонь. - Что же, видимо от сотрудничества ты отказываешься, так даже интереснее. – мужчина облизнулся в предвкушении, не часто ему доставались такие упертые жертвы, большинство, только завидев человека с оружием действительно способного убить, и убить жестоко, начинали молить о пощаде и сдавались на милость победителя, в чем, впрочем, не было особого смысла. Но этот парень, видно, за свою жизнь ни раз сталкивался с болью и возможно уже привык к тому, что его тело, судя по многочисленным шрамам, частенько использовали для развлечений. Это было понятно и по тому, как мальчик смотрел на лезвие, как начинал глубоко дышать, чтоб расслабиться и отстраниться от собственных чувств, когда оно пронзало его мышцы. Маленькое чудовище не боялось, нет, оно наоборот готовилось к боли, или уже давно было готово к ней, но это не останавливало разыгравшегося мужчину, наоборот: заставить жертву бояться намного веселее, чем пытать комок содрогающихся от каждого движения мучителя соплей. Август громко выдохнул, и вновь закрыл глаза, на этот раз без напряжения, стараясь успокоить паникующие тело. Это ведь с ним не впервые, ну подумаешь еще пару следов получит, случались вещи и похуже…наверное. Мальчик дышал ровно и размеренно, ему даже удалось представить перед собой огромный кусок мяса, так маняще пахнущий кровью, чтобы отвлечься от ассоциаций вызывающих тошноту. А потом, несмотря на твердое намеренье молчать во что бы то ни стало и все попытки сдержаться, он закричал. Ему казалось, что по телу провели раскаленными железом, клинок вошел в плоть наполовину, огромный ком боли распирал изнутри, выворачивая наизнанку. Слегка светящийся синим клинок скользнул еще глубже, погружаясь внутрь почти полностью, по самую рукоять, и замер на секунду. Этого времени Августу хватило на то, чтоб привыкнуть к чувству вонзившегося меж ребер металла и совладать с собой. -Тебе, кажется, больно? Не ожидал, что ты так остро отреагируешь на активацию эрбонового покрытия? Видимо, я не достаточно хорошо изучил твою физиологию. –мужчина резко выдернул клинок из тела парня и начал методично наносить небольшие порезы, всего в сантиметр глубиной, по всей поверхности живота мальчика, намеренно избегая попадания лезвия по тонким почти незаметным серебряным линиям, пересекающим в нескольких местах кожу ребенка. «Черт, он ведь даже не собирался резать по раскрывающимся частям!» - подумал Август, борясь с желанием оттолкнуть наемника. Парень понимал, что сил, чтобы причинить реальный вред противнику у него не хватит, а учитывая, что нож оказался эрбоновым, мальчик вполне мог лишиться рук за попытку сопротивления. Вдруг пришедшая в голову неожиданная мысль, заставила Августа замереть и широко распахнуть слезящиеся глаза. Мужчина уже не смотрел на него, он увлеченно отдирал пласты кожи от ребер, алые, склизкие, не до конца оторвавшиеся лоскутки повисали по обеим сторонам от Августа, как жуткая живая бахрома, кровь в местах разделения тканей пузырилась и пенилась, а сиденье машины полностью промокло, по бокам мальчика струями стекала алая жидкость. Вскоре оторвавшись от приятного, почти медитативного занятия, наемник не без гордости осмотрел свою работу: шесть нижних ребер были оголены, темно-красные, совсем не такие, как на картинках в институтах биологии, они, словно костяная броня сомкнулись вокруг сокровища, которым так жаждал овладеть Кейл. Август ощущал, как отделяется от костей плоть, как горячий, пропитанный болью и напряжением воздух касается его изнутри, как выплескиваются из его тела струйки крови, и от этого чувства хотелось биться об стену хренового автомобиля, пока тот не перевернется, не рухнет на покрытое новеньким асфальтом шоссе, не пролетит с жутким скрежетом еще несколько метров и не взорвется к чертям собачьим. Все внутри сжималось от ужаса, а сердце переходило на бешеный темп при одной лишь мысли о том, что будет, когда «этот ненормальный» попытается проломить ему кости. Если только не попробовать план, родившийся минуту назад в голове измученного ребенка. Мышцы контролирующие движение ребер были много сильнее любых других в его организме и могли выдержать вес до пятисот килограмм, а концы переплетающихся между собой костей легко посоревновались бы в остроте со срезавшим с них недавно покровы ножом. Осталось только убедить мужчину, что Август достаточно ослаб и готов полностью раскрыться. Нужно лишь притвориться, что потерял сознание, чтобы контроль несколько ослаб, а дальше можно было... Парень никогда раньше не впадал в спячку. Он имел примерное представление, что это такое, но ни разу не пробовал, возможности не представлялось, а теперь, когда надо хоть немного замедлить свой пульс, чтоб казалось, будто мальчик отключился от болевого шока и потери крови, начать погружаться в спячку - лучший и единственный вариант. Август почувствовал, как вены и сосуды начали сужаться, органы словно стискивала, ужимает до миниатюрный размеров, холодная сильная рука, бледнела и леденела кожа. Великая усталость и ни с чем несравнимая тяжесть мгновенно навалились на парня, как груда тяжелых камней. Кровоток замедлялся, сердце перешло сначала на обычный ритм, а затем и вовсе начало биться совсем медленно, практически не слышно даже для самого мальчика. Мгновенно на него накатила сонливость, и так захотелось свернуться клубом и сдаться, позволяя разливающийся по телу анабиозной жидкости связать мышцы и превратить его в сжатый, скукожившийся кокон для самого себя, но вместо этого Август наоборот расслабился, обмякая в руках наёмника и почти полностью закатывая глаза. - Вот черт! Вырубился-таки, сволочь, а я ведь только разошелся. Ну ничего, когда проломлю ему ребра - проснётся.- с садистской улыбкой проговорил мужчина, хватая кончики переплетающихся костей. В момент прикосновения облаченных в перчатку пальцев к не защищённой костной ткани парень был готов сорваться и начать отбиваться так, чтобы итогом стала либо свобода, либо смерть, и только страх последнего и желание пожить нормально хотя бы немного остановили его. Мальчик сам раскрыл ребра. Медленно, как расцветает прекрасный цветок, кости отходили друг от друга, обнажая теплое чрево. Для наёмника это действительно был цветок, таящий в себе очень сладостный нектар, для Августа же его живот стал пастью хищного монстра, а распахнувшиеся полностью ребра - острыми зубами. Мужчина замер, как завороженный, ловя каждое движение живых костей. Будто в трансе он снял перчатку и провел пальцем по тонкому длинному ребру. Кейл любовался этой красотой, несмотря на то, что руки пачкались в чужой крови. Всего на несколько секунд, наемник подумал, что было бы неплохо после извлечения артефакта забрать мальчишку, сделать из него чучело и повесить перед кроватью, вместо огромного уже надоевшего зеркала, или сотворить нечто подобное со следующей своей жертвой: содрать кожу, можно даже со всего тела, развести в стороны ребра и выпотрошить кишки, - это будет смотреться вполне в стиле современного искусства. Но органы мальчика лучше не трогать, они вместе с желудком находились в верхней части туловища, отделенные от полости в животе толстой и достаточно прочной плевой, не дающей внутренностям сместится, а свободное пространство, оставленное отсутствующим кишечником, можно было занять чем угодно: едой, жидкостью, даже электронными приборами, подвижные ребра смыкались вокруг, образуя прочную защиту, а кожа разделенная в местах расцепления костей, срасталась мгновенно, так, что заметны были лишь легкие серебристые линии, по которым и должен проходить разрыв. Сейчас кожа была исполосована во всех направлениях и вряд ли бы восстановилась даже после нескольких дней перевязок, но это мало волновало мужчину, ему было куда интереснее содержимое живого мешка, артефакт, который стоит намного больше, чем ему предлагал наниматель, считающий, что все бандиты и преступники достаточно глупы, чтобы даже не попытаются выяснить за чем гоняются. А Кейл вот выяснил, и был намерен забрать драгоценную вещицу себе, пусть даже для этого придется убить тринадцатилетнего ребенка. Мужчина опять усмехнулся, глядя на посиневшие искусанные губы жертвы, и запустил руку вглубь тела парня. Там было тепло, даже чересчур, температура этого вида явно доходила до пятидесяти градусов, а может и больше, в темноте, среди выделяющейся из стенок кожаного мешка слизи нащупать что-то трудновато, но поблескивающая желтым лампочка бросилась в глаза почти сразу. Кейл, преодолевая отвращения к внутренним жидкостям организма мальчишки, дотронулся до светящегося артефакта. Небольшая накопительная батарейка, питавшая энергией на первый взгляд металлический шар, с одним единственным заваренным отверстием. Предмет удобно лежал в руке и, казалось, ничего не весел. Август ощутил, как разрывается созданный его внутренними железами жидкий кокон вокруг добычи и на ней смыкаются чужие пальцы. "Сейчас!" - прозвучала мысленная команда, и капкан, удерживаемый до этого лишь силой воли и страхом быть убитым, захлопнулся. Кости мгновенно сомкнулись в несколько плотных колец, не оставляя даже щелки, острые концы впились в чужую конечность, пронзая ее. Одно из ребер надломилось, столкнувшись с лучевой костью, и парень вскрикнул, на секунду потеряв контроль над собой, но отрезанная кисть уже с противным хлюпаньем упала в закрывшееся чрево чудовища. Наемник с ужасом смотрел на обрубок и выплескивающуюся из него с каждым ударом сердца кровь, и сдавленно хрипел, еще не в силах до конца понять произошедшее.  Пользуясь минутой замешательства, Август ударил мужчину оставшейся частью хвоста, отбросив к противоположной стене машины и схватил первый попавшийся под руку предмет, чтобы разбить окно - эрбоновый нож, выпавший из раздавшегося кулака раненного мужчины. Мгновение и его обожгло резкой болью, но парень этого даже не заметил, трех ударов по стеклу хватило, чтоб оно дало трещину, и быстрее, чем кто-то успел опомниться, а водитель затормозить, мальчик кинулся на него всем телом, разбивая на множество мелких осколков, и только потом понял, что автомобиль мчится на скорости минимум в 160 км/ч по крайней полосе шестнадцатиметрового подвесного моста. С такой высоты ледяная вода оказалась не мягче асфальта, от удара воздух вышибло из груди, а перед глазами вспыхнули разноцветные искры, холод сковал движения, и парню показалось, что сейчас он умрет, даже не захлебнется, потеряет сознание и утонет, просто сердце перестанет биться, не выдержав нагрузки. Он не понимал, что происходит вокруг, ничего не видел, да и не хотел думать, в ушах стоял звон, все пространство разума заполнили громкие гулкие удары, будто Август очутился внутри огромного медного колокола. Мышцы свело так, что мальчик не мог даже пошевелить пальцем, он ничего не видел, не знал, где дно, а где поверхность, в голову пришла простая, почти обыденная мысль: «Меня медленно утягивает вниз, в таком состоянии мне не выбраться, плакали мои надежды на школу, работу и нормальную жизнь» То, с каким спокойствием Август подумал об этом, ужаснуло его даже сильнее, чем скорая смерть. Мальчик всегда любил жизнь, даже в самые неприятные ее периоды, которые слились в его сознании в один большой непрерывный поток, и всегда считал, что потерять волю к ней, с холодным умиротворением ждать финала – хуже всего на сете, особенно, когда впереди, наконец, начинает проглядываться светлая полоса. Страх подействовал на парня лучше любых желаний и стремлений, кровь прилила к губам и несмотря на жгучий холод плотной, забирающейся в легкие, тяжелой и густой, как машинное масло, воды, Август что есть силы рванулся, как ему казалось к поверхности, хотя сейчас для него важно было совсем не это, важнее само действие, стремление выбраться, освободиться, спастись.

***

От быстрых движений и лихорадочной перегонки внутренних жидкостей организм быстро приходил в себя после полувпадения в спячку, вместе с потерей крови освобождаясь и от остатков яда. Август хоть и ненадолго вновь ощутил, что может ориентироваться с помощью ультразвука, зрение по-прежнему выдавало лишь смутные очертания и тени, так что определить даже примерное направление не представлялось возможным, однако теперь он слышал, где вода холоднее, а где слой чуть более нагрет, мог различить быки моста в нескольких метрах от себя, и далеко, очень далеко отголоски чего-то твердого и тонкого, вроде металлических балок старых разрушенных конструкций, усеивающих дно. Парень из последний сил, двигая всеми частями тела и совершенно забыв, как правильно плавать, ринулся к теплым, менее плотным слоям. Воздух ожег легкие не хуже огня, мальчик закашлялся, дергаясь, изгибаясь и отплевываясь. Противоположный берег оказался совсем недалеко, Августа отнесло туда, когда он еще тонул, находясь под водой, зубчатые камни и острая галька глубоко впивалась в колени и локти, оставляя неровные царапины, но парень, в несколько быстрых движений добравшийся до края реки, упорно карабкался вверх, невзирая на боль. Те двое, что подстрелили Августа в городе, должно быть, уже успели остановить машину и сейчас ищут его. Нужно было найти укрытие, хотя бы до утра, чтобы дать ранам немного зажить, а потом-то он уже не даст так легко себя поймать. Теперь же, когда сил не осталось почти ни на что, сражаться с людьми, у которых есть против тебя неплохое оружие – крайне глупо. Мальчик несколько раз поскальзывался и падал по покатому склону вниз, в холодную декабрьскую воду, вцепившись в песок обломанными ногтями, он рвался наверх, к выходу, к спасению; там начиналась лесная зона и кончался город, среди деревьев и кустов, на самых высоких ветках и в ямах меж корней его не найдут, не заметят, а он, не видимый для врагов, но прекрасно слышащий и чувствующий их в самый неожиданный момент нанесет смертельный удар в спину. Если сможет, конечно, в чем ребенок даже сейчас сомневался. Он не смог убить своего бывшего хозяина, казалось бы, заслужившего смерть, не смог оставить человека, которого всей душой ненавидел в горящем, готовом в любой момент взорваться корабле, спас того, кто все эти годы лишь использовал его, спас, рискуя собственной жизнью, неоправданно рискуя, так что, если у Августа и будет шанс убить преследователей, мальчик едва ли воспользуется им. Но это совсем не умаляло его жажду жизни, потому парень продолжал упорно тянуться вверх, стирая руки об острую гальку. Он почти уже не замечал боли в замерзших конечностях, ему нужно было подняться к лесу и бежать, бежать так глубоко в чащу, как только сможет в таком состоянии. Песок и мелкие камни почти полностью осыпались с крутого берега, обнажая испещренную корешками землю. Мальчик вцепился в неё, как клещ, и, ломая ногти и рыча от бессильной злости, вырвался, наконец, на свободу. Парень не остановился ни на секунду, чтоб отдохнуть или поглядеть на проделанной им путь. Стоило только ему ощутить под ногами твёрдую почву, как он сорвался с места и мгновенно скрылся меж стволов деревьев в темноте густых насаждений.

* * *

Август сел на мягкую траву, прислонившись спиной к дереву. Все тело болело, глаза уже практически ничего не видели, различая лишь отдельные тусклые цвета, похожие на размазанные пятна от чернил. Тяжесть снова навалилась на мальчика, колени и ладони, покрытые множеством мелких царапин, жгло огнем, из обрубка хвоста до сих пор сочилась тонкой струйкой кровь, и рвалась с хрустом отделенная от ребер кожа при каждом неловком движении. Ему хотелось плакать, свернуться в маленький живой дрожащий комочек и реветь, пока не заснет, как он делал это в особенно тяжелые дни на корабле, и еще больше он желал, что бы кто-то, неважно кто, пусть даже вечно всем недовольный и орущий на него Билл, ворчливый и раздражительный Флетчер, наглая и высокомерная Рози, чтобы хоть кто-то живой был сейчас с ним рядом. Но Августа окружала лишь темнота, холод да запахи ночного леса и крови. Где-то неподалеку ухнула старая большая сова, мальчик подумал, что неплохо было бы поохотиться, только сначала надо постараться залечить самые серьезные раны, остановить кровотечение и выспаться, но потом вспомнил, что на него самого сейчас ведется охота, поэтому оставаться здесь, под деревом, за практически не защищающим от чужих взглядов кустом надолго может быть куда опаснее, не поспать одну ночь, прячась и постоянно передвигаясь с места на место. Однако, Август не был уверен даже в том, что сможет отойти от этого дерево хотя бы на километр, не свалившись в какой-нибудь овраг от усталости. Ему следовало как-то обезопасить себя. Август не собирался умирать так просто. Внезапная идея пришла ему в голову, и тут же по спине пробежал холодок, а волосы встали дыбом при одной мысли об этом. Страх рациональный и иррациональный навалился с новой силой, заставляя скулить от собственной беспомощности. "А с другой стороны, я и так уже ранен, мне и так уже больно, хуже все равно не станет" – попытался успокоить себя Август, пугаясь собственных мыслей, но тут же выругал себя за слабость. Его ищут, хотят убить, уже пытались относительно успешно это сделать, а он до сих пор ведёт себя так, будто только-только узнал, что на свете существует селезенка и желудок. Август задумался, упорно отгоняя ужас и панику. С одной стороны, парень мог потерять много крови, если рану не прижечь вовремя, но у него сейчас есть для этого все, что нужно. С другой, если именно в этот момент его найдут наёмники, он не сможет им ничего противопоставить. Хотя, мальчик итак вряд ли сумеет, он едва ли мог идти, что уж говорить о серьезной драке. Зато потом, это может обеспечить ему неплохую защиту. Август решил. Мальчик недолго задумывался над всеми своими поступками, действуя скорее интуитивно, чем расчетливо, взвешивая все «за» и «против». Он отполз за ближайшее крупное дерево, забившись в щель меж корней. Там, в темноте, его нельзя было увидеть простым человеческим зрением, только тепловизором или тем же ультразвуком, ни того, ни другого парень у наемников не заметил. Август плюнул на запачканные грязью и землёй ладони и растер между пальцев ядовитую слюну, и порезы, оставленные песчаной галькой на берегу, тут же защипало, но то было лишь начало. Мальчик раскрывал ребра постепенно, осторожно, стараясь не напрягать итак располосованные мышцы, и все равно закусил губу, чтоб не застонать от боли. Будь Август человеком, его бы непременно вырвало от вида кровавого месиво, в которое превратилась нижняя часть туловища. Он аккуратно просунул руку вовнутрь и коснулся плотной кожаной перегородки между органами и остальной частью тела, она ощутимо напряглась, сердце пропустило пару ударов прежде, чем острые когти впились в мягкую плоть. Приглушенный крик прокатился по лесу, несколько ночных птиц, вспугнутых им, взлетело над деревьями. Август тяжело дыша, потянул руку назад, вытаскивая из теплого влажного нутра, пальцы были перепачканы кровью и белесой слизью со стенок живота, парень с отвращением стряхнул ее, и вынул из себя маленький металлический шарик, светящийся, как крошечный фонарь. Он сжал его между большим и указательным пальцем, сияние на миг прекратилось, а потом послышался щелчок, и шарик распался на две части: в одной из них был типичный энергетический накопитель, питавшийся от батарейки, совсем не дорогой, из тех, что можно купить в любом мало-мальски технически обеспеченном магазине, другая же закрывалась полупрозрачным мутным стеклом, за ним, в миниатюрной полусфере, металось и билось о стенки артефакта что-то, что-то, что расценивалось бандами, кажется, со всей галактики дороже любых денег и богатств. Детское любопытство шептало на ухо Августу, что нужно попробовать разбить стекло и посмотреть, что же может стоить больше квартиры в хорошем районе столицы и нескольких лет обучения в престижном университете вместе взятых, но, во-первых, сломать это не смог даже взрыв космического корабля, а во-вторых, слишком уж много за нее платили, чтобы так просто расстаться с драгоценностью. Мальчик знал, что для существования этого предмета требуется энергия, без нее, он быстро потеряет все свои свойства, поэтому полусфера запрограммирована искать ее источники везде, куда могут дотянуться два подвижных шнура, выступивших из краев металлического шара и шарящих в воздухе, словно крохотные усики насекомого. Еще пол минуты, и шнуры бы безвольно повисли, а артефакт перестал работать навсегда, но парень не намеревался лишать себя единственной возможности на нормальную жизнь, он лишь хотел иметь хоть какую-то гарантию выживания, уверенность в том, что его не застрелят на смерть, как только увидят, а Август понимал, что уж теперь-то тот наемник будет стрелять не паралитиком, а настоящими пулями. Парень перехватил артефакт поудобнее и просунул руку внутрь, в образовавшееся в защитной диафрагме отверстие, проталкивая измазанную кровью кисть ближе к сердце. Страх пробежал по спине и острыми иглами залез под кожу, мальчик сжал правую руку в кулак, вновь вцепился зубами в истерзанную нижнюю губу. Сейчас, всего через несколько секунд, он дотронется до своего сердца, теплого, влажного, бьющегося, как в припадке, и живого, почувствует прикосновения к другим органам, ощутит грубость подушечек пальцев по сравнению со слизистыми покровами печени и лёгких, проникнет глубже, раздвигая пульсирующие внутренности, пытаясь добраться до главной из них. Проталкивать кисть внутрь себя оказалось отвратительно, больно до чёрных пятен перед глазами, а главное жутко. Пульс после первого же прикосновения к незащищённой плоти поднялся так, что большинство людей сразу отправилось бы на тот свет, а горячая кровь заструилась по внутренним стенкам мешка. Когда липкие пальцы дотронулись до правого желудочка, сердце сжалось на мгновение, а потом панически забилось раненной птицей в клетке, которую несут на кухню, чтоб свернуть шею и поджарить в масле. Если бы в желудке у Августа оставалось хоть что-то кроме концентрированного набора кислот, его бы вырвало прямо здесь, на раскрывшееся беззащитное тело, но он подавил тошноту, сглотнув ком в горле, и провел рукой по небольшому, испещренному венами органу. Гибкие шнуры артефакта тот час же взметнулись вверх, впиваясь в него, протыкая тонкими иглами сосуды, улавливая ритм биения, питающего силой. Сердце - не миниатюрный энергогенератор, однако его хватит, чтоб обеспечивать этому странному, дорогому предмету жизнь. Тело, заметив проникновение инородного предмета, не стало сопротивляться, наоборот, на стенках внутренностей начал выделяться белесая слизь, покрывающая артефакт плотным слоем; всего через несколько минут она полузатвердела, а на сердце появился белый бесформенный нарост. Август дёрнул руку назад, слишком резко, и зашипел от пронзившей его боли, органы не сместились, но отделявшая их от живота плева ещё сильнее порвалась, парень несколько раз всхлипнул, слезы прокатились по щекам. Ему уже надоела чувствовать боль, слишком много её было за последнее время, а Август так хотел, наконец, отдохнуть, но освобождение видимо не всегда означает счастливую жизнь и жизнь вообще, особенно, когда на тебя ведётся такая охота. Теперь, когда артефакт в груди мальчика питался его жизнью, Август мог быть уверен, что его не застрелят при первой же встрече, чтобы не уничтожить и столь ценную вещь. Им придётся использовать паралитический газ, дротики со снотворным или просто ранить его, а это даёт хоть какой-то минимальный шанс сбежать и спастись. Неожиданно парень вспомнил, что он все еще в опасности, те два наемника вполне могут ходить сейчас по лесу, пытаясь отыскать его по кровавым следам, и если это так, то их точно должны были привлечь вскрики, шум и поднявшиеся на воздух птицы. Август стёр с лица слезы и аккуратно поднялся на ноги, закрывая рёбрами окровавленное нутро. Его шатало, колени подкашивались, а ноги стали ватными, мальчику показалось, что ещё немного и он упадёт на подстилку из корней и мха, уснёт, и будет спать, пока его не отыщут или напорется на торчащую из дерева ветку. Зрение до сих пор не вернулось к нему в полной мере, а использовать ультразвук опасно, с технологиями этих наемников засечь его стало бы намного проще. Август побрел вперёд, ощупью прокладывая себе дорогу и иногда наталкиваясь на деревья, спотыкаясь и хватаясь за ветки, чтобы не упасть, кровь тянулась за ним алым следом. Парень смертельно устал и желал теперь только одного, заснуть, отключиться, уйти из реальности. Он уже собрался искать берлогу или нору, где можно было бы безопасно переночевать, когда на периферии мелькнул какой-то светлый огонёк. Огонёк не блуждал, а стоял на месте, практически неподвижно. Мальчик робко, стараясь не наступить на лежащие тут и там ветки пробирался ближе, затаив дыхание. Скоро, сквозь туман перед глазами начали пробиваться очертания маленького одноэтажного деревянного дома, встроенного прямо на поляне посреди леса. Рядом стоял сарай и ещё какая-то постройка, сделанная вручную. Невысокий забор с колючей проволокой окружал домик со всех сторон. "Так этот свет был из окон. Там люди. Частная территория" - с трудом подумал Август, опираясь о ближайшее дерево. Мысли путались и ускользали, он не мог ни на чем сосредоточиться, и от этого хотелось плакать и биться в истерике. Но парень не обращал внимания на подступающую панику, он думал, как пробраться к дому. Там можно было найти укромное место, скрыться на время, украсть еды, а потом тихо и незаметно уйти. По крайней мере Август был уверен, что на частную территорию наёмники пробираться точно не станут. Он пошёл вдоль забора, опираясь о него рукой, под пальцами щетинился металлическими шипами колючая проводка, не дающая возможность попасть внутрь. Вдруг острый металл перестал царапать ладонь, парень остановился и дотронулся до забора ещё раз – проволока в этом месте прерывалась, забор тут покосился, а защита была оборвана то ли лесными зверя и то ли случайно забредшими сюда хулиганами. Август прислонился к прохладному металлу, зажмурился от наслаждения, когда головная боль на минуту отступила. Он провел рукой по всей поверхности железного листа, проверяя, где тот заканчивается. Сломанная неизвестными часть забора была значительно ниже, чем остальные и парень, встав на цыпочки, даже мог то тянуться его до острого края, который обещал изрезать всю кожу на руках, как только кто-то попытается за него зацепиться. Мальчик грустно вздохнул, вновь облизал, успевшие испачкаться руки, ядовитая слюна сразу же начала проникать во все мелкие ранки и безжалостно раздражать покров. Август порвал ткань и без того уже ни на что не годных шорт и обмотал ей руки. Эта защита вряд ли помогла бы ему даже если бы ткань была в два раза плотнее, но так мальчик хотя бы мог понадеяться на то, что будет не так тяжело удержаться. Он встал на лежавшую рядом корягу и как мог потянулся вверх, со второго раза парню все же удалось вцепиться в острые края забора, он чуть не вскрикнул, когда металл разрезал ткань и вспорол кожу, слезы опять полились из глаз. С трудом Август подтянулся на немеющих руках и перевалился на другую сторону. Удар о землю отдался яркой вспышкой в затылке, а потом парень почувствовал, как что-то теплое потекло по шее. Камень, о которой он разбил при падении голову, был залит кровью. Мальчик попытался встать, но мир вокруг закружился, и без того нечеткие образы смазались ещё сильнее, и он упал вновь, отрешенно наблюдая за тем, как сознание покидает тело. Последнее, что Август услышал прежде, чем провалится в забытье - лай собак и приближающийся мужской голос.