Фарфоровая кукла

      Истошный крик прорвал пелену тишины в штабе террористов, но никто не проснулся. Плечи Фёдора слегка напряглись от неожиданности, но после глубокого вдоха расслабились — не в первый раз он слышит это. Он продолжил работу, ловя тонкое наслаждение от монотонного гудения мониторов. Но последовал второй крик, третий. Достоевский прикусил до боли нижнюю губу и прекратил программирование, погрызанным пальцем нажав на кнопку выключения компьютеров. Напевая себе под нос незамысловатый мотив, через освещённый коридор он добрался до спальни. После стука ответа не последовало.       — Сигма-сан, вы спите? — Достоевский приоткрыл дверь. Отрицательно покачал головой, медленно и будто вынужденно. По белому, как полотно, лицу стекла слеза, блеснув под лунным светом. Поджатые губы, нахмуренные брови, но печальные, полные слëз серые глаза вызывали трепет в груди. Хотелось бы приласкать его как котёнка. Фёдор проглотил комок в горле. Он злится, что его проведали или пытается опомниться от кошмара?       — вы не против, если я составлю вам компанию на ночь? — пальцы погладили дверной косяк, пока он ждал ответа.       — как хотите, — хриплый шёпот. Хрупкие плечи поднялись и опустились, от чего ночная сорочка сползла вниз, открывая фарфоровую кожу. Бедный, даже не может принять решения. Сигма судорожно вздохнул и принял недовольное мрачное выражение, как будто это не он кричал пару минут назад. Со стороны это выглядело забавно, но не более.       «Он как кукла… Хочется разбить об стену и прижать осколки к груди».       Фёдор медленно подошёл и сел на край кровати, взял книгу с тумбочки, не прерывая зрительного контакта с Сигмой. Напряженному взгляду противостоял спокойный и властный.       — Я хочу почитать книгу. Могу вслух. — Достоевский говорил по слогам, стараясь не делать резких движений. Приходится объяснять каждое действие, как маленькому ребёнку, а то испугается. А мог бы и довести до приступа, если б захотел.       — Как хотите. — Сигма отодвинулся ближе к изголовью кровати.       Фёдор открыл книгу на странице с закладкой и со вздохом начал читать её. Голос бархатный и сладкий, тягучий; гласные пропеваются; согласные мягкие, но чёткие; тон выразительный, но не театрально преувеличенный.       Сигма внимательно вслушивался в каждое слово, чуть позже лёг в постель и натянул одеяло до подбородка, теперь он ловил общий смысл предложений. Глаза постепенно тяжелели, пока дыхание становилось размеренным и глубоким. Дремлет. Достоевский перешёл на шепот, дочитал до точки и отложил книгу. Ещё несколько минут аметистовые глаза следили за Сигмой, перемещаясь то на лицо, то на фигуру под одеялом, то на обнаженное плечо.       — Пусть будет благословленной ваша ночь. — Фёдор прильнул холодными, сухими губами ко лбу, откинув светлые пряди назад, и закрыл глаза. Поцелуй задержался на несколько секунд, пока Сигма не зашевелился во сне. Достоевский отстранился и тихо вышел из спальни.