Renegade

Принц по-совиному урчит, ловко прогибаясь в спине и расстилаясь на смятой простыне, подставляя своему хозяину свой пушистый тощий зад. Блиц благосклонно оглаживает поясницу, расслабляя пернатого, и торопливо входит внутрь. Худое тело сотрясается, и Столас разевает пасть в длительном громком стоне, ломая шею и поворачивая ее на сто восемьдесят градусов. Вперяется стремными, почти маниакальными белыми зрачками прямо в душу. Мямлит неразборчиво. И с ним бесу необходимо продержаться еще пару часов. Не на это бес рассчитывал. Все, что от него требовалось — переспать с богатеем из Гоэтии, стащив у нерадивой коронованной птички гримуар. И даже так он сумел жирно проебать все, что только можно было. Нужна была только эта гребанная книга, последствия — нет. Не нужны были пропущенные звонки, весь этот спам, что он ему написывал каждодневно. Гигантские эссе в личных сообщениях уже в конце-то концов стали доставать и бесить, а гандон пернатый все писал и писал, строчил и строчил одно сообщение за другим. И ведь время же есть на подобную поебень. Достали в край сопли, что этот нюня постоянно распускал, слезно повествуя о сложной и многострадальной супружеской жизни, будто надеясь, что какой-то случайный бес может с легкостью решить его проблемы, выкорчевав, исключив их под корню. Жена являлась для него абсолютным, неприменимым злом. Наверняка пернатый был одним из миллиарда тех типичных мудозвонов, нагло изменяющих своим женам. А такие обычно любят оправдаться подобным образом, надумывая наспех бессмысленные причины своих инфантильных поступков, выстраивая из них щит, от которого можно укрыться от любых нападок. Но, все таки, не бесу тут его осуждать, тоже ведь не сахар. Но даже если можно было убрать личную неприязнь и взглянуть на принца плюс-минус трезвым, неподкупным взором, то по сути мало что изменилось бы: тот же гандон, эксплуатирующий в своих целях слабых импов. Повезло же кому-то уродиться там, где нужно. Купаться в золоте, носить королевский фрак вместо порванного и изношенного пальто, не шататься по закоулкам в поисках пропитания, как это делал Блиц, а быть одаренным всеми благами Ада только по праву рождения. И при этом он еще жаловался, и, словно маленькая девчонка, которой не купили куклу, ревел в три ручья в подушку или в плечо вообще не причастного ко всей дешевой драме беса, в красках повествуя пахающему от восьми до восьми импу о тяготах жизни. И стоил гремуар подобного? Определенно, стоил. Сверх того. Хоть и Блиц связался на свою беду с богатеньким жлобом и по рога влип в какое-то подобие отношений с ним же, но гримуар стоил всего этого. Он дал ему самому и его подчиненным — далеко не незнакомым бесам — работу, относительно постоянный и хороший заработок. Видел бы его тот забавный и хилый подросток с брекетами, что раньше в фамильном цирке за гроши скакал и вертелся на потеху публике. Если опустить некоторые совсем неважные детали, по типу фиктивных взаимоотношений, то он, возможно, даже бы восхитился собой из будущего. Книга определенно стоила достойной, по крайней мере, не нищей и не на грани выживания, жизни. А в сексе со Столасом наверняка имелись своеобразные плюсы, ведь так? Да, конечно, конечно так. Наверное так. Блицу уже не нужно было заказывать себе проституток за бешеные деньги, без венеричек и приемливых, если не откровенно хороших на поприще конченных и в конец больных шлюх, которые за час сделают ровным счетом почти нихуя и спросят за это кучу зеленых, да еще и заразят стопудов чем-нибудь. Теперь у него был Столас, у которого хоть и не было достаточно опыта, но была дикая, необузданная страсть, и, понятное дело, деньги на все существующие игрушки и стимуляторы. И с ними было весело, несмотря даже на то, что ночь выдавалась раз в месяц. Принц являлся для него только халявным перепихоном и владельцем книги, которого нужно достаточно раззадорить и вывезти в рай оргазмами, чтобы он стал милостив на этот раз и банально заткнулся, переставая пиздеть в очередной раз о горячо любимом себе, снова отдав на пользование книгу. Но даже так, бес давно хотел разорвать этот несуществующий контракт. Возможно, раньше он и мог исправно и беспрекословно работать, пока Столас не полез с личным. Не стал душу изливать. Оба могли бы хорошо сработаться, найди он другого демона для создания отношений психолог-пациент. Ну так почему же нельзя было поискать какую-нибудь пташку на стороне? Блиц не знал. Сова продолжает пялиться на него алыми и большими глазами, моргая неестественно и заторможенно. Руки, заключенные в толстые розовые наручники вскидывается над головой, и принц поворачивается на спину. Веревки, привязанные к конечностям, перекручиваются и натягиваются с неприятным звуком. Сыч громко и пронзительно, также неприятно для слуха, ухает и взвизгивает. Закидывает свои несуразно долговязые и тонкие смольные лапы на плечи бесу, до нелепости забавно вскидывая и дергая ими от чересчур глубоких толчков, острыми когтями расцарапывая импу всю спину. Длинные руки, позвякивая, тянутся, хватают, притягивают к себе. Оперение распушается и взлохмачивается, превращая птицу в один единый большой, перьевой и дергающийся шар. Множественные крупные капли пота наперегонки стекают с лунного диска лица, — единственной части тела, которая была лишена мешающих и постоянно щекочущих перьев — а глаза так и остаются почти недвижимыми. Без зрачков они таращатся еще отчайнее и исступленнее, наводят странной, какой-то неестественной, жути. Блиц пытается прилизать чужие перья и успокоить взвинченного и суетливого донельзя принца, чтобы тот не казался таким уж одержимым, и затыкает кляпом рот, но даже так почему-то не выходит: он продолжает орать через него, хоть и не так громко, но отчетливо, благим матом и брыкаться, насаживаясь изо всех сил на член. Кричит развратно о всех тех пошлых желаниях и мечтах, которые раньше только снились, а теперь исполнялись наяву, кричит, даже несмотря на то, что понимает, что визги его и выглядят больше не вульгарно и раскрепощающе, а реально пугающе. И все равно продолжает. Продолжает пользоваться бесом. Может, нужно уже заканчивать? Он устал. Устал от этих диких криков прямо под ухо, от объятий. Эта ночь в целом слишком бурная и тяжкая. Надо подождать пока он уснет и сразу валить с книгой. Невозможно уже терпеть просто. Вот никак. Зачем вообще нужно было к нему лезть за этим гримуаром? А теперь вон, иди разгребай кашу с похотливым голубокровным, что ни на шаг не отходит, желая совокупляться двадцать четыре на семь. Охранники бы не поймали его, не будь он так опрометчив и без четкого плана. И ведь пришло же в башку переться в замок! Без разведки, без базового знания об устройстве здания, основываясь на детских воспоминаниях двадцати пяти летней давности, без поддельников в конце-то концов, которые могли стоять на шухере или просто помочь. Пошел туда тупо по наитию. А теперь спи каждый месяц с этим богатым мудаком. Он чувствует, как на его руках с грохотом застегивается золотые цепи, из которых никак не выбраться. А этот богатый уебок пользуется его беспомощностью, с которой он идет все ниже и ниже на дно. Его никак по-другому назвать-то и нельзя. Богатенький, гнусный уебок, уебок, уе!- — Блитци? — подает наконец сипуха голос, уже совсем тихий, прерывая стремящиеся бурное течение сбитых мыслей импа, лязгая некомфортно своими наручниками. Почему-то сразу в миг стал чересчур спокойным. — Ты утомился? Бес молча тупит взгляд на пару секунд, пытаясь вынырнуть из потока бессвязного бреда в голове, а после переводит его на Столаса, кажется, не особо понимая, что он говорил, но наугад кивает в ответ, отстраняясь от чужого клюва, что теребил и кусал кожу. —О, ничего страшного. Хочешь чего-нибудь? Только прежде освободи меня, пожалуйста. — сова опять предпринимает тщетные попытки высвободиться от веревок и цепей, но ничего не выходит, пока имп не помогает ему. — Хочешь мы посмотрим что-нибудь? О! — опять взбудоражившись, ухает он, протягивая звук. Улыбается зачем-то. — Как насчет...теленовеллы? Или может ситком? Блиц непонимающе глядит на опять такого же болтливого и надоедающего Столаса. Зачем он вообще предлагает это? В этом не было практического смысла. Опять зачем-то вид делает, что ему от беса не нужны лишь одни потрахушки. Надо как-нибудь соврать, чтобы побыстрее уйти. Некомфортно становится в этой обстановке. —Столас, слушай, у меня в компании сегодня был сложный заказ, окей? Понимаешь, просто не думаю, что меня хватит на то, чтобы не спать всю ночь, лады? Кажется, будет лучше, чтобы я ушел. —Но мы можем поспать вместе. Хочешь пообниматься? —Боюсь, что твоя жена опять спалит меня. Так что лучше пойду. Ложь и отговорки как всегда работают прекрасно, и он ведется, отпуская его. Наконец-то.