Ночь.

Тёмная ночь окутала Фонтейн. Сегодня она была по-особому мрачной - Луна и звёзды были затянуты серыми, как густой дым, облаками. Было необычайно тихо. Не слышно ни голосов гуляющих по ночам компаний подростков, ни привычное поскрипывание меков, ни шелест листьев, ни журчание воды... Будто даже звуки, такие привычные и знакомые, решили оставить её совсем одну, наедине с пожирающими душу мыслями. Но после самой одинокой, самой тёмной, самой страшной и неуютной ночи обязательно наступит утро. Будет рассвет, будут знакомые голоса, шум на улице, поскрипывание шестерёнок меков, в окно будет светить солнце... И будет день. Ещё один эпизод театра одного актёра в исполнении её, в исполнении Фурины. Очередной день в маске. Снова притворяться. Скрываться. Казаться сильной, смелой, могущественной, независимой. Вести за собой народ, который тебе не принадлежит. Ты для них - Архонт, божество их земель, та, что поведёт их за собой, та, которой можно доверять. Ну, или просто местная звезда - яркая, весёлая, интересная. Тут уж с какой стороны посмотреть. Неизменно одно - они тебе верят. Верят обманщице. Лгунье. Той, что выдаёт себя за Архонта, являясь лишь бессмертным человеком - таким же жалким и ранимым, как и все люди. Будь её воля, она бы давно прекратила этот спектакль. Но план Фокалорс должен действовать. Она - решающая деталь для совершения задуманного. И завтра будет ещё один такой день - день лжи, несчастья и мучений. Ничего нового. Не хотелось его наступления, но и вечно оставаться в этой одинокой и холодной ночи тоже не было желания. Да будто вообще не хотелось ничего. Ни дня, ни ночи. Ни-че-го. Фурина с ужасом поймала себя на этих мыслях. Это что, получается, сейчас она думала о смерти? О смерти главного актёра в постановке, созданной настоящим Архонтом? Как она могла допустить эти мысли? Она должна существовать. План по обману Селестии не может обрушиться из-за её глупых проблем. Фокалорс дала ей главную роль, которую она должна с честью исполнять. Было уже далеко за полночь. Фурина встала. Выпила воды. Нужно поспать. Завтра важный день. Очередной важный день. На какое-то мгновение, а может, на вечность, её окутала мягкая пелена сна. Голова стала лёгкой-лёгкой, хотелось взлететь, разум затуманился, как под действием алкоголя. Внезапно все проблемы улетучились, а в голове была приятная тишина. Мгновение прошло моментально. Снова холод. Девушке вдруг стало грустно-прегрустно. Хотелось плакать и теплоты. Словно кукла в руках неумелого актёра, она поднялась с кровати. В одной ночной сорочке, босиком, с растрёпанными волосами, она, будто призрак, медленно подошла к двери своей спальни. Всё ещё не веря, что это происходит не во сне, она тихо повернула ручку. Дверь приоткрылась, и босая ступня ступила в темный коридор. Куда направлялась девушка? Туда, где был он. Тот, кто нужен был ей сильнее кислорода. Верховный судья Фонтейна поглядел на настенные часы своей небольшой спальни. Перевалило за полночь. Оглядев письменный стол и лежащие аккуратной стопкой бумаги в частности, он не без удовольствия заметил, что выполнил всю работу даже раньше, чем планировал. Мысленно улыбнувшись этому, он побрёл в постель. Этой ночью было особенно тихо, так что уснуть не составило бы труда. Однако ему не спалось. Что-то тревожило его, не давая провалиться в сон. Что-то невидимое, или, точнее, спрятанное в самые дальние уголки его души, что-то, отчаянно пытающееся выбраться оттуда. Глаза. Её глаза всегда были во внимании. Такие один раз увидишь - и будешь помнить всю жизнь, сколько бы не менялось лицо. Один - голубой, цвет кристально чистой воды, цает ясного неба, когда на том ни облачка. Другой - синий, цвета самых глубоких, загадочных фонтейновских вод. Её волосы - всегда ухоженные, слегка вьющиеся, холодно-белого цвета и синими прядями... Её поведение - не сделанная уверенность на публике, но и моменты, когда на прекрасном лице проскакивают искренние моменты страха, смущения, замешательства. Та неуверенная речь, когда она вступила на должность Архонта - портрет Фурины вспыхнул перед глазами резко и ослепительно, заставив смущение впервые за несколько сотен лет появится на лице Нёвилетта. Он вздрогнул и судорожно попытался вновь запереть это чувство в закромах своего сердца. Получилось? Он не был уверен. Будто выйдя из секундного оцепенения, он поспешил лечь спать. Он всегда старался засыпать прежде чем подобные мысли вырвутся и вскружат голову. Заснуть не получилось. С обратной стороны двери спальни раздались три неуверенных, тихих стука. И молчание. Нёвилетт прислушался, но после стучания не последовало никаких действий. Может, привидилось? Приснилось? Во всяком случае, ему бы хотелось так думать. Не хватало ещё каких-то поручений в первом часу ночи. Но тут ручка двери слегка зашумела, будто кто-то раздумывает, стоит ли заходить. Или будто пытается нащупать ручку в темноте. Во всяком случае, теперь звук был ясный и очевидный, поэтому Нёвилетт быстро среагировал. -Входите, - не смотря на поздний час, он старался сделать свой голос максимально уверенным и обыденным. Дверь с тихим скрипом приоткрылась. Показалась рука. Наконец, в комнату шагнула она. У Нёвилетта перехватило дыхание. Он был готов ко всему, кроме этого. Перед ним стояла Фурина. Не такая, как обычно. Потрёпанные волосы, безжизненные глаза, мятая ночная сорочка, босые ноги. Она стояла в проходе, не решаясь войти. -Фурина? Что ты... Кхм... Вы... - будучи всё ещё ошарашенным, он быстро поправился. - Леди Фурина, по какому вы вопросу? Фурина смотрела на него секунд десять, прожигая своим взгядом. Наконец, она лишь сказала: -Фурина. Нёвилетт впервые за сотни лет почувствовал себя неимоверно глупым. Фурина стояла перед ним с абсолютно спокойным, даже безразличным выражением лица, не торопясь что-то объяснять. Скорее всего, она рассчитывала, что он и сам поймёт такие элементарные вещи. По его озадаченному взгляду любому было ясно, что он в замешательстве. Она шагнула в его стороны и проговорила медленнее. -Меня зовут Фурина. Просто Фурина. Без леди. Нёвилетт поучаствовал себя ещё глупее. Девушка, которая, как бы он это не пытался скрыть, нравится ему, напрочь застала его в расплох своим появлением. Хотелось исчезнуть от чувства неловкости и в тоже время пробыть с ней вечность. -А, да. Фурина, что случилось? - Нёвилетт кое-как выбирал слова, всё ещё чувствуя себя малышом, ничего не понимающим в вопросах взрослых. Ответа не последовало. Фурина шагнула ещё. И ещё. Под расстерянным взглядом Нёвилетта она уселась на край кровати. Закинула ноги на неё. Легла. Прижалась к Нёвилетту. Уткнулась в его плечо. Он не успел ничего сказать - да и что тут говорить? Оттолкнуть? Не хотелось. Вряд ли Фурина сейчас хочет говорить. Да и не нужно. С любимым человеком и молчать приятно. Он приобнял её рукой. Накрыл одеялом - оно было одно, но вдвоём не тесно. Приобнял второй рукой. Фурина не вздрогнула - только с ним она чувствовала себя уютно. На дворе ночь, завтра очередной тяжёлый день - но ей это было абсолютно безразлично. Пусть хоть что. Пусть будет годы таких дней, лишь бы каждый день она могла слышать его голос, смотреть в его глаза и находиться рядом с ним. Правильно ли это? Наверно, нет, ведь это не входило в план Фокалорс. Да и ладно. Сами собой потекли слёзы - слёзы радости. Она не одна. Она лежит в объятиях единственного дорогого ей человека. Оеа может вдыхать запах его длинных волос, ощущать тепло его тела. Она счастлива. Фурине не важно, что будет завтра. Хочется, чтобы эта ночь не закончилась никогда. Она прижимается к Нёвилетту и одноми губами шепчет простое слово - "Спасибо", проваливаясь в сон. В ответ получает теплые, самые дорогие сердцу слова - "Люблю тебя", но ответить на них уже не может - спит. Спит и чувствует его тепло.