Притяжение

Гаврилов Игорь всегда был прилежным, но ленивым мальчиком. В школе учился не очень, с трудом окончил девять классов и по совету отца пошёл на курсы электриков. То, что ему не нравились девочки, а к мальчикам он питал нездоровый интерес ещё с двенадцати лет, знали родители и близкие друзья. «Быть нам без внуков» — вынес вердикт батя, когда и после окончания школы Игорь не гулял в компании и не задерживался подолгу на свиданиях. Сын просиживал свободное время за компом, изредка подолгу зависая на телефоне. «Если не женится — пусть хоть на стороне родит» — взмолилась мать. «Дорогая, это не нам решать», — обречённо вздохнул отец и оба задумались над продолжением рода Гавриловых. Как рожать без вмешательства женщины, знали оба родителя, но с их посредственными зарплатами потянуть искусственное оплодотворение смогли бы, лишь отказавшись не только от отпусков, но и от ужинов сразу лет на пять. — Я вам что, машина для производства потомства? Не хочу я детей. Я их не люблю и вряд ли смогу дать им достаточно воспитания и всего, что нужно. — Да ты только согласись — мы сами воспитаем, — уговаривала мать. Ещё со времён школы женщина с трудом и боем убедила отца оставить сына в покое и не доводить до греха, когда старший Гаврилов узнал о предпочтениях сына и думал выбить дурь своим, мужским способом. После неоднократных разговоров на пикантную тему терпение двадцатипятилетнего парня лопнуло и он пообещал к тридцати годам осчастливить стариков. На роль второго «папы» в его будущей семье в поле зрения попал хорошенький мальчик из благополучной семьи, причём не бедной. Саша окончил школу и по велению родителей собирался отдать долг родине. С Игорем будущий солдатик познакомился на выпускном, где несколько работников устанавливали музыкальный центр и световое оформление. Каким образом на него сработал радар, Саня так и не понял, но Гаврик усиленно его обхаживал, а утром проводил выпускника до самого дома. «Сходим завтра в кино?» Ковалёв боялся, что это какой-то развод или шутка, но Игорь вёл себя прилично, руки не распускал. Первый поцелуй у них случился на третьем свидании и Саша понял, что не против этих отношений с парнем постарше. «Ребята зовут посидеть, музыку послушать. Давай сходим?» — предложил Саша свой план на выходные. «Зачем они нам? Или тебе со мной плохо?» Ковалёв удивился, но попыток выйти со своим парнем в кафе, кино или просто прогуляться по вечернему городу, не оставлял. У Гаврика же всегда находились веские причины отказаться. В армию Игорь провожал Саню три дня и три ночи, не выпуская из кровати. Снял для этих целей комнату у какого-то приятеля. «Лапуль, не знаю, как я тут без тебя. Уже скучаю». «Не переживай, время быстро пролетит. Я туда и назад» — попытался отшутиться Саша, прекрасно понимая, что ждать его никто не будет. Ждал. И клялся, что ни на кого и не смотрел. Звонил, открытки присылал. Шутил, что будет носить своего «деточку» на руках до конца жизни. Однако служба в армии изменила Ковалёва не только внутренне, но и внешне: Саня нарастил мышцы и отточил фигуру. Вернувшись к своему парню, он выглядел лучше, чем когда-либо. На деточку похож был мало, хоть и не амбал. «Ничего себе, какой ты у меня красавчик!» — восхитился Гаврик. Игорь не был особо мускулистым, у него были развиты только руки, а пресс не отличался наличием кубиков. Лицом он тоже не выделялся, но его харизма могла покорить любого. Этот простой парень, без лишней вычурности и шика, умел выбирать простую одежду, которая сидела на нем безукоризненно, скрывая все недостатки, такие, как худоба или небольшая косолапость, которая ему даже шла. Его уверенность и обаяние были настолько сильны, что люди сами к нему тянулись. Игорь всегда знал, что сказать, чтобы расположить к себе собеседника. Саша всё это видел, и в какой-то момент начал испытывать ревность. «Даже не думай! Мне никто не нужен, кроме тебя» — уверял Гаврилов и целовал так, что у Саши подкашивались ноги и появлялось лёгкое головокружение, уносящее куда-то в космос. «Люблю тебя, лапуль» — любил повторять Игорь после жаркого секса. Встречаться украдкой, когда родителей не было дома, очень быстро надоело, особенно когда оба поняли, что по-быстрому это делать не в кайф, и им просто хочется элементарно заснуть и проснуться в обнимку. Гаврик был тем, кто первым заговорил об отдельном жилье и о том, чтобы снять одну квартиру на двоих. «Представляешь, нам не нужно прислушиваться к каждому шороху, не нужно подскакивать и бежать, потому что родители уже на пороге. Сань, мы могли бы попробовать начать жить самостоятельно, как два студента. Как двоюродные братья, в конце концов! Сейчас многие так делают. Мне так трудно отпустить тебя из своих объятий…» Саша не представлял, как он сможет жить отдельно от «цивилизации» к которой привык в родительском доме. Там было комфортно и уютно. Всегда полный холодильник еды и безупречный порядок. «Жрачку готов взять на себя. Вместе с покупкой продуктов. С тебя половина оплаты и уборка». Разумеется, студент Ковалёв не мог внести свою денежную лепту, но, озвучив желание жить отдельно с другом-студентом, получил обещание от родителей на ежемесячную сумму на аренду двухкомнатной квартиры в центре города. «Господи, за что мне такое счастье?» — шептал поздними ночами Гаврик в губы своему любовнику. Сначала он убедил Сашу в необходимости съездить летом на море, а позже подал идею поездки на своём авто, благо у самого уже были права. «Ты ведь хотел машину? Так поднажми на своих. Они ж обещали. За пару месяцев подтянешь вождение и сможем по очереди гнать на побережье». И таки уговорил. А родители за прилежную учебу к двадцатилетию подарили бэушную Тойоту. О том, что Саша с друзьями собирается к морю, мать и отец узнали буквально перед поездкой. Игорь старался изо всех сил, чтобы доказать, что они могут жить самостоятельно и управлять своим маленьким мирком. Былая лень и нежелание что-либо делать куда-то исчезли. У Гаврилова словно крылья выросли, когда он понял, что в лице этого симпатичного парня он поймал удачу за хвост. Осталось только осторожно подвести Сашу к пикантному вопросу о создании семьи и ребёнке. О том, что каким-то образом нужно будет решить проблему с четой Ковалёвых, чтобы не было проблемы в задуманном, думал постоянно и вкалывал как проклятый, желая показать себя с выгодной стороны. «У меня на выходных шабашка. Нужно сделать проводку на даче у какого-то шишкаря». «Завтра буду поздно. В новостройке запара, зато платят наличкой и сразу». «Учись спокойно. У меня хватит денег на двоих. Да и пока твои помогают, нам ничего не грозит». Саша не собирался сидеть на шее у Гаврилова и активно искал способы заработка, чтобы внести свою лепту. — Вот несколько номеров телефонов, чьи родители ищут репетиторов по английскому и математике. Женька положила на стол листок бумаги, а сама ужом юркнула на кухню. К тем деньгам, что давали родители, небольшая сумма от частных уроков с малышней была неплохим подспорьем. — Когда твой придёт? — разглядывая содержимое холодильника, девчонка интересовалась не просто так. Нелюбовь между этими двумя зародилась ещё в их первую встречу там, на железнодорожном вокзале. Игорь смотрел на Саню, улыбающегося этой красотке, и уже ненавидел ни в чём не повинную девушку. Даже позже, узнав и о её ориентации, Игорь не мог видеть эту шебутную «нахалку» рядом со своим парнем. Дальше хуже. Когда Женя начала приходить в их общую квартиру, атмосфера накалялась, и эти двое чуть ли не сжигали друг друга взглядами. Чтобы, не дай бог, этого, или чего хуже не случилось, подруга звонила и спрашивала, когда Гаврилова не будет дома, чтобы спокойно пообщаться. — Не понимаю я тебя, Ковалёв. Он постоянно работает, где-то пропадает. Я, наверное, и то чаще с тобой вижусь, чем он. — У нас с ним вся ночь и выходные. — Ха… Ночью люди спят. А в выходные вы к родителям в гости ходите, чтоб наесться от пуза и харчей запастись на неделю. — Жень, он работает за двоих. И нам хватает времени с лихвой, — поиграл бровями Саша. — Да брось, что я, не знаю, что твои отстёгивают и за квартиру и на еду. Хватает им… — покраснела рыжая. — Когда я доучусь, всё будет иначе. Почти все сталкиваются с трудностями вначале. — Саш, а вы обсуждали своё будущее? Всё-таки несколько лет совместной жизни — это вам не хухры-мухры. Саша задумался. Он думал о себе, об учёбе, о том, что когда-нибудь нужно будет завести семью… С Гавриком такие разговоры оба обходили стороной. Но забота и переживания со стороны Гаврилова дали свои плоды и Саше всё больше хотелось, чтобы их отношения длились вечно. Или, хотя бы, подольше не заканчивались. Вот только внутренне не верил он в них и знал, что так не бывает. Поэтому старался не зацикливаться и жить, если не одним днём, то, по крайней мере, ещё и завтрашним, и даже на неделю вперёд. — Мы просто живём. Не детей же с ним заводить? — хохотнул Саня, — Обоим хорошо, что ещё нужно? Оказалось - нужно. Не просто проживание на одной жилплощади, не просто делить постель и обязанности по быту, не просто знать, что кто-то обязательно вернётся после работы и крепко обнимет и спросит: «Как день прошёл?». Оказалось, что всего этого было мало, когда Саша попал в беду, и врачи сказали, что, возможно, останется инвалидом. С такими не у каждого возникает желание остаться и построить отношения, а в случае с Гавриловым, семью. Ушёл, оставив записку: «Прости». — Не зря он мне с первого дня не понравился, — солгала Женька. На самом деле Игорь начал вызывать у неё антипатию чуть позже, когда стал демонстрировать своё неуважение и открытую ненависть. Для их пацанских отношений девчонка не представляла угрозы, но делиться вниманием и улыбками, что дарил подруге Саша, Гаврик не собирался. И это было заметно невооружённым взглядом. — Он не обязан быть рядом с таким как я, — с горечью сглотнул подступивший ком к горлу, ответил Ковалёв. — Бросить прикованного к постели друга, которого, «якобы» любил? Грош цена такой любви. Мразь. Червяка ему в задницу. В рот ему потные ноги. Увижу — скажу всё, что о нём думаю. Саня улыбнулся. Женька в своём репертуаре. Но с каждым днём разговоры о Гаврике сходили на нет, и через месяц оба сделали вид, что такого человека в их жизни не было. *** — Представляешь, его тоже зовут Саша. Александр Воропаев. Инженер по обслуживанию компьютерной техники. Женька бросилась с порога обнимать Саню и сразу начала вываливать на него всю информацию. Возбуждение, с которым она ворвалась в квартиру, тут же передалось и её хозяину. Женская хитрость не знала границ: она специально «подвернула» ногу и почти упала в объятия молодого человека, перед тем, как тот собирался садиться в машину. Рассказывать о том, как она узнала, что парень — специалист по технике и электронике, Женька предпочла умолчать. Её главным достижением было заполучить визитку с его именем, (номер телефона она уже знала). А вишенкой на торте стало то, что «соседка» пожаловалась на свой компьютер и пригласила милого парня зайти и проверить неполадки. — Нет! — отрезал Саня, глядя в сияющие радостью глаза. — Я не знаю, как ты себе это представляешь, но я не согласен. — Саш, ты чего? — удивление и недоумение отразились на лице девушки. — А как вам ещё познакомиться? — Никак. Если бы ты сказала, что он гей, я бы согласился безоговорочно. Но питать надежды и разочаровываться… Мне хватило того, что я, прости, дрочу на его образ в окне. Да и компьютер у меня в порядке. А если ещё и учесть то, что я «на колёсах», — Саша кивнул на свою таратайку, хоть и дорогую, с пультом управления, но всё же инвалидную — Занеси вирус. Плёвое дело, — тут же нашлась юная авантюристка. — Ты ему объяснишь, что это временно. — Да щас! Про вирус забудь. Вдруг он не сможет потом от него избавиться? Нет, у меня здесь все работы и графики. Дудки. Я не самоубийца. И с какой такой радости он будет у меня спрашивать? Нет, солнце, оставь эту затею Фея сощурилась, задумалась на мгновение, снова обняла, поцеловала и, как всегда, ускакала на кухню. — Ух ты, Любовь Сергеевна тебя балует. Голубцы! Саша крутил визитку между пальцами и думал. Если бы только не его ноги и это долбаное кресло! Не хотелось предстать перед тем, кто нравится, в обличье инвалида. Но ещё хуже, если этот Воропаев действительно окажется гомофобом, а ему, Сане, потом рыдать в подушку. После нескольких дней активной переписки с Тохой наступило затишье. Саша, как обычно, написал утреннее приветствие, но его никто не прочитал, и в течение всего дня ответа не последовало. Странное щемящее чувство обиды перед сном, переросло в тревогу. Человек, который сам пришёл к тебе в друзья, напросился на общение, вдруг, без объяснения пропал. Причем после того, как сам навязался и первым начинал общение. Саша несколько раз проверил телефон в надежде увидеть хоть какой-то знак активности, но всё оставалось без изменений. Мысли о том, что могло случиться, не давали ему покоя. Может, Тоха занят или у него проблемы? Пытаясь успокоиться, Саша написал ещё одно сообщение: «Привет, как ты? Всё в порядке?» Тишина в ответ, как будто не было нескольких дней душевных разговоров и вопросов о жизни для лучшего узнавания друг друга. Утром следующего дня на пороге квартиры появилась мать Саши. Женщина сухо поприветствовала сына, обошла комнаты и присела на диван. О том, что сын гей и живёт не с другом, а с любовником, родители Саши узнали сразу после аварии. Приехав к сыну на съёмную квартиру мать нашла одну разобранную кровать, разбросанные по комнате вещи, причём только мужские, и доказательства того, что не в бирюльки тут накануне играли. — Операцию перенесли. Всего лишь на неделю. — женщина поджала губы, зная, как сын с нетерпением ждёт скорейшего выздоровления, которое обещали после второй операции, — Сегодня нужно сдать анализы и сделать повторный рентген. Как твоя спина? — Тебе интересно? Болит, но уже меньше. — Не надо на меня так смотреть. — лицо матери снова стало жёстким, — Ты сам виноват. Ты не оставил нам с отцом выбор. — Я всего лишь хочу жить так, как хочу, а не так, как хотите вы. И в партнёры выбирать того, с кем мне приятно, а не с тем, кого пророчит общество, или кто там придумал эти условности. А вы… — Не сметь! Мы с отцом тебя вырастили и дали образование. Мы обеспечили тебя всем. И сейчас ты живёшь за нас счёт. — Мам… Мама, услышь меня. Я не робот и не кукла. Я такой, и другим не стану. — Станешь, если захочешь. — Нет, — Саша обречённо замотал головой, — ты просто не хочешь понять. Вот смотри: если бы папа жил с тобой, а украдкой ходил к другому человеку за тем, что требует его тело и душа? Если бы ты вдруг узнала об этом, чтобы ты почувствовала? А он? Легко было бы смотреть тебе в глаза и понимать, что по-другому не может? — Что ты мелешь? Как такое может прийти в голову? — Так это ты думаешь, что я могу всё изменить. Ну женюсь я на девушке. И даже, худо-бедно, у нас родится ребёнок. Я буду её обманывать. Я не смогу быть счастливым, и сделаю её и ребёнка несчастными. Этого вы хотите для меня? — Вот, именно дети меняют наше мировоззрение. Почему раньше говорили стерпится-слюбится? Потому что люди привыкали друг к другу и спокойно жили до самого конца. — Мама! — уже громче, с нотками раздражения повторил Саша, — В наш век разводятся и по меньшим причинам. И даже двое и трое детей некоторых не удерживают. А изменить природу невозможно. — Какую природу? — видно было, что родительница начинает терять терпение, — Ты родился мальчиком. Вырос парнем и должен стать мужчиной. Родить детей и жить с женщиной, как-то, в конце концов, написано в библии. Сашенька, в твоих силах перебороть неправильное, засевшее в голове сатанинское… — решила изменить тон и тактику родительница. — Ооо… — Саша развернул кресло и, закатив глаза, направился в свою комнату, поняв, что чем дальше разговор с матерью, тем больше вероятность снова поскандалить. Мать шла следом, видимо собираясь с силами, чтобы обрушить новую порцию нравоучений. — Мам, скажи, — внезапно развернулся и начал Саша, — Ты вышла замуж по любви? Вы безумно были влюблены друг в друга с папой до свадьбы и живёте счастливо? Женщина оторопела, часто моргая. — Мы… Я очень люблю Юру и он любит меня. Нам было трудно, но это то, с чем сталкиваются все молодые пары. — Я не о трудностях сейчас спросил. У вас была любовь до того, как вы поженились? Или «стерпится-слюбится»? Зинченко Ирина в школе была серой мышкой и круглой отличницей. Юрий Ковалёв положил глаз на девчонку из восьмого класса будучи выпускником. Полгода ухаживаний, а на выпускном зажигал с другой девчонкой. Так и ушёл в армию. Провожала и ждала его другая. А Ирина кусала губы, ночами поливала подушку слезами, жалея о том, что слушалась родителей и «не давала» парню своей мечты. А та, что давала, на каждом углу трещала, что Юрочка придёт из армии и они поженятся. Из армии сержант Ковалёв приехал с девушкой и объявил всем, что это его Вера и они скоро поженятся. Веру сразу взяли в оборот со всех сторон: родители нарекли «шлёндрой» из-за вызывающего макияжа и коротких юбок. Бывшая, с друзьями, устроили невесте тёмную и «предупредили», чтобы уносила ноги подобру поздорову. Ну, а контрольным выстрелом для самого Юрки случилась Ирина. Девушка за время его отсутствия похорошела, да так, что все меркли на её фоне. Немного флирта и соблазнения, и Зинченко Ирина была отомщена: о том, что они переспали, узнали все в районе. А случившаяся вскоре беременность привела обоих в ЗАГС. Трудности, о которых она упомянула ранее, как раз и были рождением сына не вовремя. В университете пришлось брать академку, молодому отцу семейства вкалывать на двух работах. Но когда родился Сашенька, семьи Ковалёвых и Зинченко объединились и помогли детям стать на ноги. Ирина о таких мелочах не распространялась и сыну рассказывать не собиралась. У них с отцом любовь со школы — это то, что знали все. Сейчас слова Саши больно кольнули, задевая за живое. Сказать было нечего, поэтому Ирина развернулась и вышла. — Руслан поможет тебе спуститься вниз. Жду вас в машине, — донеслось из прихожей и Саша услышал шум открывающейся двери. Сменив домашние штаны на джинсы и мягкий полувер, Саша выкатился из комнаты, встречаясь взглядом с водителем семьи Ковалёвых. — Привет, Руслан. Молодой мужчина кивнул. Неприкрытая неприязнь и брезгливость бросились в глаза Саши. Значит, этот тоже в курсе семейной «трагедии». Ну что ж, пусть как хотят. На анализы Сашу провели без очереди. Рентген сделали сразу за вышедшим мужчиной. Ковалёв привык, что его родители люди занятые и в ожидании терять время не привыкли. Всю дорогу в больницу и обратно мать молчала, чему Саша был только рад. Результаты, пришедшие на телефон родительницы, полностью её удовлетворили, о чём она и сообщила сыну, когда тот, с помощью Руслана, покидал машину. Здоровенный охранник, не долго думая, подхватил парня на руки, чтобы перенести на кресло, предусмотрительно вынутое и разложенное из багажника. Саша взвыл, и кажется, очень громко, потому что Руслан тут же испуганно глянул и ослабил хватку руки под спиной. — Простите, Александр. Больно? Саша не чувствовал боли совершенно. Его проблема стояла в трёх метрах от их машины и во все глаза рассматривала парочку. — Поставь меня на землю. Пожалуйста, — процедил сквозь зубы парень, опустив глаза, не вынося прищура чужих, до того выразительных и, с этой минуты, ещё более желанных. Александр Воропаев вблизи был ещё красивее. Саше показалось, что и аромат от него исходил такой же притягательный, хотя раньше этого он не мог просто придумать. Но не взгляд. Хотелось окунуться в эти глаза, рассмотреть их поближе и просто побыть рядом, чего Саня не мог себе позволить. Дурацкое кресло, предательские ноги, мать, что-то вещавшая по поводу предстоящей операции, и этот болван Руслан, которому приспичило вынести Ковалёва из машины на руках, как красну девицу. Стыдоба, да и только. Если ещё и румянец на лице проявился, то это вообще полный крах. Дрожащими руками Саша вцепился в подлокотник, и, не ожидая помощи, начал крутить колеса, совершенно забыв, что можно воспользоваться пультом электрической «машины». Помощник закрыл дверь машины и подошёл, положив руки на кресло, чтобы помочь преодолеть несколько ступеней к подъезду. Саша крутанул головой, гневно глядя в сторону прощавшейся матери, и краем глаза заметил Воропаева, заходившего в подъезд своего дома. Вот же засада. Такого Саша не ожидал, да и не мог предположить, что объект его нездорового интереса появится в одно и то же время с ним рядом. Перед лифтом поблагодарил Руслана и отпустил. — Чёрт! Чёрт! Рука с силой обрушилась несколько раз на стену ни в чём не повинного лифта. Эти удары привели парня в чувство, и он попытался успокоиться. В конце концов, они с Александром незнакомы, и ничего постыдного в его положении нет. Инвалид. Временно. То, что операцию отложили, совсем не радовало, а скорее огорчало Ковалёва. Хотелось встать на ноги и пойти. Побежать. Быть беспомощным и бесполезным стало в тягость. Тело ныло и требовало физической нагрузки и пробежек. Тех упражнений, что он делал, было катастрофически мало. И всё не то… Хотелось общения и близости. Секса, в конце концов. В квартиру он закатился злой и раздражённый, шипящий и взбудораженный. Навстречу ему выскочила испуганная подруга. — Сань… Ты чего? Где был? Я звоню-звоню, ты не отвечаешь. Уже хотела в полицию бежать, думала тебя выкрали. Саша с размаху сбросил всё, что было на коридорной тумбочке, закрыл лицо руками и несколько раз всхлипнул, содрогаясь всем телом. — Сашка, ну ты чего? — вскрикнула Женька, и в считанные секунды оказалась перед ним на коленях. — Что случилось? — Как мне всё надоело. Как я устал… Ничего не хочу. Никого и ничего! — поднял искажённое гримасой боли лицо Саша, глядя, как будто сквозь рыжеволосую. Женька потянулась всем телом, приподнимаясь и прижимаясь к Ковалёву, удерживая в объятиях и успокаивая начавшего дрожать в истерике, друга. Она гладила его спину и покрывала лицо мелкими поцелуями, нашёптывая и приговаривая: — Тихо-тихо, всё будет хорошо, Сашуль. Я с тобой, мы справимся, — и её голос был полон нежности и тепла. Саша постепенно успокаивался. Его всхлипы становились тише, а дыхание — ровнее. Он крепко обнял Женьку, ощущая её поддержку и тепло. — Прости, Жень. Я просто не могу больше. Всё кажется таким безнадёжным, ненужным и обречённым, — прошептал он, уткнувшись лицом в её плечо. — Я понимаю, милый. Это тяжело, но ты сильный, и я верю, что ты справишься. Мы вместе справимся, — ответила Женька, гладя его волосы. — Я с тобой. Ты же знаешь? Я тебя не брошу. Давай просто попробуем расслабиться, ладно? Может, чай сделаем? Посмотрим что-нибудь? Саша медленно кивнул, чувствуя, как его напряжение начинает понемногу отпускать. Женька неохотно отстранилась и покатила кресло на кухню, стараясь отвлечься от мрачных мыслей и вернуть ему хотя бы немного спокойствия. Сейчас они поговорят, она всё выяснит и придумает, что да как. Возможно, сегодня даже напросится остаться с ночёвкой. В таком состоянии оставить Ковалёва она просто не имеет права. Мало ли, что ему приплетется в растрёпанную голову?.. — Ну? — не выдержала Женя, когда в полной тишине оба выпили по две чашки чая и съели почти все бисквиты, — Рассказывай, — придвинулась ближе и уставилась на Ковалёва. — Мать приезжала. Ездили с ней сдавать анализы. Операцию отложили на неделю. Блин… Ещё и с твоим Воропаевым столкнулся нос к носу у самого подъезда. — Ты его видел? Правда красавчик? Ну? И? Он на тебя смотрел? — пытала Женька, уже вцепившись в свободную руку друга. — Нет. Да. Жень, ты слышишь? Мать была. Операция перенесена. И тут я перед ним, на этом чертовом гробике с колёсами… Саша уронил голову на руку, лежащую на столе. — Ты переживаешь, что он видел тебя в инвалидном кресле? Но это же временно! Ты скоро встанешь и пойдёшь. — Жень, ты как моя мама. Я же тебе уже говорил — нужно быть реалистом, а не фантазёром. Если он гетеро, я даже знакомиться с ним не буду. Не хочу понапрасну страдать из-за любви в одни ворота. Даже если есть шанс, что он захочет попробовать, я не вынесу, когда он наиграется и бросит. Пошли кино посмотрим. Сказать на такое Женьке было нечего. О том, что гетеро жили с геями долго и счастливо, похвастаться могли единицы. А то и вовсе никто. — То есть, сейчас, облизываясь на него в окно, ты не страдаешь? И не ты только что с горечью в голосе сказал, что тебе неприятно, что он видел тебя в кресле? Саша до боли сжал губы, чтоб не повысить голос. Но Женька была права: он страдал. — Знаешь, я не говорил тебе, но у меня появился интернет-приятель. Мы общались, пока он не пропал. — В смысле приятель? Куда пропал? Подруга снова придвинулась ближе, в ожидании пояснений. Губы Ковалёва тронула едва заметная улыбка. — Да так, написал мне на мессенджер, что хочет общаться. Сказал, что у нас есть общий знакомый, но умолчал кто. Мы несколько дней подолгу общались, и вот уже два дня он не отвечает. — Хм… Наигрался? — Почему сразу наигрался? Он был достаточно серьёзно настроен на знакомство. — В реале? — Ну, мне сейчас не очень удобно встречаться… — А он? Что ему мешает навестить тебя? — Жень. Я не хочу пока ни с кем встречаться, — Сашу снова начал раздражать разговор. Захотелось, чтобы этот день поскорее закончился. — Как хоть зовут твоего приятеля? — Женя встала и взялась за коляску. — Тоха. Артём. — Странно. Скорее должно быть Тёма или Антон. Саня задумался. Да и чёрт с ним, всё равно не отвечает.