Цветок под дверью

      Одним утром Владыка Горного Пика Цинцзин, выходя на улицу, заметил лежащую на пороге пару цветов. Гвоздики. Кто-то решил неудачно пошутить?       Что ожидаемо, поблизости никого не оказалось. В любом случае, сохранять их он не собирался — цветы были выброшены.       Тот же день прошёл напряжённо. Несмотря на то, что ученики сохраняли всё тот же настрой — за цветы Шэнь Цинцю решил не спрашивать, не разобравшись, — ему казалось, словно кто-то смотрит на него. Но стоило ему вернуться в хижину, как всё прекратилось.       Это явно был кто-то из учеников. Несомненно. Нужно было просто понаблюдать за ними, и виновный просто сам себя выдаст.       На следующее утро на пороге оказалась ещё одна пара цветов. По спине тогда прошлись мурашки от пристального взгляда, но мужчина решил снова выбросить их.       Послышался разочарованный вздох. Но поблизости снова никого не было.       Пройдя к месту, куда отправились вчерашние растения, он удивился: гвоздики проросли и вовсю цвели, счастливо наслаждаясь этим местом.       Это происходило целую неделю. Он взял привычку каждое утро, выходя за пределы дома, смотреть под ноги, чтобы увидеть какую-нибудь новую пару цветов(некоторые виды даже не росли на пике), взять их и отнести к остальным. Там за ночь они прорастали к земле — им наверняка кто-то помогал, Шэнь Цинцю был в этом уверен. Маленькая полянка теперь имела множество разных цветов. Но никто из учеников так и не выдал себя. Либо хорошо скрывается, либо никто не виноват в этом.       И было бы это так, если бы в один день он не вышел раньше обычного времени. Цветов не было. В таком случае, становилось ясно, что их клали незадолго до его выхода из дома.       Что-то пискнуло рядом, заставив обратить на себя внимание. Оно мелькнуло прямо за мгновение до того, как Владыка Пика полностью повернётся к нему, и скрылось за углом.       Там, прямо на углу дома, осталась только пара цветов. Белые тюльпаны. Цинцю посмеялся. Кто это вообще, раз творит подобное?       Но он не смог заставить себя "выбросить" эти бутоны точно также, как он это сделал с остальными, поэтому отнёс их в дом. И плевать, что они бы просто проросли рядом с остальными.       В этот день ощущения слежки не было.       К утру цветы всё равно проросли сквозь стол, на котором они были оставлены.       Новых цветов на пороге не было.       Всё закончилось также мгновенно, как и началось. Похоже, он случайно спугнул этого "кого-то", и теперь он не стремится дарить подарки и даже смотреть на него.       Тем же вечером Шэнь Цинцю решил немного прогуляться.       У края стояла она. Мужчина понятия не имел, кто это, но первой мыслью было, что, возможно, это и была причина появления цветов на пороге по утрам и изнурительного ощущения чужого взгляда на себе.       — Я... — холодный призрачный голос. Она не оборачивалась. — Прошу прощения, что вообще нахожусь здесь и тревожу Вас...       Он подошёл ближе. Он не хотел ничего говорить, что-то подсказывало, что ему стоит послушать. А голос, немного погодя, продолжил. Всё шло как нельзя хорошо.       — Может, это покажется глупым и несуразным, но мне бы не хотелось, чтобы Вы пострадали... Да, мы не знакомы с Вами лично, но я знаю Вас.       — Откуда? — он не хотел спрашивать, но вопрос сам вылетел изо рта. Прежде, чем он вообще подумал об этом.       — Если честно, я сама уже не помню. Просто... Я помню, что читала что-то... И мне не понравилась судьба любимого персонажа. А потом я проснулась где-то там, — полупрозрачная рука указала вниз, однако разглядеть что-то конкретное было невозможно. Повернувшись в его сторону, она почтительно поклонилась в извинении. — Прошу прощения, что помеша-...       — Просто не попадайся никому на глаза.       — Да... Спасибо Вам. Клянусь, что никому не наврежу! — девушка подняла руки в примирительном жесте и криво улыбнулась. Она явно либо не умела давать обещания, либо не умела улыбаться.       — Не стоит давать обещаний, которых не можешь выполнить, — мужчина фыркнул, скрывая лицо за веером, хотя знал как никто другой, что собеседница его прекрасно читает. Удивительно, насколько она хорошо его знала, хотя они явно не были знакомы настолько близко.       — Правда! Я даже ни к кому прикоснуться не могу! — она захотела показательно прикоснуться к его руке, держащей веер, чтобы доказать сказанное, вот только Шэнь Цинцю дёрнулся, не давая это сделать. — Извините.. Я имею ввиду, что могу прикоснуться только к цветам.       На это Владыка Пика только хмыкнул и, развернувшись, ушёл. Девушка прекрасно поняла, что ей не стоит идти следом, а потому лишь присела на траву и стала наблюдать закат.       — Ты... Был несправедливо наказан. Я бы хотела это предотвратить.       Она знала, что он это услышал. Ничего не сказал насчёт резкого перехода с "Вы" на "ты" и отвратительного откровения от совершенно незнакомого привидения, которое по какой-то причине желало позаботиться о нём. Решил просто подумать.       Утром на пороге снова лежали цветы. Только в этот раз мужчина застал момент, когда девушка только их положила и собралась уходить. Она не пыталась сбежать.       Шэнь Цинцю остановил её, поднял цветы и позвал в дом. Решил наконец спросить. И раз уж в последний раз она была с ним на "ты", то и он так же обратится к ней.       По какой-то нелепой причине ему хотелось поговорить с ней. Она словно притягивала. Но церемониться он не собирался, а потому, сразу перешёл к делу.       — С чего ты решила, что я могу пострадать?       Разговор — лучший способ понять друг друга, даже если вы врёте.       — Я говорила, что читала что-то... Ваше имя довольно часто мелькало там, — холодный призрачный голос вновь отдавал в висках, только в этот раз не так сильно, словно она не желала доставить дискомфорт. — Как отрицательного персонажа. И после, с Вами очень жестоко расправились.       Но она не врала. Что-то подсказывало, что она полностью честна с ним. Наверное, то же самое, что подсказало ему послушать её вчера.       — Я... умерла через некоторое время после прочтения последней главы, в которой Вы были живы... — она отвела взгляд, посмотрев на благоухающие на столе белые тюльпаны, но сразу же вернулась к рассказу. — Не думаю, что причина моей смерти так уж важна. Но, кажется, я здесь именно из-за несправедливости Вашей судьбы.       Мотив теперь ясен. Вот только... Цветы? Серьёзно? Как они бы помогли в этом деле?       Словно отвечая на этот вопрос, девушка продолжила:       — Я хотела сначала привлечь внимание, потом поговорить и рассказать... В общем, у меня, кажется, вышло. Но выбор всё ещё за Вами. Правда, мне бы не хотелось наблюдать, как Вас несправедливо осуждают.       Они говорили. Ещё долго говорили. Она рассказывала свои знания не только о будущем и дальнейшие намерения по их поводу, но и знания в областях наук её мира(они довольно сильно отличались), а Цинцю выражал своё мнение на этот счёт и интересовался. Удивительно, но впервые за столь долгое время он наконец просто общался с кем-то и был счастлив от этого. Она оказалась отличным собеседником. Много чего знала и, похоже, прекрасно умела рассказывать. Она была живой, несмотря на то что была призраком.       Можно ли сказать, что они подружились? Бред в какой-то степени, но правда.       Её звали Ли Байхэ. Она в любом случае была странной. Одежда на ней была короткой и открытой, что несколько смущало, но Цинцю терпел и молчал, да и она сама по себе была, кажется, открытым человеком. И приятным.       Помимо научных фактов, она пересказывала книги, те тоже сильно отличались, но от этого не становились менее интересны. С удовольствием объясняла всё что угодно, если видела недоумевающий взгляд от собеседника.       Прекрасная компания.       Но вернуться к тому вопросу было необходимо. Поэтому спустя несколько дней, за которые девушка всё ещё приносила ему цветы и молча ожидала его утром под дверью, если никто не спугнёт, он попросил рассказать, что же его ждёт.       Байхэ было неприятно говорить о других, но ещё более неприятно было говорить о его судьбе, даже если встреча с этой девушкой уже изменила её. Она рассказала о виновнике, о несправедливости и пытках, за которыми последовала смерть. Жуткая, мучительная и ужасная.       О том, как желала помочь и плакала, читая всё это. На немой вопрос, зачем же она это читала, лишь ответила, что во всём виновато её чёртово любопытство. До чего же мягкая душа. И сейчас пара призрачных слезинок стекла по её прозрачным щекам, падая вниз и растворяясь в воздухе, так и не касаясь пола. Ну надо же.       Шэнь Цинцю не умел успокаивать, а потому просто сказал, что послушает её и решит проблему. В своей манере, которая некоторых обычно и доводила до слёз, вот только девушка вытерла руками свои слегка покрасневшие глаза и улыбнулась.       — Спасибо, огромное спасибо.       Казалось, словно он это делает не для себя, а для неё. Будто бы он ей дорожил. Возможно, исчезни она, то Цинцю бы точно пожалел об этом, ведь собеседником она была хорошим.       И... Ещё кое-что. Если приглядеться, то можно заметить, как частично пропала эта призрачная бледность. Что же будет, когда она осуществит задуманное? Станет человеком? И что тогда будет?       Владыка Пика внимательно выслушивал девушку и понимал примерный план действий. Она тихо следовала за ним, скрываясь в гуще деревьев или за углом зданий, тщательно стараясь не попасться на глаза ученикам. Как стало ясно, Байхэ не может скрыться от других, но и не может оставить мужчину одного. И передвигаться может лишь как человек(а единственным доступным для неё способом передвижения была только ходьба пешком).       Если в первые дни этот пристальный взгляд сильно напрягал и нервировал, то сейчас только придаёт спокойствие и уверенность.       Цветы передавала прямо в руки. Желала доброго утра, которое теперь действительно было добрым. С мягкой улыбкой на губах дожидалась ответа. После он говорил о своих сегодняшних делах, а она, по возможности, была рядом и своеобразно поддерживала своим присутствием.       Одним утром, когда Цинцю вышел в приподнятом настроении из дома, уже предшествуя приятный разговор с девушкой, её не оказалось на пороге. Почему же? Она в это время должна быть здесь.       Ни через час, ни через два. Её словно не существовало. Чувство всепоглощающей пустоты изнуряло.       Весь день. Но её всё не было.       На следующий день тоже.       И всю неделю.       Всю эту неделю что-то тянуло и заставляло идти и искать её. Вот только зацепок у него не было.       И это чувство, словно его бросили. Ужасное, мерзкое, липкое ощущение, в которое верить не хотелось ну никак.       Никаких цветов. Никаких разговоров. Никаких чувств.       Ранним утром его разбудил стук в дверь. Такой лёгкий и тихий, не похожий ни на чей из всех, кто его изредка посещал. Изначально он порывался ринуться и открыть сразу же, но решил всё же сначала привести себя в божеский вид.       За дверью его встретили ясные глаза. Её глаза. И снова пара белых тюльпанов. Он взял цветы и... Что произошло с ней?       Заметно, как её волосы немного отросли, ещё она накинула поверх своей одежды какой-то плащ, а кожа...       Ли Байхэ, похоже, снова стала человеком.       Мужчина улыбнулся и, очень даже неожиданно для себя, притягивает её к себе, сжимая в объятиях.       — Прости, что пропала. Прости, что не предупредила. Прости, что... — он прервал этот поток бессмысленных извинений. Сейчас уж точно бессмысленных.       — Что дальше?       — А дальше.. Ничего из того, чего я опасалась изначально.       Снова притягивает к себе за шею, смотрит ему в глаза и улыбается.       Весь день учитель не выходил из дома, а мимо проходящим ученикам лишь было слышно, как он очень активно разговаривал с какой-то девушкой в странной открытой одежде. И его это, в отличие от подглянувших в окно учеников, никак не смущало. Кем она могла быть?       — Мм, думаю, мне стоит обзавестись местной одеждой, — к вечеру заявляет Байхэ, всё ещё оставаясь в его объятиях.       Может, она не привыкла к такому количеству прикосновений, она всё равно изголодалась по проявлению тактильности за всё время пребывания здесь в качестве призрака.       — Хочешь остаться? — он вдыхает запах её волос.       — Да. Очень хочу остаться рядом с тобой, — она не озвучивает, что он тоже хочет этого. Слишком очевидно.       — Хорошо. Пойдём завтра.       — Кстати, где мне ночевать? Пока я была призраком, мне не был нужен сон, я просто бродила и искала цветы для тебя.       — Здесь, — ещё сильнее стискивает руки. Да так сильно, что даже если бы девушка хотела, она не могла бы выбраться. А так, она лишь обнимает в ответ и соглашается. Со всем соглашается.       — Я никуда не денусь.       Он стал мягче. Байхэ это видит, сравнивая его реакцию при их первой встрече и то, насколько сильно Цинцю прижимается к ней сейчас. Несомненно, он сам это видит. И радуется, что они есть друг у друга.       С утра они направились в город. Проходились по улочкам, пока не дошли до нужного места. Там тоже долго не задерживались, дождались заказа, в котором было три комплекта одежды.       — Ага, а дома в твоих ходить? — улыбается Байхэ, осматривая себя. Ей очень нравилось, особенно то, как сочетались её одежды с одеждами Цинцю.       — Если хочешь — носи, — улыбается мужчина в ответ и берёт её за руку.       — Я пошутила, — их пальцы переплетаются замком. — Прогуляемся?       Вернулись на пик они к обеду, и Байхэ сразу вызвалась что-нибудь приготовить. Переоделась в свою прошлую одежду(вообще, она была чересчур открыта, но, кажется, была очень даже удобной, да и девушке было довольно комфортно в ней рядом с ним), потому что ей было непривычно готовить с длинными рукавами.       Но делала она это прекрасно. У Цинцю даже проскользнула мысль, что он хотел бы ежедневно проводить трапезы именно с ней.       — Завтра собрание, — оповестил, когда они снова устроились в его комнате. Вчера они уснули в обнимку, да и сейчас оба явно не были против.       — Мм, как думаешь, что они там уже надумали? Вчера я увидела, как мимо окна проходили ученики и явно подглядывали. Наверняка уже все знают, что "Владыка Пика привёл какую-то девушку, и они живут вместе", — девушка кладёт голову ему на плечо и начинает перебирать его распущенные волосы. — Что скажешь?       — Сначала послушаю, что они там придумали себе. — он млеет от прикосновений, ещё больше подставляясь под нежные руки. — Есть варианты?       — Нет, оставлю всё на твоё усмотрение.       Утром(и нет, он не будет ей говорить, что проснулся до поцелуя в лоб, а не от нацеленных на это слов) она предложила заплести ему косу, на что тот согласился и остался максимально доволен. Ничто не могло испортить его настроение.       И, конечно, горных лордов интересовала эта ситуация, при которой Шэнь Цинцю внезапно привёл на свой пик неизвестную девушку и поселил в своём же доме. Идеальная тема для обсуждения, чем они и занимались, пока не прибыл он сам. Нет, не так. Они обсуждали и когда все собрались, но он сам не встревал в разговор до тех пор, пока его самого не спросили.       — Скажи, кто же эта девушка, ставшая причиной для всех этих разговоров? — поинтересовался Юэ Цинъюань вполголоса, не отвлекая остальных. Они же поутихли, желая услышать его ответ.       — Моя невеста, — он очень хотел, чтобы это услышали все не только в этом помещении, но и во всём мире.       И они резко замолчали, устремив взгляды в его сторону.       — А что? — победно усмехнувшись, продолжает: — Или, по вашему мнению, она должна жить в другом месте, где я не смогу даже помочь по необходимости? В таком случае, зачем ей такой муж?       Первым после этого голос подал всё тот же Цинъюань. Он словно был тем, кто озвучивал чужие вопросы.       — Но почему ты не рассказал? Не предупредил?       — Ну вот: говорю сейчас, — он поправил лежащую на плече косу, и только в этот момент они поняли, что он не закрывал своё лицо веером, как это обычно делал. — Я разве должен предупреждать о каждом своём шаге и спрашивать на него разрешение?       Ничто не испортило его настроение.       Теперь уже по всей школе Цанцюн пронеслась новость о скорой женитьбе Владыки Пика Цинцзин, и пронеслась она даже быстрее, чем он сам вернулся к своей новоиспечённой невесте. Байхэ с порога кинулась его обнимать — это стало приятной традицией. Он сам никак не объяснял сказанные слова, прекрасно зная, что она не будет против. Наверное, его уверенность окончательно подкрепил утренний поцелуй в лоб.       — Ну, жених, пойдём обедать, — и утаскивает вглубь дома.       Она сама прекрасно ориентировалась внутри, иногда казалось, что даже лучше его самого.       Улыбается. Цинцю останавливается, девушка делает то же самое и смотрит на него.       — Что такое?       — Я... Просто... Можно? — кладёт ладонь ей на щёку и взглядом указывает на её губы.       — Ты не должен спрашивать, — в ответ девушка обвивает его шею руками и притягивает ближе, проводит языком по губам.       Вторая рука Цинцю придерживает Байхэ за талию, проходя по оголённой спине, а он сам целует её. Нежно, мягко, невинно и множество раз.       Сразу после этого мужчина притягивает её ещё ближе и зарывается носом в её волосах.       — Пойдём, еда стынет.       И даже во время еды он никогда её не отпускал. В общем, стоило только Байхэ появиться в его поле зрения, как он заключал её в объятия и держал рядом.       — Почему ты не называешь меня по имени? — вдруг спросил он тем же вечером.       — Потому что я строю такие предложения. Тем более, я больше не разговариваю ни с кем, поэтому могу просто обращаться на "ты", — она ответила сразу же. — Как тебе нравится?       С сегодняшнего дня она теперь уж точно не будет держать в себе желание его целовать. Что она и делает, прикасаясь к его щеке. Наконец-то они могут максимально прикасаться друг к другу.       — Можешь использовать "Шэнь Цзю" как только захочешь, — кладёт голову ей на живот и держит за руку. — Ты точно согласна?       — Конечно! — и нет, она ни за что ему не признается, что в своём мире она имела никнейм "Жена Шэнь Цзю". И нет, ей не стыдно. И нет, она довольна положением вещей. — Как ты вообще мог подумать об обратном?       Торжество было скромным, о чём попросила Байхэ. До этого она, конечно, познакомилась с остальными пиковыми лордами. Но фраза «А-Цзю всё равно лучше всех!» заставила все вопросы(в частности от одной вполне себе раздражающей личности) оставить при себе. Особенно то, как она приобняла его за руку, отказываясь отойти хоть на шаг. И довольный взгляд самого Шэнь Цинцю, устремлённый на неё. Он словно расцвёл, как они считали.       По сути, так и было.       Он был счастлив только быть рядом с ней. А ещё целовать её, обнимать и просто прикасаться. Как сейчас.       — У меня нет опыта.       — У меня тоже, — притягивает к себе и немного смазанно целует его в линию подбородка.       Сбрасывает с себя красные одеяния, оголяя молочную кожу. Цинцю уже видел её без одежды, как и она его, но так далеко они не заходили. Он повторяет за девушкой, избавляясь от собственных одежд и открывая вид на верхнюю часть тела.       Байхэ наклоняется ближе, шепчет пару слов ему на ухо, от которых его щёки воспылали красным, и улыбается. Немного погодя, мужчина её притягивает к себе, усаживая к себе на колени.       — Как скажешь, — кладёт руки на её талию и снова целует. Она в ответ немного опускает его ладони, чтобы те сжали её ягодицы, и улыбается в поцелуй.       Цинцю опускается ниже, проходя мокрой дорожкой по шее, и чувствует мягкие поглаживания по волосам. В то же время девушка сильнее прижимается к его телу своим. Сразу же он чувствует, как сквозь ткань штанов его кожу обдаёт мокрым жаром.       Опускает взгляд и видит, как вязкая прозрачная жидкость горячим пятном расползается по ткани. Прикасается к ней, чтобы убедиться в этом, а после осторожно погружает пальцы выше. Байхэ издала восторженных вдох, крупно вздрогнув в мужских руках.       — А-Цзю, — вырвалось именно в тот момент, когда он поймал её губы в поцелуй.       Она потянулась ближе, обхватывая Цинцю за шею, как вдруг случайно проехалась особо чувствительным местом по его ладони, из-за чего вскрикнула и напряглась, вдруг замирая. Было видно, как ей теперь тяжело держаться, и она начала оседать.       Тяжело дыша, девушка, опускаясь на прохладные простыни, утянула Шэнь Цзю за собой. Теперь уже она чувствовала бедром чужое возбуждение. Немного отдышавшись, Байхэ приподнялась, чтобы оставить ещё один поцелуй на его губах и дотянуться до оставшихся, уже мокрых не только от неё, штанов, стягивая их вниз, в чём ей помогли.       Наскоро избавившись от мешающего элемента одежды, он аккуратно притягивает её за бёдра к себе и осторожно приставил возбуждённый член к её лону, предварительно размазав по всей длине оставшуюся на руке смазку.       — Готова?       — Да.       Немного помедлив, он всё же начал входить. Девушка скрестила ноги за его спиной, ещё сильнее прижимая к себе. Снова обхватывает руками его за шею, заставив опереться одной рукой сбоку, и призывает к движению.       В который раз Байхэ повторяет его имя, то ли прося быть быстрее, то ли захлёбываясь в наслаждении, то ли всё вместе. Хватается за него и целует. Много. Сильно. Страстно. Жарко.       Всё так приятно, так прекрасно, что воздух в мгновение покидает лёгкие.       Цинцю снова опускает вторую руку вниз и ещё проводит по чувствительному месту, заставляя выгнуться дугой, сжимаясь вокруг него и замерев.       Он пару раз проходит меж напряжённых мышц и тоже замирает, после устраиваясь рядом с женой. Байхэ некоторое время не даёт ему покинуть её тело, крепко держа его бёдрами.       Медленно выцеловывая какие-то одной ей известные узоры на лице мужа, она размеренно гладит его по голове.       — Давай сначала посетим купальни, — предложил, уже наблюдая, как девушка начинает дремать.       — Мм, — она согласно мычит и останавливается посередине его лба. — Люблю тебя.       Спустя время он всё же решил сказать об одной мысли.       — Важна.       — Что?       — Причина твоей смерти. Она важна.       — Ты для меня дорог. В тот момент твоя смерть, несмотря на несколько ужасных глав до неё, для меня оказалась действительно сильным ударом, и моё сердце в буквальном смысле разорвалось. Я тогда была в больнице, но меня просто не спасли, — она пожала плечами, словно это не было чем-то таким уж сильно важным.       Шэнь Цзю сжал её в объятиях. В этот раз ему ничего не подсказывало так делать, он просто не хотел отпускать Байхэ.       — Ты даже не представляешь, как сильно я люблю вас обеих.       Лорд Цинцзин чувствовал себя самым счастливым человеком во всём мире. И понимал, что день, когда он увидел цветы на пороге своего дома, — лучший из всех дней до этого.       Сейчас он своим счастьем считает ещё и рассказывать эту историю на ночь для своей семилетней малышки. Конечно, за исключением одной конкретной сцены.