Меж двух огней.

Мужчина в чёрном спортивном костюме, чёрной кожаной куртке, берцах и перчатках, с чёрной кепкой на голове и маской на лице, квартал за кварталом идёт по ночной Москве. Его одежда и внешность делают его незаметным в темноте, и он легко сливается с окружающей атмосферой. Он сворачивает в сторону Кузьминского парка и останавливается возле круглосуточного магазина — единственного в этом неблагополучном районе. Мужчина ждёт, наблюдая за происходящим, пряча глаза в тени капюшона. Через двадцать минут после его прибытия на место появляется женщина средних лет. Она идёт вдоль тёмного парка, в её пакете звенит стекло бутылок с алкоголем. Она курит, и её одежда выглядит изношенной. Мужчина начинает двигаться за ней, сохраняя дистанцию в несколько метров. Он следует за женщиной вглубь Кузьминского парка, постепенно сокращая расстояние между ними. Однако он не нападает сразу. У него свой план и свой метод. Когда мужчина догоняет женщину и зовёт её по имени «Валентина», она не проявляет никакого беспокойства. У трезвого человека это могло бы вызвать подозрение, но не у пьяного. Он делает вид, что поднимает платок, который якобы обронила его цель, и уверенно сокращает оставшиеся расстояния между ними. Он охотник, она его жертва. Мужчина действует по своему плану, а женщина, не зная об этом, подчиняется. Он прижимает к лицу женщины хлопковую ткань, она ослабевает, и веки её прикрываются. Мужчина осторожно укладывает обездвиженное тело на траву, кладёт её правую руку на сердце. В его руке сверкает лезвие складного ножа, и он пробивает им сердце жертвы. Завтра утром в прессе будет опубликована статья о четвёртой жертве серийного убийцы, который действовал в Кузьминском парке. В то время как он переоденется в гражданскую одежду и снова станет сотрудником частного охранного предприятия «Легис», он будет сливаться с уличной толпой и оставаться незаметным.        Утром на месте преступления уже работает оперативно-следственная группа. ФЭСовцы вновь приезжают в этот парк, где было обнаружено очередное тело. Леонид фотографирует место преступления, тело жертвы и следы от обуви. Рита осматривает погибшую и мысленно отмечает, что почерк убийцы не меняется: на лице жертвы снова платок с хлороформом, а на груди — рука. Кроме того, у погибшей чётко видно ножевое ранение, нанесённое складным ножом. — Лёня, свидетели были? — с надеждой спрашивает напарница, повернувшись к Субботину. — Только местные выпивохи, которые заметили, что за женщиной следовал мужчина в чёрном, но лица его никто не разглядел, — объясняет Леонид. — Они не придали этому значения и продолжили выпивать. — Это дело рук нашего клиента, почерк его, — говорит Власова, поднимаясь с корточек. — Санитары, забирайте тело и везите его в ФЭС. — Это уже какой по счёту эпизод? — спросил Лёня. — Четвертый, а мы до сих пор не нашли ничего полезного, — вздыхает Рита. — А камеры видеонаблюдения есть в этом алкомаркете? — Это лишь для видимости, — поясняет старлей. — Понятно, что в неблагополучном районе вряд ли кто-то будет устанавливать камеры. — Наши сотрудники опознали убитую по фотографии, — говорит Рита, показывая планшет с досье. — Это Вершинина Валентина Григорьевна, ей было 43 года. Три года назад умер её муж, она безработная, — перечисляет она. — Адрес есть? — перебивает Субботин. — Да, это недалеко, — отвечает напарница. — Ты закончил? Пойдём? — Да, я закончил, можно идти, — соглашается старлей. Напарники направились к служебной машине, по пути споря, кому из них сесть за руль. Сегодня удача, казалось, была на стороне Субботина. Рита тем временем продолжала изучать личность убитой Вершининой. Лёня уже выезжал на проезжую часть со стороны парка. Честно говоря, дом, к которому они подъехали, выглядел не очень. Многоэтажное здание казалось потрёпанным жизнью: подъезды заросли мхом, во дворе валялся мусор, а детская площадка превратилась в место сборища «местного авторитета». — Боже, как здесь вообще можно жить? — пробормотал Лёня, обходя стороной очередной пакет с мусором, который, как ему показалось, вытащили из мусорного бака коты или собаки. — И не говорите, — осматриваясь вокруг, произносит Власова. — Хотя чего ещё можно ожидать от этого района? Здесь одни алкоголики, наркоманы и наши клиенты после освобождения из мест лишения свободы. — Нам нужен первый подъезд, третий этаж, квартира двадцать три, — говорит старлей, не желая больше говорить о местных жителях и их окружении. Когда напарники вошли в подъезд, они почувствовали неприятный запах. Однако их внимание привлекло нечто другое. По мере того как они поднимались к нужной квартире, плач ребёнка становился всё громче. Оперативники не ошиблись: плач доносился из квартиры убитой, которая, к счастью, оказалась открытой. — Там ребёнок! — воскликнула Маргарита и быстро зашла в помещение, похожее на жилое. — Лёня, вызывай участкового, понятых и скорую помощь. — Труп? — испугался он. Ведь если ребёнок плакал, значит, он был жив. И старлей тут же набрал номер скорой помощи. — Нет, мальчик потерял сознание, у него, вероятно, сильное обезвоживание, — комментирует Власова, укладывая мальчика на диван. — Удивительно, как её ещё не лишили родительских прав? — Нужно сообщить в органы опеки, — подводит итог Лёня и звонит участковому. Спустя пятнадцать минут приехала скорая помощь, и Рите удалось привести мальчика в чувство. Он смог назвать своё имя — Вершинин Ваня. Оказалось, что он сын убитой Валентины. Обыск в квартире не дал никаких ценных результатов. Были обнаружены только пара отпечатков, старая изношенная одежда — как взрослая, так и детская, а также множество пустых бутылок из-под дешёвого вина или водки. Сотрудники медицинского учреждения пообещали сообщить в службу опеки о судьбе мальчика, заверив, что с ним всё будет хорошо. Субботин и Власова, закончив работу на месте, отправились в ФЭС со всеми материалами, которые удалось получить в квартире Валентины Григорьевны. — Не понимаю, почему участковый не заметил, что происходит в семье, почему воспитатели не обратили внимания на ситуацию, — возмущается старлей. — У этой женщины нужно было давно отобрать родительские права. — Да, Ване просто повезло, что мы его нашли, — с грустью в голосе говорит Маргарита, всё ещё переживая за этого мальчика. До конторы путь занял почти час. И дело не в том, что она находится далеко, а в том, что в это время на улицах начинаются пробки. Погружённая в свои мысли, капитан даже не замечает, как её глаза начинают слипаться и она погружается в лёгкую дремоту. Когда оперативники наконец добрались до конторы, Рогозина объявила общее собрание. На помощь были привлечены также Круглов и Соколова. Телефон Галины Николаевны разрывался от звонков Султанова и вышестоящего начальства, которые требовали от ФЭС скорейшего раскрытия дела. — Итак, коллеги, каково наше текущее положение? — раздается в переговорной строгий голос начальницы. — На данный момент у нас четыре трупа, все они были убиты одним и тем же способом, и все тела были обнаружены в Кузьминском парке. При этом у нас нет ни одного подозреваемого. — Галина Николаевна, мы с Оксаной пролистали все записи с рабочих камер, и на нескольких из них есть мужчина, — сообщает Ломов, включая записи на большом экране. — Однако, к сожалению, лица его не видно. Он в маске и кепке с капюшоном. — Это плохо. Что известно об обстоятельствах гибели людей? Есть ли что-то общее у всех жертв? — спрашивает Рогозина. — Насколько я понимаю, — говорит Рита, — все убитые женщины были матерями-одиночками, проживали в этом районе и у всех остались дети, которые сейчас находятся под присмотром врачей и в надёжных руках. — Я хотела сказать именно это, — говорит Амелина и выводит на экран фотографии всех убитых женщин и их детей. — Все эти семьи считались неблагополучными и стояли на учёте, но родительских прав их пока не лишали, — продолжает Оксана, пересчитывая фотографии. — У первой из убитых женщин нашли ребёнка без сознания из-за побоев, нанесённых матерью в состоянии алкогольного опьянения. Также была девочка с высокой температурой, пока её мать и её подруги отдыхали. Лера болела, а у остальных детей были похожие ситуации. — Вы хотите сказать, что наш убийца — это благодетель? — спросила Соколова. — Он убивает женщин, которые вместо того, чтобы заботиться о своих детях, тратят все деньги на алкоголь, тем самым как бы помогая ребятам? — Да, похоже, это благодетель, — соглашается Лёня. — Кстати, все они получали пенсию по потере кормильца, — поясняет старлей. — Как рассказали соседи. — И этот человек, можно сказать, спас этих детей. — Но от этого он лучше не становится, — комментирует Николай Петрович. — Благодетель, — словно эхо, повторяет майор и усмехается. — Вы выяснили, как часто происходят убийства? — спрашивает начальница. — Да, Галина Николаевна, — говорит Толя. — Первое убийство произошло четвёртого апреля — это был четверг. Затем — одиннадцатого апреля, снова в четверг. Потом — восемнадцатого числа, опять в четверг. И наконец, вчера, двадцать пятого числа… — Он не договаривает, но все и так понимают, что он имеет в виду. — Тоже четверг, — говорит Круглов. — Знаете, что странно? — говорит Амелина. — Убийца, кажется, точно знает, кого хочет убить. Все его жертвы это подтверждают. Возможно, он убивает раз в неделю, а в остальные дни просто выбирает следующую жертву и следит за ней. — Возможно, у него есть сообщник среди сотрудников органов опеки, — предполагает Соколова. — Он мог бы получать от него информацию о матерях-одиночках, состоящих на учёте. — Будем исходить из этой версии, — подытоживает Рогозина. — На этом пока всё, все свободны.