Детство

      Жизнь никогда не казалась Серёже тяжёлой. Даже, когда над ним издевались соседские мальчишки, убеждая его в том, что папа ушёл из-за него. Даже, когда кроме крошек на столе не было ни куска хлеба. Чаще всего такое происходило из-за потраченных денег на алкоголь.       Спрятанные бутылки за обшарпанным диваном, которые малыш не должен был видеть, виноватый и нежный взгляд, опущенный в пол, запах перегара от маминой спальни. Всё это его. Родное и домашнее. Серёжа думал, что это норма и знал, что он прав. Ну и что, если его задирают соседские мальчишки? Он сильный и уже взрослый, всё стерпит. Всё, кроме маминых слез.        Он не считал жизнь тяжёлой. Даже, когда мама, сгорбившись, сидела на диване с дешёвой бутылкой пива. Той бутылкой, от которой запах исходил на всю квартиру, заставляя морщиться ребёнка. В такие моменты мама тихо плакала, заглушая всхлипы очередным глотком спирта. Серёжа не знал, как утешить её. Он пробовал садиться рядом и класть руку на мамино колено. Пробовал поддерживать. Глупо и по-детски, но искренне. Так, как мог поддерживать маленький мальчик, не познавший отцовской любви. Мама не прогоняла, не проклинала его, как другие мальчики и взрослые, тыкающие пальцем. От них несло презрением, ненавистью и осуждением. Жалостью к никчемному, лезшему из кожи вон ребёнку. Мама другая. Она улыбается, приобнимая Серёжу за плечо и откладывая бутылку. Маленький мальчик улыбался в ответ на эту нежную, но отчего-то одинокую и печальную улыбку.       Он старался и помогал маме, зарабатывал свои первые карманные деньги на помощи взрослым дяденькам и тётенькам. Всё ещё злым. Они шепчутся, смотря на Серёжу. Косят взгляды исподлобья, доставая из кармана пару рублей. Ни деньги, ни забота о маме не помогала её горю. Как бы Серёжа не старался, Каждый раз он находил её на диване с слезами на глазах.

***

       — Мам, смотри! — Маленький мальчик открывает дверь, проходит домой и снимает потрëпанную, старую обувь. В руках пакет с батоном и свежим хлебом, который он купил на свои честно заработанные деньги. Серёжа подбегает к дивану, протягивая проснувшейся матери пакет.       Она улыбается. Так же печально, так же одиноко, но ласково. Отламывает ему большу́ю часть батона, откладывая хлеб на потом. Говорит, что он умница. Поглаживает его по голове, перебирая пальцами рыжие пряди. Говорит, что всё будет в порядке и садится есть вместе с ним. Сережа худой, мама тоже. Щеки слегка осунулись, но цвет лица здоровый. Маме становилось лучше. Всё благодаря детской заботе.       Серёжа говорит, что любит свою маму. Знает, что никакой отец не заменит ему матушку. Мама улыбается, грустно, но ласково и по родному. — Я тоже люблю тебя, Серëженька.

***

      Утро встречает слабым светом солнца в окне. Серёжа встаёт рано, чуть позже солнца для того, чтобы заработать. Он будит маму по утрам, протягивая вчерашний хлеб. Иногда ему давали яблоки. Тогда он радостно делился с мамой, отрезал ей больше, чем себе. Матушке нужно есть больше, чем ему, ведь он взрослый. Потерпит.       Сегодня Серый вышел с дома пораньше и вернулся позже. Заработать немного больше и снова принести домой фрукты. Он подслушал в взрослом разговоре, что фрукты полезны для здоровья. "Мамочка поправится, если будет есть много фруктов?"       Он думал много. Слишком много для маленького ребёнка. Думал, как отдаст маме свежий хлеб. Думал, как завтра заработать. Думал, какое лицо и улыбка сегодня будет у мамы. Будет ли она отличаться от прошлой? Может, мама станет немного счастливее?        Серёжа маленькими, шустрыми шагами подходил в дому. Наступал на плитки асфальта, слегка гремя пакетом с яблоками и булочками. Перепрыгивал красные, наступал на выцветшие зелёные плитки. Детская забава и небольшое развлечение. Он играл с собственной тенью и признал её своим вторым другом. На первом месте всегда была мама. Тень всегда была быстрее его, но он всё так же надеялся победить.        Деревянная дверь дом сегодня была открыта нараспашку так, что её не было видно. Хотя, кажется, что это самой двери нет. Стены почернели, словно потухшая, использованная сигара. Крыша слегка потемнела и обвалилась, а запах пепла разнёсся по всему дому и двору. Неприятно ударил в нос, затуманил взгляд слезами. Серёжа уронил пакет на красные плитки — проиграл. Яблоки покатились и испачкались в земле, на хлеб прибежали голодные, работающие себе на благо муравьи. Что-то не так.        Сережа думал. Думал много. Встал в ступор, пытался переварить то, что видит. Разве дом мог в одночасье стать таким тёмным?       Шаг, ещё один. Он идёт, не обращая внимания на цвет плиток. Неспешный шаг сменился на бег. Он подбегает к входу, оглядывает почерневшие стены и слезшие обои. Вертит головой, спотыкается и сдирает кожу на коленке. Больно. Колено щиплет, дышать становится тяжелее. Паника и тревога нарастает, а Серёжа вспоминает самое важное. То, что страшно потерять. То, что успокаивает и даёт мотивацию. То, что нельзя просто так забыть.       — Мам? Мам! — Серёжа встаёт, жмурится от боли в колене. Не понимает, но думает. Видит обвалившейся потолок. Видит и тёмную, со слезшей кожей руку, выглядывающую из-под потолка. Серёжа задыхается, отшатывается и падает. Нежная рука, гладившая по спине, что зарывалась пальцами в медных, рыжих волосах. Рука, которая забирает пакет и разламывает хлеб пополам. Родная и самая ласковая в мире рука. Мамина рука.