Пропасть нашей пустоты.

      Девушка уже десять минут сидела на небольшом вельветовом диванчике зелёного цвета, стоявшем посередине у стены, и рассматривала антураж комнаты. Белые, чуть желтоватые от времени обои, светлый паркет, плиточный потолок такого же цвета. Широкое окно с решёткой, освещающее пространство ещё больше и делающее его ярче. Такое количество светлых оттенков нагоняли мысли о белой комнате в психиатрической клинике, в которой однажды девушке не посчастливилось оказаться. Помимо диванчика в комнате стояло два таких же небольших кресла в углу, широкий лакированный дубовый стол в центре помещения, сзади него стояло несколько стеллажей и кулер. И всё обложено различными предметами, словно по всей комнате прошёлся ураган: папки беспорядочно лежали на полках, на столе валялась канцелярия и различные бумаги, так, что клавиатуру компьютера почти не было видно, пару кружек с правой стороны, которые то и дело балансируют на краю. Девушка поёжилась, её перфекционист внутри подстрекал навести здесь порядок, но тело упрямо продолжало сидеть на месте.       Спустя ещё несколько минут, дверь скрипнула и внутрь вошёл молодой парень. Казалось, он был на несколько лет старше самой девушки, однако его работа, которой он здесь занимался, точно тратила все силы и терпение, что подтверждают его небольшие морщины, когда он хмурится и берёт со стола папку.       Он был вполне высоким, можно сказать, что на голову выше. Складное и подтянутое телосложение, подчёркиваемое водолазкой, отлично выглаженные светлые брюки, аккуратно уложенные волосы. Создавалась видимость серьёзного молодого человека, и, если бы не беспорядок в его кабинете, то, возможно, он оказал бы более влиятельное впечатление.       Он прочищает горло и поворачивается лицом к девушке, опираясь на стол и двигая несколько бумаг назад. Его глаза внимательно осматривают её и возвращаются к папке.        — Алексия Браун? — негромко интересуется он, захлопывая папку и кидая её к остальному беспорядку на столе.        — Да, — кротко отвечает Алексия, поднимая голову.        — Итак, Алексия, — протягивает он. — Ты понимаешь, по какой причине ты сейчас здесь находишься?        Девушка притворно задумывается. Она понятия не имела почему её привезли сюда и оставили, хотя кое-какие догадки присутствовали, но озвучивать их она не торопилась, поэтому лишь медленно покачала головой.        — Совсем ничего? — также спокойно спрашивает парень и хмурится. Он не верит. Или, по крайней мере, слышит это каждый раз, когда кто-то оказывается на пороге. — Может, у тебя есть какие-то предположения?        — Зачем вы спрашиваете, если уже сами ответили себе на этот вопрос? — равнодушно интересуется Алексия.        Парень хмурится ещё больше. Он молчит, словно размышляет о чём-то. Потом складывает руки на груди и вздыхает, когда понимает, что девушка продолжит молчать, если не взять инициативу разговора на себя.        — Интернат для трудных подростков и молодых людей «Рассвет» предназначен для перевоспитания людей с тяжёлым характером, а также помощи им в социализации и обучении. Полагаю, ты оказалась здесь, потому что у тебя есть проблемы с личностным поведением, и, если изучить твоё личное дело, то в нём указывается, что ты мало эмоциональна и замкнута. Стараешься обособиться от окружающей тебя среды и углубиться в свой внутренний мир. Также, здесь указано, что, до попадания в больницу, у тебя проявлялись неконтролируемые вспышки агрессии, в ходе одной из которых ты неосознанно причинила себе вред и...        — И что вы хотите этим сказать? — спокойно перебивает его девушка, — насколько вы уверены в том, что характеристики личного дела передают действительное положение всего происходящего?        Парень удивлённо приподнимает бровь. Он явно впечатлён её неоднозначным ответом. Он вновь задумывается и расслабленно опускает руки, смахивая с себя серьёзный вид. В уголках его губ играет ухмылка.        — Вероятно, эта информация оказалась здесь не просто так, верно? Может, что-то и приукрашено психологическим языком, однако это не отменяет факта, что тебе требуется сторонняя помощь. Всё лучше, чем в стенах психиатрии, правильно?        Алексия вздрагивает. Здесь она не может не согласиться. Она лишь молчит в ответ и опускает глаза. Чуть придвигается вперёд, опирается локтями на колени и вздыхает.        — Не обязательно припоминать старые грехи. — тихо произносит она и поднимает голову. — Я оказалась там не только по собственной глупости.        — То есть ты отрицаешь, что тебе нужна помощь?        — Я всего лишь пытаюсь донести, что вы не знаете и долю всей правды, чтобы делать однозначные выводы — парирует она.        Парень хмыкает и обводит комнату взглядом, прежде, чем снова внимательно рассматривает силуэт собеседницы.        — Так откуда мне знать правду, если ты не идёшь на диалог? Я для этого и беседую с тобой сейчас, чтобы хотя бы выстроить в голове примерную ситуацию.        Девушка натянуто смеётся и вздыхает.        — Я не намереваюсь открываться вам, а уж тем более рассказывать подробности своей тяжёлой жизни. Уверена, меня привезли сюда ради корыстной цели и бросили на пороге как бездомную дворнягу — грубо произносит Алексия — Хотите возиться со мной, пожалуйста, но не ждите от меня многого. Особенно глубокомысленных душевных разговоров.        — Каждый день я индивидуально работаю с каждым человеком здесь, чтобы получить прогресс, — парень вздыхает, приходя к выводу, что без весомых убеждений он не сработается с девушкой. — Как и всем остальным тебе придётся много со мной контактировать, хочешь ты того или нет. Я же ТЕБЕ пытаюсь помочь, Алексия. Чтобы ТЫ могла жить полноценной самостоятельной и свободной жизнью, обособленной от опеки твоих родителей.        — Приёмных — поправляет его Алексия. — Они мне не настоящие родители — она приглаживает волосы и отворачивается к окну. На ее ответ парень вновь тяжело вздыхает и возвращает суровость лицу. Он складывает руки на груди, собирая мысленный пазл.        — Скажи хотя бы честно, как ты сама думаешь, тебе хочется этого или нет? Я могу просто выдать справку о твоем несостоянии позаботиться о себе и отправить обратно. Я сказал, что я хочу помочь, но помогать людям, которые совершенно отказываются от этого, не имеет никакого смысла. В конце концов, всё сведётся к одному и тому же, и это обычно приводит к плачевным последствиям. Я не хочу на тебя давить и не буду просить чего-то невозможного, всё, что от тебя требуется, это ходить на занятия и посещать индивидуальные сеансы со мной. По окончании курса, мы подведём итоги и ты уйдёшь в свободное плавание лучшей версией себя.        Алексия молчит. Что-то в её душе отзывается на это предложение и она ловит себя на мысли, что даже готова согласиться. Ей не так давно исполнился двадцать один год, но, по сей день, она состояла на попечительстве приёмных родителей, не имея свободы действий. Её признали невменяемой и лишили самостоятельности, поэтому интернат стал единственной решающей ступенькой, отделяющей Браун от нормальной жизни. Если и здесь её признают неисправляемой и опасной для себя и общества, то до конца жизни она останется марионеткой в руках людей, которые являются опекунами девушки. Всё, чего она когда-либо желала – это обрести долгожданный покой и уехать как можно дальше от тех ужасов, что преследовали на каждом шагу и снились в ночных кошмарах.        Браун ещё с пару минут молчит, всерьёз обдумывая один единственный вариант, который у неё есть. Она поднимает решительный взгляд и неуверенно, но кивает.        — Хорошо. Я согласна попробовать, но, как и раньше, предупреждаю, не ждите от меня многого. Это решение даётся мне с трудом, а уж доверить свою будущую судьбу вам – тем более. Но у меня будет одно условие. Небольшое. — тихо произносит девушка.        Парень чуть наклоняется и несколько чёрных прядей его волос отделяются от общей прически, щекоча нос. Он вновь зачёсывает их назад и соглашается.        — Если это в моих силах и полномочиях, то я даже готов тебе уступить. Так, какое же условие?        — Ни при каких обстоятельствах не позволяйте моим родителям сделать даже маленький шаг на территорию интерната и не верьте всему, что говорят. Я знаю, о чём прошу, и предупреждаю. Это всё, что мне нужно, чтобы работать с вами.        Он задумчиво хмыкает и кажется решает что-то для себя. С лёгкостью кивает и расслабленно улыбается.        — Ты молодец. Ты уже сделала первый шаг к своей лучшей жизни, Алексия. И я постараюсь идти тебе навстречу — он понижает голос и негромко говорит. — Но ты же понимаешь, что взамен я попрошу хотя бы какие-то ответы на свои вопросы?        — Понимаю. И вы возможно получите их, если сдержите обещание.        — Замечательно. Тогда давай убавим официальности и перейдём на ты? Меня зовут Кирстан Блейк. Добро пожаловать в моё скромное пристанище. Буду рад помочь тебе, чем смогу.        Кирстан протягивает руку и в этот раз широко улыбается. Алексия недоверчиво откликается на этот жест и жмёт ему руку.        — Алексия Браун. — тихо проговаривает она и хмыкает. — Хотя, ты это и так знаешь, да?