Стреляй, я выстою

Юра всегда прекрасно осознавал, что не каждая история заканчивается хорошо. В особенности, если это история про настоящих людей. Ведь все нормальные люди неидеальны по природе своей. Это Смирнов тоже понимал, когда начал чувствовать что-то к своему коллеге, Константину Грому. Юра знал, что будет трудно, причём не только ему, а ещё и Косте. И вот два таких непропорциональных мужчины сошлись, будучи готовыми ко всему, что ждёт их в переди. А что-то их точно ждёт, Гром и Юра чуяли это, так как розовые очки у обоих разбились ещё давно, как и вера в сопливые мечты. И они были уверены, что начав нечто большее, чем дружбу, мужчины подписали себе смертный приговор, закрепив результат кровью. В буквальном смысле. Ведь тогда в тёмной комнате, в которой чуть оба не умерли, их путь не начинался, а продолжался, потому как корни этих чувств пустились ещё давненько. Юра видел недостатки Грома. Он прекрасно ощущал нехватку адреналина и риска в венах Костика, поэтому был готов к тому, что работа - это первая жена брюнета, и ей он верен, как никому. Также Смирнов замечал за Костей абсолютную неромантичность, если же Юра просто обожал делать сюрпризы, отмечать важные даты, говорить о том, как партнер прекрасен, говорить о том, как Юрий его любит, говорить, говорить, говорить без умолку, то Гром был на фоне него вообще безэмоциональным овощем. Они вообще частенько друг другу противоречили, например в распределении финансов. Смирнов тратил деньги на всякую чепуху, и его получка гармонично заканчивалась, не дожидаясь конца месяца. Костя наоборот был крайне грамотным в этом вопросе, ведь живя 10 лет в одиночестве с ребёнком на руках и не такому научишься. Также Гром был лаконичным и простым, не любил весь лишний понт и, как типичный батя, ходил в одной куртке и в одной паре обуви уже 8 лет. А Юра напротив любил весь этот пафос, дорогие парфюмы и гордо отзывался о каждой вещи в гардеробе: "Фирма!". Но минус на минус даёт плюс, так ведь? Вот и они магнитились к друг другу, ведь были разными. Но было что-то общее в них. Общее убеждение в том, что никому и не при каких обстоятельствах не говорить о их союзе не стоит. Юра боялся, что об этом узнают на работе; Костя боялся, что об этом прознает Игорь. Так и жили, встречаясь чаще всего у Юры, иногда у Кости дома, каждый раз зализывая раны языком и обрабатывая их же вином. Устраивало ли это их? Только наполовину. Счастливы ли они были? Только рядом с друг другом. Но что можно было сделать? Сначала прикрывать друг другу спину на задании, а затем целоваться в пыльном архиве, трясясь от накатывающего возбуждения. И Юра отчаянно пытался каждый раз закрыть рот рукой, прокручивая в голове только две мысли: "Громкакжетыхорошчёртябезумнолюблютебядабыстрееумоляю" и "лишьбыниктонеузналнезаметилнепришёлблятьяслишкомгромкий". В то время в голове Кости было только: "Юраблять". И самое интересное заключалось в том, что про них даже слухов не было. Никто ничего не слышал и не видел. Это немного настораживало, но в то же время успокаивало. У Грома всегда было ярко выраженное шестое чувство. Игорь то и дело сравнивал отца с каким-то Человеком-жуком, но Костя ничего из рассказов сына не понимал, лишь после пятнадцатиминутного углубления во всю историю этого персонажа старший отметил для себя, что этот жук - какой-то там супергерой. "Пф, тоже мне супергерой, я круче" - как-то сказал он, будучи у Смирнова дома, на что коллега лишь хмыкнул, а после тихонько чмокнул Грома куда-то в лоб. Но даже интуиция мужчины не смогла уберечь их двоих от скорой напасти.

____

Юра был магнитом для разных бедствий, именно поэтому к нему прицеплялись все казусы, вешались все ярлыки, даже сама смерть то и дело ходила по горячим следам, даже сам Константин Игоревич не смог устоять. Удача же чаще всего обходила его стороной, прячась по закоулкам и парадным. Но тем не менее это никак не вязалось с его работой, ведь шанс выиграть пулю при такой невезучести у Смирнова был гораздо больше, чем у его коллег. А ещё выше этот шанс становился из-за большой любви Юрки к лишним выкрутасам на поле боя. Ну да, есть перед кем выделываться. Но Косте это казалось настолько несуразным и пошлым, что он каждый раз после перестрелки ругал и отчитывал Юрия чуть ли не при всех. Крыл матом, без остановки трындел о безответственности Смирнова, ещё чуть-чуть и Юре бы пришлось стоять в углу, как провинившемуся маленькому ребёнку. Но только на горизонте объявлялся Прокопеныч, как уже и Юрка, и Костя получали по оплеухе. Ведь оба были безбашенными, каждый по-своему. Но такая нездоровая тяга к риску всё-таки обернулась для них плохой шуткой. Как-то раз отправились они большой и дружной компанией в один домик. А в этом домике бегала другая компания ребят. Очень злых ребят, которые решили немножко поиграть со взрывчаткой и немного подержать невинных людишек в заложниках. Чтобы разобраться в подробностях данной истории, полиции понадобится много времени и сил, это могу сказать точно, а пока стоит подавить этот теракт, желательно быстро и без жертв. Но Юра так не умеет - без жертв. Без жертв скучно. Поэтому каждый из тех, кому угрожала реальная опасность, и у кого при себе не было оружия остались целы, живы и здоровы, как-максимум пару серьёзных ранений и лёгкий шок. И только Смирнов отличился, в один момент оказавшись на мушке у одного из террористов, на глазах у Грома. "БлятьЮра", - прокатилось лёгкой дрожью по телу Кости. "БлятьЮра", - ещё раз окатило мужчину, будто кипятком. "БлятьЮра", - в третий раз прозвучало неприятным писком в ушах. Юра смирно, будто оправдывая свою фамилию, стоял на колях на холодном полу. Ноги неприятно онемели, а в горле стало необычайно сухо. "Я умру, смотря на Грома, что может быть лучше?", - послышалось на затворках сознания. Юра зажмурил глаза. "Думай, Юрец, ты когда-то это умел", - Смирнов был уверен что этот голос в голове принадлежал Косте, даже тут его достал, паршивец. Юра был уверен, что если окажется в живых, то обязательно зацелует Костю. Где-то близко послышался выстрел. Прямо над ухом. Это так звучит смерть? Так она ощущается? Всё вроде по-старому, вроде даже не страшно. Только тихое спокойствие. Слишком тихое. А нет, кажется слышно что-то. Это дыхание? Кому оно принадлежит? Такое, громкое и быстрое. Резко где-то внутри становится тепло. Сердце пускает удары. Чьё сердце? Такое горячее и близкое. Смирнов открывает глаза, видя только макушку Грома. Он жив, они живы. Это закончилось. Всё закончилось. Смирнов ощущает, как разъярённые и солёные слёзы опускаются на его плащ и впитываются в ткань. Это слёзы Кости. Юра не отстраняется , он лишь с большей силой вжимается в тело напарника. Он сделает вид, что не чувствовал и не видел слабость мужчины. Они всё-таки встают. Смирнова не держат собственные ноги. Вот вроде всегда смерть была так близко, но сегодня она его чуть взаправду не застала. Видимо ещё не наигралась и поэтому неохотно отпустила. В карих глазах напротив читалось одно: "Спасибо, за то, что выжил", - и Юра отвечал ему тем же. - Спасибо, - всё-таки ломает тишину мужчина, поворачиваясь к Феде. Прокопенко невольно мотает головой и подходит ближе. Положа руку на плечо другу, Фёдор ничего не говорит, но видно как его отпускает. - Как же ты нас напугал, Юрец, - тихо кидает Прокопенко, аккуратно похлопывая по месту, где лежит ладонь. - Больше не буду, - обещает Юрка, ещё не зная сам - говорит правду или врёт.

____

Дома Юра оказывается вместе с Костей ближе к восьми вечера. Они проходят вглубь, предварительно сняв верхнюю одежду. В комнате теперь стоит рамка с той самой фотографией. Когда Гром её заприметил, то купил Смирнову фоторамку. Второй не возражал, а воспринял это как комплимент. Усевшись на диван, они долго смотрели друг на друга. Вроде так много хочется сказать, столько слов на языке, но они кажутся такими лишними и неправильными, что Гром лишь тихо произносит: "Не пугай меня так, слышишь?", - на что Юра молча кивает, утягивая Костю в долгожданный поцелуй. Это было нежно, мягко, аккуратно, тягуче, сладко, так, как Юра любил больше всего. Костя так не умел, ему был подвластен другой стиль, который он использовал, яро впиваясь в губы Смирнова, кусая их до крови, сталкиваясь зубами, будто собака, сорвавшаяся с цепи. Через мгновение Гром уже нависал сверху и не просто целовался, он вкладывал в этот миг всю ту боль, переживание и волнение, что успел приобрести за момент пребывания Юры в крайней опасности. Он одними своими губами говорил: "Я так за тебя беспокоился, зачем ты так, он должен был умереть от моих рук, ты только мой, мой" , - всё, что было написано разборчивым почерком Смирнов смог сцепить и прочитать с языка мужчины. Костя безумно блуждал руками по телу партнёра, сжимая в руках бёдра, поглаживая шею, а затем немного давя на неё. Юра громко дышал, срываясь на резкие стоны и рычания. Гром прильнул к шее любовника, впиваясь в неё, как клещ, и получая одобрительный вздох. Смирнов легко стянул с Кости белую футболку, видя небольшую зависть в голубых глазах, которые так и говорили: "Легко тебе, падле, а мне вот тридцать три одёжки снимать с тебя", - на что мужчине хотелось невольно хмыкнуть и показать свой язык. Естественно Гром принял попытку снять эту дурацкую рубашку, но после второй пуговицы осознал, что быстро это сделать не получится, и отчаянно поднял взгляд на самодовольного Юрия, которому очень нравилось выводить Костю из себя. Да и если бы не нравилось, стал бы Юра после этого взгляда ещё дольше выпускать каждую пуговку из петель, смотря исключительно на лицо Константина, видя как глаза наполняются желанием разорвать эту вещь к чертям собачьим? Я думаю нет. Я уже говорила, что Юра любит играть с огнём? Растягивать время долго не вышло, потому как Гром очень зло накинулся на открытую ключицу Юры, оставляя багряные отметины на теле. Мокрая дорожка из поцелуев выстраивала знак бесконечности, потому что казалось, будто длилось это блаженство действительно долго, и потому что Костя действительно нарисовал его. С каждой секундой, с каждым вдохом и выдыхом, с каждым новым поцелуем мужчинам ещё больше казалось, что они постепенно сходят с ума. Хотя их встреча изначально предсказало их сумасшествие. Они наконец избавились от ненужной одежды, оставшись лишь в том, в чём мать родила. Вещи валялись в общей куче, и с ней мужчины разберутся чуть позже, когда в голове будет хоть что-то кроме тотального возбуждения. Кожа Грома была шершавой и грубой, а части тела, не закрытые одеждой, были загорелыми. В отличие от Кости, Юра пытался мазаться разными омолаживающими кремами и тщательно ухаживал за собой, иногда слыша по утрам едкие, но шуточные комментарии от Грома. Мозолистая рука обхватила половой орган Смирнова, размазывая по нему органическую смазку. Юра громко выдохнул, откинув голову назад. Косте часто казалось, что вся эта пошлость, одновременно сочетающаяся с загадочностью Смирнова, была незаконной. Юра сам по себе был вне закона, при том что находился в полиции: носил при себе не зарегистрированные беретты, но не страшился хвастаться ими, постоянно занимал деньги, забывая их отдать, действовал грубо, но слишком напыщенно и дерзко на заданиях. Я даже уверена, что у него были все шансы стать бандитом, если бы не родные. Грому нравилось наблюдать за таким Юрой, раскрепощенным и не контролирующим ситуацию. Именно в такие моменты Костя ощущал своё главенство. Он чувствовал, как Смирнов готов растаять под ним, сделать всё, что тот ему прикажет, что крайне льстило Грому. Я уже говорила, что Константин тот ещё зазнайка? Рука лихорадочно двигалась в такт стонам двух мужчин. Волосы Юры были слегка мокрыми и прилипали к лицу, но сейчас до них не было никакого дела. Хотя опять же, мужчина безумно влюблён в свою внешность, а потому каждый день ухаживает за своими тремя пердинками в два ряда. Но Костя уже не возмущается. Косте нравятся как они пахнут, а ещё ему нравится сжимать их во время того, как Юра делает ему минет. Шея Смирнова была открыта на показ всем и буквально провоцировала Грома на действия. На такие действия, после которых Юрий даст ему пиздюлей, поэтому Косте остаётся лишь нежно покусывать кожу и облизывать место укуса, замечая как приятно подрагивает кадык мужчины. Смирнов не выдерживает и заканчивает первым, а следом за ним и Гром. Они буквально дышат в унисон, пока Костя ложится на Юру. Глаза у обоих закрыты, и никто не смеет говорить и слова. - Я люблю тебя, - сказали мужчины одновременно. Юра знает, что не каждая история заканчивается хорошо, но, может быть, им повезёт?