Связанные душами

      Мобильный телефон выпадает из рук Вэй Усяня, ударяется о плитку пола и, кажется, на нём трескается экран, а следом за ним и сам Вэй Усянь, словно изломанная кукла, тяжело оседает на пол. – Нет, нет! Этого не может быть! Это неправда! Невозможно! Лань Чжань!       Горло сдавливает, из глаз бесконечным потоком начинают литься слёзы. За их пеленой он не видит перед собой ничего. Вэй Усяня всего трясёт, а из горла вырывается глухой, отчаянный вой раненого зверя.       Он пытается произнести имя любимого, пытается сделать вдох, но ком в горле лишь становится сильнее, а сердце давит так, словно ещё немного и оно взорвётся, разлетится на осколки, разорвёт его самого на молекулы, на атомы, и он рассыпется пылью, от которой вскоре не останется и следа. Он воет и рыдает, одной рукой вцепившись в объятую невыносимой болью грудь, а другой скребёт по полу, сдирая ногти до крови, однако не замечая этого. – Лань Чжань! Нет! Пожалуйста, Лань Чжань, не оставляй меня! Не оставляй! Я не смогу... не смогу без тебя...       В одно мгновение боль становится невыносимой и Вэй Ин теряет сознание.       Он приходит в себя от резкого запаха нашатырного спирта. Распахнув глаза, на мгновение он непонимающе смотрит на медика, который, видимо и приводил его в чувство, а потом его накрывает осознание. – Лань Чжань! Где Лань Чжань?! – Господин Вэй, пожалуйста, успокойтесь, – осторожно произносит медик.       Вэй Усянь резко вскакивает с кровати, готовый бежать, что-нибудь делать... Куда?       Где-то сбоку к нему подлетает маленький живой комок, а в следующее мгновение Вэй Усяня со всей силой обхватывают худые детские ручки: – Баба! А-Юань так сильно испугался. Баба!       Вэй Усянь чувствует, как его сердце снова пронзает резкой болью, а прибор, закреплённый на его пальце для измерения пульса, начинает неистово пищать. – Господин Вэй, пожалуйста, успокойтесь. – снова повторяет медик. – Возможно, нам следует ввести ему успокоительное, – обращаясь к кому-то в стороне, говорит мужчина. – Думаю, ему не помешает, – отвечает медику мужской голос. – Вэй-сюн, врач введёт тебе успокоительное, тебе станет легче.       Вэй Усянь поворачивает голову и видит говорившего – Вэнь Нин.       Действительно, он же сам попросил парня сегодня забрать А-Юаня из детского сада, чтобы успеть приготовить ужин к возвращению Лань Чжаня.       Лань Чжань!       Паника снова накрывает Вэй Усяня, он дёргается, пытаясь оторвать от себя ребёнка, так и висевшего на нём и вцепившегося мёртвой хваткой, и в то же время он боится причинить ему боль. Слёзы снова непроизвольно льются из его глаз.       Он пытается сказать, что Лань Чжань...       Произнести, что Лань Чжань...       Однако, его голос не слушается, и он просто едва слышно сипит: – Лань Чжань...       Медик, наблюдая за его состоянием, хмурится и всё-таки делает ему укол в вену с успокоительным. Вэй Усянь чувствует, как по вене с лёгким жжением бежит лекарство. Было ли это результатом действия препарата, или его собственным бессилием после испытанного шока, но Вэй Усяня слегка ведёт, мысли туманятся, а затем он снова отключается.       Когда он очнулся в очередной раз в их общей с Лань Чжанем, знакомой до мельчайших деталей спальне, за окнами уже было светло. Прошла ночь? Какой сейчас день? Он видел кошмар?       Возвращающиеся воспоминания об ужасе последних новостей накатывают на него волной:       видео Лань Чжаня; выпадающий из рук мобильник; цепляющийся за него а-Юань – всё это в один миг накрывает его, не позволяя усомнится в том, что всё это было правдой. Но, может, всё-таки кошмар?       Слабая надежда ещё несмело бьётся на задворках сознания, а потом Вэй Усянь переводит взгляд на тумбочку возле кровати и замечает свой телефон. С разбитым экраном.       Он тянет руки к мобильнику, не замечая, как они дрожат, пальцы почти не гнутся, но кое-как ему удаётся взять телефон. Он включает экран, подмигивающий ему многочисленными трещинами, всё ещё надеясь, что то видео ему привиделось в каком-то жутком бреду, но... Он вводит пароль и экран мигает ему открытым окном WeChat с Лань Чжанем.       Видео на месте.       Вэй Усянь снова нажимает на воспроизведение коротенького файла, ставшего последним для них с Лань Чжанем:       "Вэй Ин, я люблю тебя...Моя душа... Будь счастлив... Прощай, любимый, и прости"       Любимый...       Прощай и прости...       Любимый... Прощай...       Прощай... Прощай...       Телефон снова выпадает из его рук.       Горечь и ужас от неотвратимой потери захлёстывают. Он не сразу понимает, что снова воет – от боли, от несправедливости судьбы, от желания всё вернуть, даже если за это придётся отдать всё, что у него есть.       Дверь в комнату открывается, впуская двух человек, и к нему поспешно кто-то подходит. Вэнь Нин, также как и А-Юань несколько часов назад, обхватывает его руками, удерживая, не давая двинуться. Сила двадцатилетнего парня намного больше, чем у трёхлетнего ребёнка.       С другой стороны подходит ещё один человек. Мужчина на вид около шестидесяти лет, красивый, как и все в семействе Лань, с пронзительным взглядом, часто холодным и неодобрительным, когда дело касалось Вэй Усяня, но сейчас наполненным скорбью. Его губы поджаты, а осанка неизменно прямая.       В молчаливой поддержке Лань Цижэнь кладёт руку на спину Вэй Усяня, всё ещё удерживаемого Вэнь Нином. Касание старшего родственника неожиданно. Осознание этого факта, невозможного никогда ранее в то время, когда Лань Чжань ещё был рядом – Лань Цижэнь, казалось, всегда недолюбливал Вэй Усяня, которого его племянник выбрал в свои спутники жизни – обжигает, клеймит его изнутри невыносимой, неподъёмной правдой – Лань Чжань действительно ушёл, исчез из их мира, из их жизней. – Лань Чжань... – сквозь слёзы говорит Вэй Усянь, едва сумев произнести любимое имя вслух.       Чужие руки, поддерживающие его с двух сторон, лишь сильнее сдавливают его. – Ты должен быть сильным, Вэй Усянь, – напряжённо, голосом, в котором чувствуется нервозность, произносит Лань Цижэнь.       От этих слов истерика вновь набирает обороты.       Сильным? Как он может быть сильным теперь, когда Лань Чжаня нет рядом?! – Объявили, что самолёт сгорел, живых не обнаружено, – голос Лань Цижэня жёсткий и в нём слышен скрежет ломающего стекла, каждый осколок которого врезается под кожу, нанося кровавые раны.       То ли плача, то ли смеясь, Вэй Усянь подбирает упавший на кровать мобильный телефон и вновь включает его, запуская видео для Вэнь Нина и Лань Цижэня, не замечая, как бледнеют лица мужчин, а их взгляды впиваются в разбитый экран.       Голос Лань Чжаня опять разрезает тишину комнату, произнося последние слова для Вэй Усяня.       Он слышит любимый голос, который дарил ему так много нежности, иногда шептал непристойности или пытался образумить. Снова слышит слова, которые Лань Чжань в последние минуты своей жизни произнёс для него, и задыхается от того, что сейчас бурлит в нём внутри.       В Вэй Ине так много чувств.       Так много не сказанных слов.       Так много не подаренных улыбок, которым уже никогда не увидеть свет, потому что того, для кого они предназначены, больше нет.       Осознание, что они больше никогда не увидятся – впивается, сверлит, пронзает до костей.       Понимание, что в его жизни больше не будет того, кто был для него всем – разрывает на части.       Друг, любовник, родственная душа, супруг – его нет.       Человек, который всегда заботился о нём, который искренне дарил ему внимание и любовь, называющий его своим сердцем, своей душой – его больше нет.       Его Лань Чжань, являющийся для него смыслом всей его жизни больше не вернётся.       Никогда не вернётся...       Вэй Усянь остался один.