Связанные душами

      Пространство вокруг представляло собой поток мягко льющегося света, источник которого не был виден. Мерцающий воздух, если он был здесь, переливался яркими красками, порождая фантастические живые картины, которыми можно было любоваться бесконечно. Он не понимал, где находится и не чувствовал своего тела.       Перед глазами, словно кино, промелькнули последние воспоминания – о падающем самолёте, горящем пластике, и боли в груди от нехватки кислорода.       Он спасся?       Но почему он не чувствует своё тело? Его парализовало? Где он вообще находится?       Сзади, тёплой, не физической, а какой-то похожей на очень яркое ментальное ощущение волной пришло понимание, что рядом родная душа.       Брат?!       Лань Ванцзи оборачивается и замирает.       Лань Сичень, абсолютно здоровый и улыбающийся своей тёплой улыбкой – которую Лань Ванцзи уже так давно не видел, с дня той самой страшной аварии – стоял рядом. Его облик мерцал, пока, наконец, не принял привычный вид. Высокий красивый Сичень в голубой рубашке и белых брюках, с почему-то длинными распущенными волосами, которые никогда не носил ранее, с ярким, привлекающим взгляд серебристо-голубым кулоном на шее, стоял рядом и улыбался. – Брат..,– голос Ванцзи ему самому показался слишком тихим и ломаным. – Здравствуй, Ванцзи. Я рад тебя видеть, хотя и не желал бы, чтобы ты оказался здесь, – в улыбке Сиченя чувствовалась грусть.       Лань Ванцзи нахмурился и огляделся по сторонам, чтобы затем задать вопрос: – Где мы и почему мы здесь?       Лань Сичень обвёл пространство спокойным взглядом, словно давая себе время для того, чтобы подобрать слова для объяснения, и произнёс: – Это что-то вроде небытия, хотя и не совсем оно, это временный пункт пребывания души, здесь есть два входа – вперёд, на следующий уровень, и назад, в физический мир. Я с самого начала здесь, после той аварии, но не могу двинуться ни вперёд, ни назад, обе двери закрыты.       Лань Ванцзи смотрел на брата, удивлённо слушая его слова и пытаясь осознать их смысл. Неужели душа Сиченя всё это время находилась здесь, пока его физическое тело существовало в их обычном мире? Но почему он остался здесь и есть ли возможность вернуться? – У меня были причины задержаться, – внезапно ответил на его мысленный вопрос Лань Сичень. – Ты слышишь мои мысли, брат? – поинтересовался Ванцзи. – Полагаю, здесь это возможно, – улыбнулся Сичень. – Почему ты остался здесь, из-за комы? – решая не обращать внимание на странности, спросил Лань Ванцзи.       Важнее было поговорить с братом, они так долго не общались. – Наверное, я просто не готов был уходить, – ответил Сичень. – Но почему ты не вернулся назад?       Сичень задумался. – Не уверен, что смог бы жить как раньше. – Но ведь там твой сын, дядя и я, – взволнованно возразил Ванцзи. – Не хочу снова испытывать боль, – Сичень отвёл взгляд в сторону. – Боль? – непонимающе переспросил Лань Ванцзи.       Пространство между ними зарябило, становясь слегка мутным, и в нём словно в картине из песка один за другим появились образы, сменяя друг друга.       Вэй Ин. Улыбающийся. Танцующий. Бегущий за воздушным змеем. Откидывающий голову в ожидании поцелуя. Ярким взглядом всматривающийся в небо, с отражёнными в его глазах звёздами. Нежный. Грустный. Весёлый. Сгорающий от страсти. Счастливый...       Сотни картин и событий, связанные с ним, и каким-то образом сейчас вытащенные наружу.       Лань Ванцзи замер. Они проносились перед ним бесконечным потоком – задевали, касались, ласкали, ранили. Часть из них была его собственными воспоминаниями, но другая часть не принадлежала ему, это были воспоминания Сиченя. Его собственные чувства смешались с чувствами брата, обнажая их души друг перед другом, показывая всё, что у них было:       Спрятанные секреты и разбитые надежды. Все взаимные и отвергнутые чувства.       Все испытанные мгновения счастья и потерянные мечты.       Буря общих воспоминаний и чувств пронеслась сквозь них обоих потоком, а затем исчезла без следа.       Этот момент должен был наступить. Ещё тогда, много лет назад. Всё это должно было быть открыто в разговоре, который так никогда и не состоялся.       Маски сброшены и остались только они, снова как в детстве, максимально открытые друг другу, знающие другого лучше, чем самого себя, делившие всё на двоих. – Ты не смог отпустить, – тихо произносит Ванцзи.       Сичень улыбается. – Разве это важно теперь? Он выбрал тебя, и я действительно был счастлив за вас, хотя и не переставал его любить. – А Вэнь Цин? – Её я тоже любил, хотя и совсем по-другому. Для меня она была искренним другом, верной спутницей, поддержкой и опорой. Она родила мне сына. Разве можно было не любить её? – Но не так, как ты любил его, – произносит Ванцзи. – Не так. Лани любят лишь однажды, ты знаешь это, брат. – Я знаю, – опускает взгляд Лань Ванцзи.       Между ними тишина. Она позволяет братьям осознать то, что должно было быть сказано давным-давно. – Ты должен вернуться, Ванцзи, – неожиданно произносит Сичень.       Лань Чжань резко поднимает голову, бросая на брата недоумевающий взгляд. – Вернуться? Каким образом? Мой самолёт разбился и мне кажется, у меня больше нет физического тела, – хмурится Ванцзи. – Твоего тела нет. Но есть моё.       Слова Сиченя ошеломляют. Лань Ванцзи смотрит на брата, пытаясь осознать то, что он произнёс, но ему это плохо удаётся. – О чём ты говоришь, брат? – спрашивает Лань Ванцзи, чувствуя, как от волнения дрожит его голос.       Сичень мягко улыбается и подходит к брату ближе. – Я предлагаю воспользоваться тебе возможностью вернуться назад, Ванцзи. К Усяню, А-Юаню, дяде, Вэнь Нину. К своей прежней жизни. – Вернуться, забрав твоё тело? – всё ещё непонимающе спрашивает Лань Ванцзи. – Именно так, – отвечает Сичень. – Я не могу...– теряется Ванцзи, – Я не имею право. Это ведь ты. Если возвращение возможно, значит вернуться должен ты, а не я. А-Юань, дядя и Вэй Ин, они все нуждаются в том, что кто-то из нас был рядом. А-Юань должен вырасти счастливым, у Вэнь Нина тоже никого нет, и дядя, он уже стареет, а там же наша компания, люди, которые от нас зависят. Кто-то из нас должен быть там! – от волнения голос Лань Ванцзи срывается. – Должен. Именно поэтому это будешь ты. – Почему я? – Я не хочу возвращаться. За время, проведённое здесь, я мог наблюдать за вами. – отвечает Сичень. – Мой сын называет тебя дада, считая своим отцом, и Вэй Усянь искренне любит тебя, вы с ним действительно одно целое. Моё возвращение не исцелит его сердце от твоей потери, и он никогда не будет любить меня так, как любит тебя. Так к чему мне возвращаться? Умножать не только свою боль, но и чужую? – Но твой сын. – Мой сын имеет самых лучших родителей, которые только могут у него быть. Вы с Вэй Усянем единственные родители, которых он знал, так к чему мне лишать своего ребёнка отца, который воспитывает его с самого детства, и которого он безумно любит? Для него я чужой, он не помнит меня. Но ты, Ванцзи, ты сможешь стать для него лучшим отцом, как и Вэй Усянь. С вами мой ребёнок будет счастлив. – Это неправильно, брат, – тихо произносит Лань Ванцзи, не в силах удержать слёзы.       Лань Сичень обхватывает его за плечи и смотрит на него тёплым, мягким взглядом, как всегда смотрел в детстве. – Я люблю тебя, Ванцзи. Я всегда переживал о тебе больше, чем о себе. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Если в моих силах сделать это, я не буду ни о чём жалеть. Я и так уже задержался в этом безвременье. Я не знал, почему не мог уйти дальше и почему не хотел возвращаться назад. Теперь знаю. Я оставался здесь именно для того, чтобы дать тебе возможность вернуться. Я чувствую, что это правильно. И я буду счастлив, если часть меня, в виде моего тела, навсегда останется с тобой. Так я тоже смогу испытать всё то, что будет у тебя. Пусть это и звучит эгоистично. Я хочу, чтобы ты принял этот дар, Ванцзи. Ради меня.       Лань Ванцзи смотрел на брата и понимал, что не сможет отказаться. Ему давали второй шанс. Если у него получится вернуться, пусть и в тело брата, а не в своё собственное, Вэй Ин снова будет рядом с ним, как и А-Юань, как и все остальные. У них будет ещё целая жизнь вместе.       Лань Ванцзи закрыл глаза и кивнул. – Хорошо брат, я приму твой дар и постараюсь прожить счастливую жизнь за нас обоих.       Сичень улыбнулся открытой, ясной улыбкой. – Я рад, Ванцзи, теперь надо понять, как это сделать. – Ты знаешь способ? – спросил Лань Ванцзи.       На его вопрос Лань Сичень лишь загадочно улыбнулся и дотронулся до кулона, висевшего ярким огоньком на его шее, он приподнял его, показывая Ванцзи. – Думаю, нам поможет это. Ты ведь даже не обратил внимание на то, что произошло с твоим амулетом, – Сичень кивнул головой в сторону Ванцзи.       Лань Чжань, следуя за его взглядом, обратил внимание на себя. На его шее полупрозрачной проекцией сиял его собственный кулон, настоящая версия которого скорее всего сгорела вместе с его телом в самолёте.       Он провёл рукой сквозь него и удивился, действительно, словно голограмма, хоть и довольно яркая. Он точно так коснулся кулона Сиченя, но тот физически был абсолютно твёрдым на ощупь. Интересно, в чём причина? Ванцзи также заметил, что оба их амулета связаны прозрачной голубой нитью. – Почему они отличаются? – спросил брата Ванцзи. – Думаю, это потому, что мой настоящий кулон из физического мира всё ещё на моём теле, в то время как твой уже не существует. – Думаешь, это что-то вроде точки возрождения в компьютерной игре? – нашёл подходящую аналогию Лань Ванцзи. – Скорее всего, это примерно так и работает. Тот монах, который нас спас в детстве, он не был обычным человеком. Я понял это, попав сюда. – Сичень внезапно замолчал, делая паузу, а потом продолжил: – Я хочу попытаться надеть мой амулет на тебя. Если я правильно думаю, это вроде камня души из тех же компьютерных игр, если проводить аналогию, – улыбнулся Сичень, – и если он будет на тебе, возможно, ты соединишься с моим телом и сможешь вернуться вместо меня. – А ты? – снова дрогнул голос Ванцзи. – Хотелось бы надеяться, что без кулона я смогу, наконец, уйти. Вернув тебя, у меня больше не будет причин задерживаться здесь. – Мы больше не встретимся? – спросил Лань Ванцзи, глядя на него грустным взглядом. – Обязательно встретимся, – ответил Лань Сичень, – в других жизнях. Наши души связаны, Ванцзи, и будут связаны ещё долго. – Откуда ты знаешь это? – Я расскажу тебе при нашей следующей встрече, Ванцзи, после того как ты проживёшь свою и мою настоящую жизнь, – ответил Лань Сичень, оставляя между ними недосказанность.       Возможно, Лань Ванцзи это и правда, пока не нужно знать. – Давай начнём, – произнёс Сичень, – наша семья слишком долго ждёт тебя. Пора возвращаться.