Монолог господина чая

                  "Я устал"       Лёжа на холодном железном пласте, я мог думать только об этом. Прошло два месяца. Остальные клоны сходили с ума от беспокойства. Особенно валеты. Угадайте, кто же их успокаивал?       Я понимаю, они дети, но ведь можно было проявить хоть каплю сочувствия? Неужели я воспитал четырёх эгоистов? А Куромаку с Ромео? Живёт ли в них хоть капля благодарности? Впрочем, это уже не важно. Я слишком устал.       Кажется, мой дорогой читатель, вы не понимаете, что происходит, верно? В таком случае, я должен объяснить...       ... Всё случилось этим утром. Я поднимался на второй этаж, чтобы позвать всех завтракать. Постучав в комнату Трефов, я услышал : - Открыто!       Вошёл. За заваленным кипой бумаг столом сидел Зонтик. Он быстро что-то черкал ручкой в тетради, сверялся с несколькими книгами и вновь возвращался к письму.       На кровати сидел Куромаку и что-то сосредоточенно печатал в ноутбуке. - Данте? - удивился Зонтик, - Сколько сейчас времени?! - Семь утра, - ответил я. - Уже семь?! Я ничего не успеваю! Ё моё, я же так опоздаю!       Зонтик схватил ворох бумаг и принялся запихивать их в рюкзак. Смяв почти всю бумагу, он надел ранец и рванул вниз. - А завтрак? - растерянно спросил я. - В школе поем! - раздалось уже снизу.       Я вздохнул. - Он хоть спал? - Не знаю. Мне не до этого.       Куромаку сделал ещё пару движений и удовлетворённо закрыл ноут. - Осталось лишь распечатать, - выдохнул он и потянулся. - Кстати, Данте, ты теперь будешь работать учителем музыки в старшей школе. Я буду журналистом, а Ромео таксистом. - Но, Куромаку, я и так работаю на почте и устаю... - попытался возразить я. - Этого недостаточно! - жёстко оборвал меня второй, - Пик меня сильно подвёл, стал обузой, и я ОЧЕНЬ не рекомендую повторять за ним. Документы я завтра же отнесу и обо всём договорюсь. - Ладно, пошли есть, - вздохнул я.       Куромаку кивнул и первый вышел из комнаты. Я пошёл к Червовым. Хотя, точнее будет сказать к Червовому. Ромео никогда не было по утрам дома. Он предпочитал компанию дам, нашей скромной семейке. - Феликс, ты здесь? - спросил я, открывая дверь. - Здесь, - сонно раздалось с пола. Я испуганно отскочил назад. Он лежал прямо на полу! Я чуть на него не наступил! - Ты чего это тут? - Мне плохо, - пожаловался Феликс, - Ромео сегодня решил "романтично" вылезть через окно и уронил на меня целых две стопки своих стрёмных журналов. Большинство упало мне прямо на солнечное сплетение. На выдохе. Я целый час пытался отдышаться. - Бедный, - посочувствовал я, - Чай облегчит твои страдания? - С конфетами? - С конфетами - Пошли       Феликс живо поднялся и первый рванул в кухню. Как быстро у него всё прошло! Я же пошёл будить Вару. К моему изумлению, зелёный уже не спал. Он стоял около шкафа и перебирал одежду. - Здравствуй, выбираешь, что надеть? - Угу. Думаю, что больше взбесит старост, майка с надписью "Школа - говно" или кожанная куртка на голое тело? - Сложный выбор. Пошли завтракать? - Пф, естественно! Пожалуй, выберу всё таки куртку...       Вару оделся и выскочил в коридор. Я успел лишь заметить блеск его ярко-зелёных очков. Последний подарок Пика на его день рождение. Я подумал об этом и скривился. Лишь бы вслух такое не сказать! Всё таки персона Пика теперь - табу. Во первых Куромаку считает его настоящим предателем. Во вторых мы, короли, боимся проговориться младшим о том, что Пик может умереть. Они-то не знают, что сейчас не мирное время       Я спустился и сразу услышал: - У-у-у-у, опять бекон? Сколько раз повторять, что я веган?! - Феликс, прости, в следующий раз сделаю без мяса, - сказал я, садясь за стол. - Уж постарайся, - фыркнул четвёртый и сгрёб бекон в мусорку. Я проглотил обиду. Он ребёнок, Данте, не злись...       Тут спустился Габриэль. Ох, я ведь совсем про него забыл! Широко, зевнув, он сел за стол. - Бессонная ночка, а? - хитро прищурился Вару, - Или тебе было не до сна?       Габриэль закатил глаза. У него сегодня с ночёвкой была подруга, и пятый постоянно пытался его подколоть. Но на него уже никто не обращал внимания. Кстати подруга у Габриэля была симпатичная. Высокая, длиноногая, со смуглой кожей и иссиня-чёрными волосами. Глаза яркие, янтарно-огненные. Высокие скулы, пухлые губы, высокий лоб, длинный прямой нос. Такие в будущем становятся актрисами, или моделями.       Из размышлений меня вырвал жалобный скулёж. Я оглянулся. Дымка сидела у входной двери, держа в зубах поводок. За всё это время она сильно выросла. Теперь передо мной стояла настоящая волчица. - Слушай, волонтёр, выгуляй Пепельницу, - сказал Вару Феликсу. - Это не Пепельница, а Дымка. Это во первых. А во вторых, с чего это я волонтёр? - Да вы тут все такие. Ты собачек подбираешь, этот узкоглазый девочек. Кстати, Габри, ты не боишься оставлять её одну в толпе парней? Она ж на год старше тебя, того и гляди кинется на кого-нибудь посолиднее... - Замолчи, - прошипел Габриэль. - А что я такого сказал. Шмара она и в Африке...       Договорить Вару не успел. Ему в лоб врезалось яблоко. - Я тебя попросил замолчать, - тихо напомнил мой брат и сел обратно.       Я поспешил остановить перепалку: - Ребята, спокойно! Я погуляю с Дымкой. А Габриэль сейчас пойдёт и проводит свою девушку до дома. Да, Габриэль? - Да, - сквозь зубы произнёс Габриэль и поднялся на второй этаж.       Вару показал язык и, взяв рюкзак, вышел из дома. Я вздохнул. Когда они уже вырастут? Почему этот подростковый период длиться так долго? На эти вопросы у меня не было ответов.       Я прикрепил поводок к ошейнику Дымки и надел пальто. Поглядел в зеркало. Вроде, прилично. Чёрные джинсы, красная водолазка, бежевое пальто. Только глаза были какие-то уставшие. Оно и понятно. Нелегко, конечно, поддерживать порядок в доме, но ещё сложнее поддерживать спокойствие. Я вышел из дома. ... Придя домой, я прямо физически ощутил напряжение. Дымка тоже это поняла и насторожилась. Я отцепил поводок и разулся. - ДАНТЕ!!! - раздался громкий вопль Куромаку.       Я нервно сглотнул. В коридор влетел трефовый король и сразу влепил мне пощёчину. Щеку обожгла боль. - Как ты мог?! - продолжал он орать, пока я стоял в недоумении. Краем глаза я заметил остальных клонов в гостиной. - Что происходит? - спросил я. - А ты не знаешь? - хмыкнул Куромаку, - Паспорта и резюме испорчены! Завтра уже нас будут ждать для приёма на работы, а документов нет! Нас не возьмут, а на другие работы мы не годимся! Ты понимаешь, что обрёк нас на голодную смерть?! - Я? - Ты! И не надо лгать! Только тебя работа не устраивала! Ленивый, бесполезный, тунеядец! - Я только вернулся, очнись, Куромаку... - Прелестное оправдание! Не ври. Ты последний выходил из моей комнаты!       Куромаку с силой толкнул меня в грудь. Особой устойчивостью я не обладал и сразу рухнул на пол, стукнувшись затылком о дверь. - Знать тебя не хочу! Убирайся, нахлебник! - крикнул он и распахнул дверь. Я вывалился на улицу. Дверь захлопнулась сразу за моей спиной. Я остался на улице...       ... Я брёл куда глаза глядят. От сильного шока подкашивались ноги. "Как это?" - вились в голове вопросы, - "Почему меня выгнали? Почему за меня никто не вступился? Разве я был плохим? Желал другим плохого? Кто меня подставил? За что?..."       В глазах защипало. Вспомнились шесть осуждающих взглядов, гневный толчок, пощёчина... От осознания всей несправедливости моя истерика нарастала. Я их лечил. Я им помогал и утешал их. Без меня они давно бы сгинули от депрессии или суицида. Всё, чего я хотел взамен, это уважения. Хоть капли. Неужели, я и этого недостоин?       Тут я почувствовал резкую боль во лбу. Отшатнувшись, я принялся растерать ушиб. Оказалось, я врезался в многоэтажку. Даже не заметил её, забывшись в своих мыслях. Я решил взобраться на крышу. Наверху всегда легче думается.       Я быстро вошёл в здание. Лоб ещё болел, но быстро проходил. На мне вообще всё быстро заживает. Я вошёл в лифт и нажал на самый верхний этаж.       Зазвучала приятная музыка. Какой-то джаз. Я был один в кабине, и от этого стало немного не по себе. Пора наверно привыкнуть.       Дверь на крышу была открыта. Я взобрался по лестнице и вышел. На меня сразу дунула странная смесь свежего воздуха и перегара.       Я огляделся. Чуть в отдалении сидит стайка бомжей. Они уселись вокруг костра и протянули к нему руки. Моя теперешняя компания...       Я подсел к бездомным. Они дико уставились на меня, но промолчали. Было тепло. Костёр хорошо грел. Интересно, они где-то здесь припрятали запас хвороста, или тащили его с самой земли?       Тут я почувствовал, как в моём кармане кто-то шарится. - Подождите... - начал я, но не закончил. Меня резко огрели по затылку чем-то тяжёлым, и я отключился... ... Я лежал на холодной пластине. Бездомные украли мои кошелёк, телефон, и сняли с меня пальто. Я был в сознании, но не мог пошевелиться.       Я устал. Замёрз. Оголодал. Но мыслить мог. И мысли мои были такие: "Неужели я так и умру? На холодной, никому не нужной крыше? И найдут меня лишь спустя неделю, когда мой труп изрядно подъедят вороны? Интересно, будут ли по мне плакать? Или Куромаку запретит, сочтя меня предателем? Господи, почему люди так слепы? Почему не могут просто любить и не искать тому поводов? Почему не могут не испытывать ненависть? А может, моя смерть к лучшему? Другим клонам могут выплатить пособие по потери кормильца. Да и я, надеюсь, заслужил отдых". "Нет", - сказал кто-то совсем рядом. Я с трудом поднял глаза. Пик. Его присутствие меня почему-то совсем не удивило, и я спросил: "Почему? Я так долго трудился, почему я не могу просто умереть?" "Тебе ещё рано. Послужешь ещё общине" "А если я не хочу?" "Твоё право. Только валеты ещё маленькие. Да и ты мне обещал приглядывать за Вару" "Какой дотошный. Даже на чужом смертном одре долгов не забываешь." "Вот именно. Так что деваться тебе некуда. Придётся пожить ещё чуть-чуть. Кстати моя похоронка придёт через неделю. Проследи, чтобы дети её не увидели" "Постараюсь" "Ладно, мне пора, оживай давай"       Пик поднялся и ушёл. Совсем как тогда. А я, наконец, смог шевелиться.