Well Versed in Etiquette (She's a Killer Queen)

1991, 10:30 PM

Кресло, в котором сидит Ленор, становится всё более неудобным по мере того, как минуты тянутся так медленно. Сиденье из твёрдого дерева заставляет её ёрзать на месте. Она смотрит на мужчину, который сидит и смотрит прямо перед ней. Её дорогой друг, Герцога. Единственное окно в комнате освещено темным лунным светом. Его тёмно-синее сияние — одна из немногих вещей, которая не даёт комнате погрузиться в полную темноту. Он немного возится с магнитофоном. Он ещё не совсем разобрался в этом. Может быть, в моменты его занятости Ленор сможет сбежать через одно из окон. Не то чтобы она была привязана к стулу или что-то в этом роде: встреча была вполне взаимной. Нет смысла скрывать это — она была вампиром. Она была вампиром какое-то время, и одна глупая ошибка привела к другой, и теперь Дюк понял это. Хорошо, что все, что он хотел — это общая информация, а не продажа её. После ещё нескольких мучительных минут Дюк наконец заводит магнитофон и достает свой блокнот. — Я Дюк, а здесь рядом со мной Ленор Вандернахт. Это для моего личного исследования... э-э-э...… вот и всё! — он говорит на диктофон. Он листает страницы своей записной книжки, которая была очень потрепанной. Обложка выглядела так, как будто могла оторваться в любой момент — Сколько тебе лет? — Дюк задаёт свой первый вопрос. Ленор обдумывает вопрос, она говорит, что последние 100 лет была разного возраста. Временами она почти забывает свой настоящий возраст. — Я всё ещё думаю, что мне 122, — говорит она ему. Он кивает, затем что-то записывает на странице. — Не могла бы ты рассказать мне, как всё это... началось? Он делает джазовые движения, когда говорит последнее слово. Это более длинный вопрос — Ленор сама не уверена, когда всё это началось. Она могла бы сказать, что это был день её обращения, но до этого события произошло много вещей, имеющих отношение к её проклятию. Предположим, ей пришлось бы начать ещё раньше…

1899

На чердаке прошло бесчисленное количество дней, она потеряла счет после первого месяца. Единственные люди, которые приходят — это Доктор и пара горничных, которые одевают ее, а затем часами усаживают у окна. Ленор чувствовала себя мертвой задолго до того, как её обратили: она презирала солнечный жар ещё до того, как ей понадобилось прятаться от него. Ночью она чувствовала себя в большей безопасности и спокойствии, по крайней мере, тогда никто не беспокоил бы её. Доктор говорит, что она никогда полностью не выздоровеет, но она ему не верит. В любом случае, никто не дает ей шанса проявить себя, так что дни и ночи проходят медленно… она начинает верить, что никогда больше не будет самой собой. Если раньше она не злилась, одиночество и стресс всё равно сводили её с ума. В такие моменты её ногти кажутся слишком длинными, а волосы на голове слишком тяжёлыми. Она может чувствовать всё и ничего одновременно. Как раз в тот момент, когда она была готова сломаться и сделать то, о чём потом по-настоящему пожалеет. Именно тогда в её жизни появилась она: таинственная, очаровательная и сверхъестественная. Аннабель Ли Уитлок. Первые встречи с Аннабель остались в памяти Ленор размытыми. Годы и тот факт, что она принимала безбожное количество других лекарств, могли бы сотворить такое с чьей-нибудь памятью. Она действительно помнит волосы, улыбку и глаза. Странный цвет для кого-то, красивая роза розового цвета. Они играли в игры каждый день. Аннабель каждый раз выигрывала, но Ленор по-прежнему оставалась настойчивой. Она играла не ради победы — она играла просто, чтобы с кем-то поговорить... чтобы установить какие-то связи. Через некоторое время она начала замечать странные вещи, которые совершала Аннабель, появляясь ночью, когда солнце уже давно зашло. Пьёт особый чай тёмно-красного цвета. Оглядываясь назад, это должно было быть очевидно, но Уитлок хорошо это скрывала. Ленор не доверяла своему мозгу, все остальные, казалось, находили Аннабель совершенно нормальной, и в любом случае, если бы Ленор что-то сказала. Её, вероятно, отправили бы обратно на чердак и не поверили бы ни единому слову. — Не правда ли, милый, чудесный вечер? — говорит Аннабель, делая глоток чая. Даже если сейчас ночь, она настаивает на чашечке. — Луны на небе нет, я предпочитаю, когда я могу видеть, — Ленор шутит. — Почему бы нам не прогуляться по саду? — Аннабель спрашивает у собеседницы. Ленор смотрит на неё в замешательстве: — Уже почти полночь, тебе скоро нужно уходить, не так ли? Аннабель смеется: — Подышать свежим воздухом полезно, да и вокруг всё равно никого нет, — Аннабель удаётся оправдаться, несмотря на некоторую грубость собеседницы напротив. Как могла Ленор отказать ей? Леди, которая наконец-то принесла свет и радость в её наполненную печалью жизнь. Соответственно, увидеть сад ночью с ней не было бы ужасной пыткой.

* * *

Ленор до сих пор иногда задается вопросом, что было бы, если бы она не пошла гулять той ночью, какой жизнью она могла бы жить. Затем она вспоминает, что в любом случае впереди её ждали одни страдания. Поэтому она не винит Аннабель за то, что та сделала. Укус? Это было неожиданно, и Ленор замерла от ощущения. Она поняла, почему Аннабель выбрала эту ночь, где их никто не мог видеть. Если уж на то пошло, было чувство облегчения от потери крови. Лучше умереть сейчас, чем умирать в страданиях спустя годы. — Я помогаю тебе, Ленор… позволь этому случиться. Аннабель что-то пробормотала на расстоянии, но из-за потери крови Ленор становилось всё труднее правильно воспринимать то, что говорила Аннабель. Мир перед ней стал менее чётким: цвета смешались друг с другом. Предметы множились перед ней. Ей казалось, что она слышит то, чего не слышала раньше, и она знала, что смерть стучится во входную дверь, и ей не терпелось ответить. Воспоминания пронеслись в её голове: что она любила, что потеряла, чего никогда не испытает. Она была готова к смерти долгое время, и теперь, когда она пришла, чтобы заявить о своих правах на неё. Она была почти счастлива. Затем всё погрузилось во тьму. Затем случилось худшее... Она не умерла.

* * *

На следующее утро она проснулась от сильной боли во всём теле. Ей казалось, что по её венам бежит кислота, а кровь горит. Она часами кричала, умоляя прекратить боль. Никто не мог ей помочь. У неё был специфический зуд на шее, который, как бы сильно она ни чесала, не проходил. Прошло много часов, и как только наступила ночь, боль прекратилась. Она чуть не заплакала от радости, но именно тогда наступил второй этап. Полная неспособность что-либо сделать. Настигло полное чувство прикованности к простыням: она не могла поднять ни одной конечности, а выражение её лица оставалось прежним. Совсем как у неподвижной статуи. В тот день она задавалась множеством вопросов. Куда делась Аннабель Ли? Почему она так её прокляла? Почему она оставила её гнить? На следующий день она снова смогла свободно передвигаться. Казалось бы, всё вернулось в норму, но Ленор больше не могла нормально переваривать пищу — у неё была особая тяга к чему-то уникальному, но она не знала, к чему именно. Солнце беспокоило её больше, чем когда-либо прежде: внезапно оно начало обжигать и оставлять красные следы на её коже. Поэтому она остаётся внутри, подальше от окон, и медленно умирает с голоду... Как увядающие деревья зимой. Её тело снова уносится в свою комнату — в тень, подальше от солнца — и оттуда льется мёртвенный красный свет. Однако, когда зашло солнце и взошла луна, она почувствовала себя лёгкой, здоровой, бессмертной. Тем не менее, её тело жаждало еды, чего-то, чего она не могла понять, поэтому она долго размышляла, надеясь на откровение о том, что могло бы утолить её вечный голод. Мясо, сырое мясо. Она думала, что хочет именно этого. Наслаждаясь редким, металлическим вкусом коровьей крови на говядине, она временно утолила свой голод. Она предположила, что это из-за того, что ей не хватало полноценного белка, её побег подальше от солнца мог сильно сказаться на её способности принимать пищу. Поскольку следующие несколько дней тянулись очень медленно, она ела вечером немного сырого мяса, а затем удалялась в свою комнату, чтобы спрятаться от официантов и света. Когда все ложились спать и наступала ночь пробуждения, она набиралась ночной энергии, чтобы есть различное кровавое мясо. Это был её новый распорядок дня, и по сравнению с её предыдущей жизнью. К этому она могла привыкнуть, потому что из-за её действий в течение дня против неё применялось меньше силы. Слуги убедили себя, что Ленор нашла “пассивный” способ провести остаток своих дней старой девой взаперти. Как раз в тот момент, когда она привыкала ко всему, как раз когда она строила планы на свой ночной распорядок… Аннабель вернулась в поместье… Ленор не совсем помнит, почему она вообще ушла. На самом деле она даже не может вспомнить — она, вероятно, приходила в себя после того вечера, когда Аннабель преждевременно ушла. Теперь же Ленор не хотела играть в её карточные игры, она не хотела пить с ней ещё одну чашку чая. Она хотела получить ответы о своём состоянии, о том, почему её тело кажется новым, но при этом таким старым. Ночью она чувствует, что её настигли небеса, но днем ей кажется, что смерть придет за ней в любую минуту. И всё же они оба были там, за чашкой тёплого чая вечером. Обычно в это время Ленор наслаждалась бы своей ночной свободой, но на этот раз всё нарушено новым развлечением её Величества — сводящим с ума поведением Ленор. — Должна сказать, Ленор, с тех пор, как я видела тебя в последний раз, ты, кажется, сильно побледнела, не так ли? Аннабель говорит так, что это выглядит как невинный и заботливый жест, но Ленор знает, что скрывается за этими милыми ласковыми словами. Ленор смотрит ей в глаза, не смея и скорчить гримасу, которая могла бы выявить трещины в её личности. Кое-что, с чем Аннабель с удовольствием разобралась бы сама в любом случае. — Что со мной происходит? — Ленор задает серьезные, требовательные вопросы. Аннабель делает глоток чая и осторожно ставит его обратно на чайную тарелку. — Что ты имеешь в виду, Ленор? На её лице написано беспокойство, но глаза выдают её истинные намерения. Она пытается выставить Ленор невежественной дурочкой. — Мы должны обдумать такой разговор о твоём здоровье? Или мне сопроводить тебя куда-нибудь, где ты сможешь чувствовать себя гораздо более расслабленно? — предложила Аннабель. Ленор глубоко вздохнула, либо Аннабель сделает что-то радикальное, как в прошлый раз, и Ленор останется либо полумёртвой в лесу, либо она объяснит что-то важное. Ей нужны были быстрые ответы, и Аннабель могла быть единственным человеком, который мог дать ей то, что она хотела. Поэтому она закрыла рот, схватила свою трость и бездумно последовала за Аннабель, как уже делала однажды и, вероятно, сделает это снова. Аннабель схватила Ленор за руку и вывела её в ночь. Звезды внесли приятный успокаивающий тон в стресс, который испытывала Ленор, и все же её голод всё ещё не был утолен. Они подошли к месту, где была укушена Ленор, чувство обречённости свело своё нежеланное гнездо в животе Ленор. — Ты собираешься просто стоять там или все-таки объяснишь, что ты со мной сделала? Ленор требует объяснений, ей надоело играть в эти нелепые игры с Аннабель. И всё же это именно то, на что похожа Аннабель — игривая девочка, у которой на уме постоянно одни игры. — Ты больна, любимая. Как и все, что говорит Аннабель, она не утруждает себя зрительным контактом с Ленор. Вместо этого смотрит в тёмную ночь. Вдалеке виднеется набережная, и иногда можно увидеть несколько лодок на воде. Тот вечер был не сегодня, как будто этот вечер был идеально рассчитан Аннабель и что она намеренно выбрала время, когда никого не будет дома. Откуда она могла это знать? — И это всё, что ты можешь мне сказать? После всех этих недель ты пришла сюда, чтобы сказать мне, что я просто больна!? Теперь Ленор сердита, она больше не чувствует себя грустной или слабой. Она испытывает гнев, ей отчаянно нужны объяснения или помощь. — Не сердись на меня, Ленор. Всё, что я имею в виду — это то, что ты едва выживаешь со своей нынешней палитрой, — Аннабель оборачивается к своей собесетнице лицом к лицу. — Тебе нужна кровь... настоящая кровь, — говорит она с усмешкой. Ленор смотрит на неё в замешательстве. Что она имеет в виду под настоящей кровью? Аннабель подходит к Ленор, и с блеском смотрит ей в глаза. Без колебаний она отвечает на замешательство Ленор. — Человеческая кровь, домашнее животное.

1991

— Я должна сказать, что в то время идея употребления человеческой крови была чем-то таким, о чём я не могла и помыслить. Теперь я не могу полностью вспомнить вкус последнего настоящего блюда, которое я ела... оно кажется мне таким незнакомым... — говорит Ленор Дюку. — Это, должно быть, отстойно, — говорит Дюк, прежде чем откусить от своего сэндвича, тщательно пережевывая каждый кусочек, прежде чем проглотить. — Спасибо тебе за эту прекрасную демонстрацию, Дюк, — саркастически говорит Ленор на данные действия. — В любом случае, я должен спросить об этой Аннабель Ли. Она всё ещё жива? — Дюк спрашивает. Ленор на мгновение задумывается над вопросом, в наши дни трудно отвечать на какие-либо серьезные вопросы об Аннабель. Большинству неизвестно о её присутствии, но Ленор больно думать о ней. — Я не знаю. Это все, что Ленор может сказать Дюку. — Она бросила меня спонтанно, без всякого предупреждения, просто встала и убежала, — Ленор призналась, горько пережёвывая сказанные слова ранее. Она так отчетливо помнит ту ночь на Лонг-Айленде 1969 года. Частичка Ленор надеется, что Аннабель вернется, но без всякого завершения она остается в состоянии изумления. — Я подумала, что будет уместно подарить это сейчас, я полагаю. Я прочитала это через неделю после её отъезда. Ленор лезет в свою сумку, которую принесла с собой, и достает дневник. На самом деле это был дневник Аннабель Ли. Он был неполным, там было много вещей, которые были вычеркнуты и Аннабель, и Ленор в разных местах. И все же там было бесконечное количество воспоминаний. Дюк берет книгу в руки и любуется кожей, в центре которой увеличено имя Аннабель. — Мы можем обсудить это позже, но пока что мне всё ещё нужно услышать продолжение твоего путешествия, — Дюк говорит с явным тоном нетерпения. — Сразу после этого мы сбежали из поместья моего отца. Я отчаянно пыталась найти лекарство, но больше всего я отчаянно пыталась найти побег.

1899

Невероятный вкус Red Crimson застал Ленор врасплох. Она и не подозревала, что вонзить зубы в человеческую плоть будет так легко. Аннабель отвезла Ленор в местный городок, прячась в переулках и поджидая идеальную жертву. Довольно скоро мимо прошел пьяный мужчина и лёгким толчком со стороны Аннабель отправился к Ленор на её первое убийство. — Выпей как можно больше, пока он не умер, любимая. Никогда не пей человеческую кровь уже у неживого тела, поняла? — Аннабель — Ммм... — ответила Ленор, но она была слишком отвлечена своей первой настоящей едой за несколько недель. Она думала, что кровь никогда не бывает такой невероятно вкусной, но вот она здесь. Она также была слишком отвлечена, чтобы на самом деле переварить то, что сказала Аннабель. Что затем приводит к тому, что сладкая кровь в конечном итоге становится холодной и горькой. Аннабель подбегает к Ленор и очень быстро дёргает её за ошейник. Ленор вытирает кровь со рта и смотрит на Аннабель щенячьими глазами. — Он мертв, я говорила тебе не пить кровь мертвых! — Аннабель взволнованно кричит. — Но я всё ещё голодна! Я так давно не ела! — Ленор умоляла Аннабель. Аннабель наклоняется рядом с Ленор, достает носовой платок и вытирает остатки крови с лица Ленор. — Я найду тебе кого-нибудь другого, но постарайся не переусердствовать. У тебя должна быть дисциплина, — говорит Аннабель, вытирая капли крови с лица. — Мне всю жизнь говорили о дисциплине, только что мне впервые за много лет предоставили свободу. Позволь мне немного побаловать себя! — Ленор говорит в ответ. — Ты довольно упрямая леди. И с этими словами Аннабель встаёт, чтобы поискать ещё что-нибудь поесть для брюнетки. Ленор встаёт и следует за ней, внимательно следя за её шагами в темноте. Теперь, когда Ленор повернулась, она, кажется, гораздо лучше осознает происходящее вокруг. Её чувства были удивительно обострены. По правде говоря, ей даже не казалось, что для неё наступила полная ночь. Они с Аннабель легко лавировали по некогда тёмным переулкам. В конце концов Аннабель нашла подходящую жертву, которой Ленор могла питаться. Они наткнулись на паб на окраине города, и она велела Ленор оставаться снаружи и терпеливо ждать. Затем Аннабель заходила в паб и приводила кого-нибудь к ней. Ленор была удивлена, как легко Аннабель смогла убедить каких-то бедных дурачков, что её дорогая подруга отчаянно нуждается в помощи. И всего через несколько минут они окажутся опустошенными и мёртвыми. Возможно, Ленор так изголодалась за эти годы. Но она находила кровь гораздо более вкусной и сытной едой, чем всё, что она когда-либо ела на чердаке. Даже если на этом фронте не было конкурентов. Она проводила свои дни, наслаждаясь вновь обретённой свободой — вот что на самом деле значило для неё быть ночным созданием. Это означало освободиться от оков, в которых она когда-то была заключена. А её прошлая жизнь? Ну, проще говоря, её исчезновения почти желал её отец. Ленор ничего не слышала о своей прежней жизни. Её прежнее "я" было мертво: оно было мертво задолго до того, как Аннабель была жива. Она была ходячим трупом, ожидающим освобождения из лимбо. Ленор не знала, кем была для неё Аннабель: да, она была её создателем и даровала ей бессмертную жизнь. Но их отношения казались гораздо более глубокими, чем просто отношение друг другу как к друзьям. Однако Аннабель нисколько не смутилась. Она находила восхитительным то, с каким любопытством Ленор всегда интересовалась своим новым миром. Хотя у неё не было ответов на все вопросы, у неё было достаточно, чтобы удовлетворить растущую жажду Ленор к знаниям. Во время их охоты Ленор замечала, что Аннабель смотрит на неё слишком долго, чем это было необходимо. Она настаивала, чтобы Ленор постаралась не запачкать кровью свои красивые наряды. Аннабель всё давалось так легко, она буквально была вдохновителем. — То, что ты вампир, не означает, что тебе не следует стараться быть чистоплотной, любимая. Ты становишься ужасно неряшливой, — сказала бы Аннабель. Дома Аннабель умоляла Ленор, чтобы та могла причесать её. Ленор была очень чувствительна к этой теме, к тому, как служанки в поместье её отца толкали, дёргали и заставляли её голову принимать неудобные положения только для того, чтобы добиться “идеальной” прически. Но, увы, в конце концов она позволила Аннабель это сделать. Ленор не обращала внимания на намеки и замечания Аннабель.

1991

— Так она флиртовала с тобой? — резко спрашивает Дюк. Ленор встречается взглядом с Дюком и глубоко вздыхает. — Теперь, оглядываясь назад... да, думаю, так и было. Даже до того, как она обратила меня, ей были интересны мои разговоры и интересы, — Ленор ответила. — Очевидно, в то время и в моей предыдущей ситуации у меня не было полного представления о том, что женщина может испытывать романтические чувства к другой женщине. На самом деле я думала, что она была снисходительной. — Классическое недопонимание, история старая как мир, — Дюк делает вывод для самого себя. Ленор ухмыляется при этих словах: — Я думала, что её привязанность ко мне на самом деле была скорее жалкой вещью, но после того, как она обратила меня, я не знала, что и думать. Она заставила меня почувствовать себя особенной, такой уникальной в образе, который я не могла никак объяснить. Но я знала это, я наблюдала за тем, как она обращалась с другими людьми, и ей было наплевать на них. Фактически она презирала, когда к ней прикасались и хватали её, но когда она была со мной, она всегда держала меня за руку, — вспоминает Ленор об Аннабель и её привязанности. Что бы она отдала, если бы у неё был шанс ответить взаимностью в полной мере. Но вампиры — сложные существа, и Аннабель не была исключением.