Любовь феникса

Олег стоял на небольшом балконе своей квартиры. Всё в ней было старо, ещё из развалившейся страны, но до одури уютно. Ни с чем не спутать это настроение, когда после тяжёлого дня выходишь на балкон с темными металлическим перилами и опираясь на них стоишь и думаешь. Пепельница тоже была не простой, припасенной из какого то магазина с антиквариатом, стеклянная. Красивая. У Олега вообще было свое понимание красоты, отличавшееся от Разумовского, с которым он и проводил большую часть своего времени. Тот любил что бы все ярко, вычурно, с отсылками то ли на средневековье, то ли на барокко, но к счастью Сергей был чуть ли не прирождённым дизайнером и все «цацки» смотрелись у него органично. Но Олег так не мог. Его «квартира с духом прабабки» цепляла сильнее, уютом, теплом, пусть и не очень хорошо работающих батарей. Осень уже стояла на пороге. Холодный ветер трепал стеклянные окна и рвался в открытую дверь балкона, но Олегу не было холодно. По крайней мере, не телом. Почему все вдруг решили, что он — только первоклассный наёмник? Эта сторона его судьбы ничуть не смущала, только вот даже самый родной для него человек всадил пять пуль ему в тело, едва не убив. Но Олег простил. Всегда прощал и будет. Он привязан как собака на удавке, буд-то стоит отойти и все, поводок уже тебя душит. А подойти нельзя — команды не было. Вот так и болтается Олег: между тем что хочет он, и чего хочет его… партнёр? Друг? Кто они теперь друг другу? Ответов не было. Что с ним, что без него. Разумовского это уже не волнует. Он висит в своей соц сети, едва сбежав от полиции и Волков остаётся ему не нужным. Он — инструмент. Олег докурил уже третью сигарету, глядя невидящим взглядом куда-то между тёмных улиц. Кричать, разговаривать, бить не хотелось. Ничего не хотелось. Сейчас он мог позволить себе расклеиться и хоть немного побыть наедине со своими мыслями. На него уже не охотились, а даже если бы и следили - уже все равно. Только вот болеть уж точно не хотелось. Пришлось покинуть холодный балкон. Как назло, в дверь позвонили. Птичья трель раздалась уж слишком громко для его отрешённого от реальности сознания, возвращаясь, вбрасывая как шторм, обратно. Открывать не хотелось, но вдруг что-то случилось и это бабушка-консьержка? С ней он в последнее время общался больше остальных. Так уж сложилось, что она увидела в нем кого-то вроде внука и иногда приходила с домашней выпечкой. Олег точно был не против такой компании, заваривал чай и они просто разговаривали. Слушать пожилых людей было действительно интересно: столько разных историй из жизни, уроков и всего остального. Это стоило того. Только вот за дверью оказалась не бабушка, а молодой мужчина в кепке и солнцезащитных очках. Олег, все же, решил открыть дверь. — вы что-то хотели? — привет, Олег… — голос он узнал сразу. Разумовский. Появилось навязчивое желание закрыть дверь, что он, собственно, почти и сделал, но его остановила рука, придерживающая дверь с другой стороны. — мы можем поговорить, пожалуйста? Вздохнув, он пропустил нежданного гостя в квартиру и закрыл дверь. Уж слишком вид у того был поникший, а привязанность жила в сердце, деля его с гневом. Так они и прошли на кухню с неменяющимся стилем. Пожелтевшие обои, тёмная мебель, сервант с разными сервизами, которые Олегу было совестно не то что выкинуть, а даже переставить. Так и стояли нетронутые, только без пыли. — что хотел? — слегка грубо поинтересовался Олег, наблюдая, как присевший Разумовский снимает свою маскировку, мелко дрожа. — Олег, я… я скучал. Прости меня! Я пойду лечиться, сделаю что хочешь, но, пожалуйста, прости меня. Вернись, мне тебя не хватает… — последние слова были произнесены уже шёпотом, но все равно были услышаны. Разумовский лишился всей своей спеси. Он почти умолял. От этого зрелища становилось больно. Такого Волков точно не желал. Он не мог больше терпеть этого расстилания. — я не вернусь, Серёж. Ты и сам прекрасно это знаешь. Я сказал тебе, что не вернусь ещё после шахмат. Я выжил только по случайности и больше я так рисковать не намерен. Уходи, Серый. — было больно. Очень больно это говорить, понимая, что всё. Больше они не будут вместе и ничего не будет как раньше. Самый близкий человек Олега сделал ему больно и продлевать эту боль не хотелось. Самым правильным вариантом было прогнать Серёжу, ещё там, у двери, но он не смог. Серёжу как буд-то ударили. Он тоже понимал, что вот он — последний его шанс. И он упущен. Как песок сквозь пальцы. По его щекам катились слезы, но Олег не мог позволить себе подойти и успокоить, только протянул стакан с водой. Это был максимум поддержки, которую он был способен оказать. — Уходи, Серый. Я тоже буду скучать, но так будет лучше. Нам обоим. Они не могли обняться. Больше не могли. Самое страшное — видеть лицо незнакомца, с которым ты прожил всю свою жизнь. Больно. До слёз. До разрыва сердца. До конца жизни. Волков будет помнить об этой боли. Пронесёт её сквозь жизнь. Будет убивать на работе, ради него. Разумовский уйдёт в работу. Выпустит новые обновления, разработает то, что поразит мир. И они будут жить отдельно, но всё равно останутся в сердцах друг друга, ведь убить эту часть — все равно что убить себя. Может, они ещё встретятся? Может быть даже все наладится? Возможно, но это будет нескоро. Может и не будет никогда. Разумовский ушёл, взглянув напоследок в глаза Волкову. Они оба проливали слезы от своих же действий, но иначе — нельзя. Так будет лучше. Пока не утихнет их гнев, любовь не возродится из пепла как феникс. Они взрастят нового феникса. Он всегда возрождается из пепла, нужно лишь ждать и верить.