Игра вничью

      

Игра вничью

      Конец второго семестра первого курса выдался насыщенным для студсовета. В каждом секторе: волонтёрском, культурно-массовом, спортивном, научном и СМИ - проводились все возможные финальные фестивали, конференции, концерты и прочие мероприятия, в которые студенты вкладывали множество сил, энергии и времени, чтобы все прошло именно так, как задумано. Вишенкой на торте было окончание школы кураторов, где в течение долгого времени обучающиеся с разных курсов учились тому, как сопровождать и опекать будущих первокурсников.       Весь студсовет был изрядно вымотан, а потому посиделки в арендованном лофте по случаю завершения всей этой эпопеи были глотком свежего воздуха абсолютно для всех, даже несмотря на приближение летней сессии.       Лофт был залит тусклым тёплым желто-оранжевым светом больших лампочек, несколько столов на периферии помещения ломились от всевозможных снеков, пиццы, бутылок с газировкой для непьющих и алкоголя, для тех, кто планировал как следует отдохнуть за весь прошедший год.       Народу было много, и в помещении царил хаос, потому что одни хаотично перемещались, кучкуясь то в одной, то в другой компании, другие танцевали под музыку, которую ставила с пульта группка ребят на неустойчивых ногах, третие оккупировали территорию некого подобия барной стойки и пытались затеять какую-то алкогольную игру.Сатору, Сугуру и Шоко расположились в компании уже хорошо выпивших человек, занявших все возможные подушки и кресла-мешки и рассевшихся в форме того, что должно было быть кругом, чтобы было удобно играть в бутылочку.       Пусть самих играющих и было всего человек двенадцать, ещё столько же менее решительных ребят собралось вокруг них, просто чтобы поглазеть. И не удивительно, потому что первокурсники Годжо и Гето, планировали играть, а это не могло не привлечь внимание.       Тяжело было найти человека, который не знал бы этот харизматичный дуэт. Если быть честными, то не дуэт, а трио, потому что юноши ещё и тесно дружили с Шоко, но девушка была более холодна и сдержана по сравнению со своими друзьями и много времени проводила в научном блоке совета.       А вот эти двое были везде: как только поступили, они стали активно помогать в организации мероприятий, участвовали в волонтёрских выездах и даже присоединились к университетской баскетбольной команде. Вкупе с отличной учебой, яркой внешностью и притягательной и завораживающей харизмой всё это помогало им ослепительно сиять и затмевать своим светом всех, где бы они ни находились. Так что Гето и Годжо очень быстро стали известны на весь студсовет, а чуть позже - и на весь университет.       Друг с другом они смотрелись настолько гармонично и правильно, что многие были убеждены, что ребята знают друг друга уже много лет. Не удивительно, ведь они понимали друг друга с полуслова, за мгновение улавливали настроение друг друга, имели общие интересы, шутили понятные только им шутки или, не сговариваясь, могли разыграть кого-то другого (чаще всего прилетело Шоко). Однако правда была в том, что Гето и Годжо познакомились только в университете, поэтому то, что они подходили друг другу как кусочки пазла, добавляло их тандему ещё больше очарования.       Так что в условиях этого удивительного симбиоза к концу учебного года они больше походили на очень разных внешне двойняшек - наличие где-либо одного из них практически всегда предполагало наличие второго, а Шоко рядом с ними больше напоминала няньку, ну, или голос разума, который, впрочем, был не всегда против их безумных затей.       – Правила такие же, как и всегда, – золотые волосы смутно знакомой им девушки были заплетены в две косички, дракончиком, голос её звучал бодро, но неуверенность рук говорила о количестве выпитого, когда она пыталась разместить пустую стеклянную бутылку в центре их даже не круга, а овала. – На кого указало горлышко, с тем целуемся, начинаем с трёх секунд, - она подняла какой-то хитрый взгляд на Гето, который сидел рядом с Годжо на одном кресле-мешке. Толпа одобрительно загалдела на её предложение, но голос одного из играющих парней вынудил девушку отвлечься от попытки сыграть с Сугуру в гляделки.       – А если я не хочу целовать этого человека?       – Тогда тот, кто отказывается, выполняет любое его желание, – ответила девушка, кокетливо улыбнувшись, и толпа заулюлюкала ещё громче. – Ну что? Кто-то хочет начать?       Девушка с каштановыми волосами и высветленной чёлкой вызвалась первой, и игра началась, запустив очередность далее по часовой стрелке. Разумеется, большинство студенток, делая свой ход, очень хотели поцелуя с Годжо или Гето, некоторые пытались флиртовать, кто-то просто кокетничал, а те, что посмелее, бросали двусмысленные фразочки. Но до того, как ход добрался до Гето, никому ещё не удалось "вытащить счастливую карту", поэтому, когда Сугуру потянулся, чтобы раскрутить бутылочку, казалось, что и игроки, и наблюдатели, замерли в предвкушении.       Горлышко указало на худенькую девушку с волнистыми светло-русыми волосами до плеч и веснушками на носу, которая, казалось, слегка ахнула, когда Гето потянулся к ней и начал целовать. Толпа воодушевленно досчитала до трёх, и когда Сугуру отстранился и мягко улыбнулся своей напарнице, все одобрительно загалдели, а несколько девушек, многозначительно переглянулись и зашушукались.       – Ну наконец-то кто-то украл твой первый поцелуй, – хохотнул Годжо, слегка пихнув друга локтем, когда тот вернулся на свое место на кресле.       – Давай и ты не отставай! – Гето улыбнулся ему в ответ и толкнул в плечо так, что хохочущий Годжо съехал на пол со своей части кресла, при этом чуть не разлив собственную бутылку пива.       Приняв относительно комфортное сидячее положение на полу, скрестив ноги, он потянулся в центр, чтобы сделать свой ход, которого с нетерпением ждала вся публика. Когда горлышко указало на Шоко и она, и Годжо почти синхронно изобразили гримасы полного отвращения, что заставило волну смеха прокатиться по толпе, а некоторые ободряюще засвистели.       – Боже, вот и за что мне это? – и лицо, и голос Иейри выражали полнейшее страдание.       – За все хорошее, считай это благословением небес! – Годжо демонстративно пригладил рукой волосы и облизнул языком верхнюю губу.       – Скорее уж проклятием, – фыркнула Шоко, и Сатору услышал, как позади него Гето чуть не подавился пивом, рассмеявшись.       – Ну, уж если тебе та-а-ак не хочется, – Годжо принял до невыносимого надменный вид и заговорщически ухмыльнулся. – Можешь выполнить моё желание.       Иейри цокнула, взвесив все за и против, а потом наклонилась и притянула Годжо к себе за ворот его серо-голубой футболки, тот лишь победно улыбнулся, находясь в сантиметре от её губ, встретив полный отвращения (может и слегка наигранного) взгляд девушки. Толпа снова зашумела и запустила отсчёт до трёх, когда те начали целоваться. Как только в помещении зазвучала цифра три, Шоко отстранилась и отпихнула также, за ворот, Годжо от себя, после чего оба начали театрально вытирать рты и показывать друг другу языки.       Гето бросил Сатору пару поддразнивающих фразочек, когда тот привалился к креслу, но они затерялись в гомоне заведенной до предела толпы, игра двигалась дальше.На втором круге было решено увеличить время до пяти секунд, число играющих пополнили ещё несколько человек, а возросший градус алкоголя в крови сделал всех ещё смелее, и атмосфера вокруг была наэлектризована и сочилась азартом. Количество поцелуев росло, а загаданные желания становились всё безумнее.       В кругу теперь появился парень, одетый только в боксеры и носки, ещё одному парню досталось съесть коробку от пиццы (его остановили, после того, как он успел отъесть где-то четверть от крышки), одной девушке пришлось написать преподавателю по философии откровенный мини-фанфик с участием Платона и Сократа, другая девушка была вынуждена дать четырем случайным людям разрисовать ее тело перманентным маркером и теперь была похожа на размалёванную семиклашками школьную парту (Годжо лично нарисовал на ней несколько членов и написал пару непристойных фразочек).Время поцелуев выросло до десяти секунд, а безумство желаний поднялось до такой степени, что на них соглашались только очень принципиальные парни или девушки, которые не хотели целоваться с представителями своего пола, и на них все отыгрывались от души.       Становилось жарко и душно, воздух сгущал ещё и дым от нескольких гулявших по рукам электронных сигарет. Гето снял свой свитшот и остался в черной майке, сейчас был его ход.       Он двигался медленно и расслабленно, что-то машинально отвечая на подколы Годжо, пока тянулся к бутылочке, чтобы ее раскрутить. Восторженное пьяное "о-о-о" пронеслось по всему лофту, когда горлышко указало на Сатору. Какое-то время Гето исступлённо моргал, глядя на бутылку, но смеющийся Годжо развернул его за плечо к себе лицом и задыхаясь произнёс:       – Ну что? Желание?       – А можно я перекручу? – попытался отмазаться Гето. – Там на меня показало.Но вся толпа тут же принялась возражать и доказывать, что все видели, что горлышко указало на Годжо.       – Же-ла-ни-е-е-е! – практически пропел довольный Сатору, поиграв при этом бровями.       – Да фиг ты от меня желание получишь! – после секунды раздумий выпалил Гето и наклонился, чтобы отставить очередное пиво.       – Как скажешь, – Годжо не дал тому проявить инициативу, и как только Сугуру вернулся в прежнее положение, он обхватил его ладонью сзади за шею и притянул к себе.Присутствующие принялись считать до десяти, некоторые достали телефоны и стали снимать. Годжо и Гето целовались мягко, и, можно было поклясться, Сатору запустил язык в рот своего друга, и тот, встретил хитрым прищуром бездонно-голубые глаза, отвечая на провокацию такими же ласками. Они целовали друг друга, словно соревнуясь, кто кого больше смутит, и толпа бесновалась от восторга, когда из их маленькой схватки под конец счета Годжо вышел победителем, слегка прикусив нижнюю губу Гето, из-за чего тот отстранился и покрылся едва заметным румянцем.       – Уф, ребят, это было горячо! – выкрикнул какой-то парень из "зрительской публики".       – Может повторите? – хохотнула девушка с высветленной чёлкой.       На это Годжо и Гето синхронно выругались и подняли средние пальцы, что вызвало у всех только ещё больше смеха, и игра двинулась дальше. Друг другу они комментировать ситуацию не стали и молча потягивали пиво.       Спустя ещё полчаса игры один из наиболее трезвых старшекурсников напомнил, что время аренды лофта подходит к концу, поэтому те, кто наиболее успешно сохранял вертикальное положение и более-менее адекватно мыслил, стали помогать прибирать раскиданный мусор и оставленный бардак. Остальные же начали потихоньку рассасываться, сцепившись небольшими кучками и покидая лофт в основном на такси.       Шоко попрощалась с Годжо и Гето, напоследок попросив их не отрубиться в какой-нибудь подворотне, и уехала на такси в компании ещё трёх девушек.Двое друзей попытались помочь старшим товарищам с уборкой, но те самоотверженно велели им идти домой отсыпаться, на что Сугуру и Сатору возражать не стали. Они оба по умолчанию шли домой к Гето, так получилось, что тот снимал квартиру минутах в двадцати ходьбы от лофта, поэтому это была очень удобная точка, чтобы кинуть свои уставшие тела на ночь.       Правда путь занял чуть больше времени, чем они планировали, так как передвигались оба на непослушных, ватных ногах, поддерживая друг друга, периодически глупо спотыкаясь, теряя нужную траекторию и остановившись один раз в подворотне по просьбе Годжо, чтоб тот выпустил отчаянно рвущееся на волю пиво.       В небольшую квартирку Гето они буквально ввалились и долго ковырялись в тесной прихожей в мучительных попытках разуться, безуспешно стараясь не заваливаться друг на друга и не ронять какие-то случайные предметы. Сегодня они были благодарны судьбе за то, что квартира однокомнатная, из-за чего путь к разложенному дивану был прямой и короткий.       Они с шумом рухнули на него, как только дошли, и какое-то время молча смотрели в потолок, который, казалось, вращался над ними.       – Там в ящике есть тонкий свёрнутый матрас, подушка и бельё, – рука Гето сделала какое-то хаотичное движение в сторону шкафа. – Постели себе сам, у меня уже нет сил.       – Нет уж, – возмутился Годжо. – Я гость, так что диван мой. Сам иди за матрасом.       – Я тебя не приглашал, так что это не в счёт, – сонным голосом парировал Сугуру.       – Ну вот! – Годжо придал своему тону наигранной драматичности. – Так ты врал мне, когда говорил, что я в твоём доме всегда желанный гость?       – Это было до того, как ты попытался отжать мой диван, – лениво засмеялся Гето.       Годжо хихикнул, и после нескольких секунд молчания ему пришла в голову шальная мысль. Он перевернулся на бок лицом к другу и подпёр голову рукой прежде, чем с хитрой ухмылкой произнести:       – Вообще-то, я выиграл право на диван в честном бою.       – В каком ещё бою? – не понял Гето и повернул голову, чтобы послать другу удивленный взгляд.       – Во время сегодняшней игры, – Сатору многозначительно поднял бровь. – Ты первый сдал позиции.       – Ты использовал запрещённый прием, – Сугуру закатил глаза и перевернулся, отзеркалив позу Годжо. – К тому же я не знал, что ставки так высоки, – он слегка похлопал ладонью свободной руки по поверхности дивана.       – Ну извини, – на лице Сатору засияла самодовольная улыбка. – Я не ожидал, что тебе так понравится. Ты так мило покраснел... – глаза его сверкали синим даже в сумерках комнаты и выдавали с потрохами его намерение подначить и поддразнить.       – Это... – Гето чуть кашлянул, как бы стараясь прочистить горло. – Это потому, что там было слишком жарко. Не надумывай себе лишнего, идиот.       С этими словами он нехотя поднялся, чтобы отправиться неуверенной походкой к шкафу.       – И сейчас тебе тоже жарко? – ехидно произнес Годжо, и Сугуру даже спиной чувствовал, как становилась шире улыбка друга, когда он невольно замер прямо перед шкафом.       Гето знал, что его щеки горели, но не думал, что Годжо сможет это заметить в полумраке. Совладав с собой, он открыл ящик, достал оттуда содержимое, а когда повернулся, то запустил в Сатору подушку, каким-то чудом попав, и тот ойкнул, встретив её лицом и завалившись на спину.       – Тогда теперь ничья, – горделиво хмыкнул Сугуру, возвращаясь к дивану и бросая на пол матрас с постельным бельём.       Годжо лежал, прижав подушку к груди, выглядывая из-под неё, каким-то странным, мутным взглядом, в течение пары минут изучая лицо Гето, севшего на край дивана.       – Поцелуй или желание, Сугуру? – наконец спросил он.       – Что... - Гето, чуть нахмурившись, бросил на него недоуменный взгляд, не сразу сообразив, о чем идёт речь. – Ты что, хочешь продолжить играть? Мы же вдвоём, это не так интересно, да и суть вся теряется...       – Боишься? – Годжо вызывающе поднял бровь и улыбнулся уголком рта.       – Нет, просто это глупо и...       – Поцелуй или желание? – не дал ему закончить Сатору.       Гето ещё несколько мгновений непонимающе смотрел на друга, а потом вздохнул, как бы сдавшись, зная, что если Годжо упёрся, то его уже не переубедить:       – Желание.       – Распусти волосы, – голос Сатору был тихим, но уверенным. Он неотрывно смотрел как Гето, усмехнувшись, медленно поднимает руки к пучку, собранному на затылке, и освобождает черные локоны из плена резинки, а после откидывает ее куда-то в сторону журнального столика, фатально промахиваясь.       – Поцелуй или желание, Сатору? – спросил Гето, окончательно принимая правила игры.       – Поцелуй, – ответил тот всё также уверенно. Во взгляде его читалась провокация, когда он смотрел, как колебался Сугуру за несколько мгновений до того, как аккуратно склониться над ним, заправив мешающую прядь волос за правое ухо и стащив из рук Годжо подушку, чтобы отложить ее в сторону. Но в паре сантиметров от лица друга он замер, смутившись, и спросил:       – Сколько секунд целовать?       – Сколько считаешь нужным, – тот дёрнул плечами и вызывающе хмыкнул.Гето, опираясь предплечьем на диван, свободной рукой обхватил Годжо за затылок, невесомо касаясь большим пальцем его левой скулы, и окончательно сократил между ними расстояние, ловя своими губами влажные губы Сатору.       Если бы их спросили, сколько они целовались, никто из них не смог бы дать точный ответ на этот вопрос, казалось, что это были долгие минуты обмена мягкими касаниями губ, часы скольжения языков и игривых покусываний, вечность горячего дыхания и неровного, неконтролируемого сердечного ритма.       Руки Годжо долгое время нервно сжимали ткань футболки на собственной груди, прежде чем он решился дать им волю, и позволить жаждущим прикосновений пальцам требовательно изучать шею, плечи и грудь Гето, добираться до головы, оглаживать черные пряди, путаться в них, слегка оттягивать.       Поцелуй становился всё более хаотичный, они чаще отрывались друг от друга, чтобы шумно и прерывисто вдохнуть. Создавалось впечатление, что воздуха вокруг становилось всё меньше и меньше, у обоих кружилась голова, и было сложно сказать, являлось ли это следствием выпитого алкоголя или кислородного голодания, по тем же причинам было непонятно, отчего обоим, теперь уже наверняка, было невыносимо жарко.       Рука Годжо самопроизвольно скользнула под нижний край сначала свитшота, а потом уже и майки Гето, и когда он провел ладонью по разгоряченной, покрытой испариной коже косых мышц живота, пальцы Сугуру сжались у Сатору на затылке, до ноющей боли стянув волосы.       Из-за этого Годжо сильно зажмурился и рефлекторно запрокинул голову назад, неосознанно пытаясь облегчить неприятные ощущения, тем самым открывая доступ к своей шее. Губы Гето жадно воспользовались этой возможностью, и когда его язык коснулся нежной кожи где-то в районе сонной артерии, Годжо издал еле слышный, мычащий стон.       – Сними это, – голос Сатору был дрожащий от бесконечных поцелуев и укусов, покрывающих его шею, и он даже не пытался скрыть, насколько заведен, когда требовательно натянул ткань майки Гето.       Тот нехотя оторвался от него, чтобы встретиться взглядом с бесконечно голубыми глазами, которые сейчас были переполнены таким же желанием, как у него самого.       – Ты же понимаешь, что мы сейчас собираемся перейти грань, которую, возможно, переходить не следовало? – слова ему давались тяжело, он говорил с отдышкой, но всеми силами старался собрать мысли в кучку.       Годжо приподнялся на одном локте, впрочем, не отпуская второй рукой все ещё натянутой ткани.       – Только не думай, что я о чем-то пожалею, – Сатору с вызовом посмотрел на Сугуру и для большей убедительности добавил, – Лично я перешагнул эту грань, когда поцеловал тебя в лофте.       – Ты пьян. И сейчас, и тогда, – Гето мотнул головой, как бы надеясь избавить себя от мешающих ему мыслей и пытаясь отстраниться.       – Не сильнее, чем ты, – хмыкнул Годжо, тем не менее, не пытаясь удержать Гето. – Выпитый алкоголь не делает меня безумцем, Сугуру, я всё ещё прекрасно отдаю отчёт своим действиям. Я просто... Стал немного смелее.       – В этом случае смелость и безумство — это одно и тоже, – он покинул личное пространство Годжо и снова сел на краю дивана, опёршись локтями о колени.       В повисшей в комнате тишине плаксиво скрипнула пружина, когда Сатору вставал, забирая с собой прилетевшую в него ранее подушку. Он уже было двинулся к брошенному на полу матрасу, когда Гето поймал своими всё ещё горячими пальцами ладонь его свободной руки.       – Я не хочу говорить нет, – он нежно провел большим пальцем по костяшкам кисти Годжо.       – А чего тогда ты хочешь? – Сатору обернулся на него и впился изучающим взглядом в темноту глаз Гето.       Тот лишь аккуратно притянул руку Годжо ближе, и прижал его ладонь к своей щеке:       – Помоги мне решиться, Сатору, загадай желание, – его лица коснулась лёгкая улыбка.       Ещё несколько мгновений Годжо сверху вниз всматривался в его лицо, силясь разглядеть там призраки сомнения, меньше всего ему хотелось принуждать Гето к чему-либо, но тот повернул голову и оставил лёгкий поцелуй на запястье Годжо, как бы давая ответ, который он так выискивал.       На лице Сатору расползлась ухмылка, он медленно повел рукой от щеки Гето к его подбородку, потом спустился по шее вниз, цепляясь пальцем за ворот свитшота.       – Сними уже это, – сказал он и с довольным видом отстранился, давая парню больше пространства.       Пока Гето выбирался из кофты с майкой, Годжо одним движением избавил себя от футболки и, не дожидаясь, пока тот закончит, взобрался на него сверху, удобно расположившись на его бёдрах. Комок из одежды Сугуру, силами Годжо, был выкинут в неизвестном направлении, и оба принялись изучать губами и руками обнаженные торсы друг друга. Покусывание ключиц, влажные дорожки от языков, начинающиеся от впадинки у основания шеи и уходящие по совершенно разным, беспорядочным траекториям, ногти, впивающиеся в мышцы на спине, кончики пальцев, как бы случайно скользящие по соскам - все движения с каждой секундой становились все требовательнее и нетерпеливее.Годжо невольно старался сильнее вжаться в бёдра Гето, оба чувствовали до предела возросшее напряжение друг друга, и понимали, что оставшаяся одежда мешает и доставляет дискомфорт.       В конце концов Годжо опрокинул Сугуру на спину, наваливаясь сверху и сминая его губы с такой силой и жадностью, что можно было подумать, что от этого поцелуя зависит его жизнь.       Гето пытался отдышаться и думал, что он вот-вот лишится сознания, настолько у него кружилась голова, так что он с запозданием осознал, что вес с его бедер куда-то исчез, а в стороне послышалась какая-то возня. Когда он поднял голову, чтобы проверить, что происходит, то обнаружил Годжо уже полностью обнаженным.       Небо на улице уже начало бледнеть от зарождающегося рассвета, так что тело Сатору в лучах, проникающих через окно, больше напоминало статую из белого мрамора и словно светилось изнутри. И только бесформенные алые пятна, покрывающие часто вздымающуюся грудь, и румянец на щеках выдавали в нем живого человека.       – Бог мой, ты... – Гето не успел договорить, потому что Годжо снова его оседлал.       – Твой Бог? – довольно ухмыльнулся тот, перевирая услышанные слова и удобнее устраиваясь сверху. – Ну как скажешь.       Он был перевозбужден, и выступившая, начавшая стекать вниз капля смазки, говорила об этом честнее, чем лицо, которому он силился придать невозмутимый вид, и в этом деле он провалился с треском, когда рука Гето настойчиво обхватила его член, а пальцы прошлись по всей длине, собирая прозрачную жидкость, срывая с приоткрытых губ полный блаженства стон.       Руки Сатору неорганизованно пытались проникнуть под резинки тренировочных штанов и боксеров Сугуру, чтобы и его освободить от назойливого давления одежды, и спустя несколько попыток у него получилось, и теперь они оба сжимали друг друга, ритмично двигая руками, топя друг друга в удовольствии и обмениваясь сдавленными стонами и требовательными, почти агрессивными поцелуями.       Было непривычно и сухо, но это не умаляло получаемых приятных ощущений. В конечном счёте Годжо становился громче, его рука теряла темп, делая его более рваным, а дыхание все больше сбивалось.       – Сугуру, – еле выдохнул он, – Я... Я сейчас...       Последние слова он не смог произнести, они затерялись в очередном стоне, когда Гето ускорил темп. Он кончил, слегка откинувшись назад, чувствуя, как несколько горячих капель попали на его живот и тут же начали сбегать вниз. Рука Гето была полностью залита, но продолжала медленно двигаться вверх-вниз, вынуждая Годжо несколько раз непроизвольно вздрогнуть и сжаться, от возросшей чувствительности.       Когда оргазм отступил Сатору понял, что его собственная рука замерла и перестала двигаться на члене Гето, он было бросил на него смущённый взгляд, но того, кажется, ничего не беспокоило, он с довольным видом наслаждался зрелищем.Тогда Годжо возобновил ритмичные движения, а другой рукой потянул к себе испачканную ладонь Гето и начал слизывать сперму с его пальцев, иногда посасывая и прикусывая. Сугуру обронил несколько ругательных слов вперемешку с глухими стонами, и Годжо ухмыльнулся, гордясь произведенным эффектом. Он до этого не пробовал себя на вкус и нельзя сказать, что ему понравилось, но ради вида теряющего контроль Гето он готов был потерпеть.       Ему казалось, что он уже приблизил Сугуру к пику, но в самый последний момент тот вывернулся из-под него, и в одно движение перевернул Годжо на спину, навалившись сверху. Взгляд Гето был помутневший, и он несколько раз яростно поцеловал Сатору, прежде чем сказать:       – Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть.       – Что же тебе мешает? – расплылся в улыбке тот.       – У меня нет... – Гето прерывисто выдохнул.       – Презервативов и смазки? – догадался Годжо, а Сугуру подтвердил догадку, кивнув с крайне удручённым видом, из-за чего Сатору хохотнул и утянул парня в сладкий, но недолгий поцелуй, а после обжёг губы Гето предложением, – Может тогда ты трахнешь меня в рот?       – Блять... – прошипел тот, снова отчаянно целуя Годжо. – И откуда в тебе столько развязности?       Впрочем, ответ не требовался, Годжо чуть переместился на диване, занимая более удобное для обоих положение, так, чтобы у Гето потом была возможность опереться о подлокотник, в то время как второй наскоро избавился от остатков одежды.На самом деле, Сатору слабо себе представлял, на что соглашался, так что на долю секунды растерялся, когда Гето перекинул через него ногу, расположив бедра в удобной от него досягаемости. Он взял в руку его член, несколько раз погладив вверх-вниз по стволу, прежде чем его горячий язык прижался к уздечке, а губы обхватили головку. Он облизал его несколько раз по всей длине, и попытался взять глубже, но поперхнулся, когда Гето попробовал двинуться навстречу.       – Ты в порядке? – Сугуру прошёлся рукой по его волосам, путаясь в них пальцами.       – Да, – он выпустил член изо рта, влажно причмокнув. – Просто это для меня ново, и... Мне нужно время привыкнуть. Двигайся постепенно, я дам тебе знать, если нужно будет остановиться, – сладко ухмыльнувшись, он снова взял член в рот, но на этот раз не использовал руки, ими он обхватил бёдра Сугуру.       – Ох, видел бы ты себя сейчас, – Гето оперся руками о подлокотник и медленно толкнулся в горло Годжо.       Пока Сугуру входил лишь наполовину, принимать его не составляло труда, но, когда он пробовал проникать глубже и быстрее, Сатору становилось сложнее из-за слюны, которая обильно выделялась, была более вязкая, чем обычно, и мешала делать вдохи. Она просачивалась из уголков рта, стекала по челюсти и подбородку, и Годжо периодически казалось, что если он не задохнётся, то захлебнётся. Но это ему даже нравилось, он чувствовал, что находился на грани сознания, когда до синяков впивался пальцами в бёдра Гето, когда его вдалбливали и вжимали в подушки дивана, когда язык и губы онемели и стали непослушными, когда Сугуру вошёл до конца и горячая струя спермы начала стекать прямо в горло, пока они оба прижимались сильнее друг к другу, содрогаясь от удовольствия.       За окном было уже светло, когда они лежали рядом, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, в центре хаоса из сбитых подушек, скомканных покрывал, разбросанных вещей, впрочем, сами они вполне соответствовали окружающему беспорядку.       – И всё-таки я победил, – лениво, но самодовольно произнес Годжо, отдыхая у Гето на плече, бесцеремонно закинув ногу на его бедра.       – Почему это? Ты первый кончил, – улыбнулся Сугуру, не открывая глаз.       – А ты первый потерял контроль.       – В таком случае, у нас опять ничья?       Годжо что-то утвердительно промычал, и, казалось, он уже начал засыпать, но перед тем, как окончательно отключиться, он сонным голосом еле разборчиво произнёс:       – Но я все равно останусь с тобой на диване... Я не хочу... Ма...трас... На пол...       – Какой же ты неисправимый дурак, – Гето чмокнул его в макушку и так и остался, уткнувшись носом в волосы Сатору, когда сон утянул их обоих в свои мягкие объятия.