How you remind me

      Астарион до сих пор иногда видел ее во сне. Казалось бы, Веласса должна была уже раствориться в череде любовников и любовниц, питомцев и игрушек вознесшегося вампира, но он все еще помнил гладкость ее темной кожи, грацию каждого жеста и сталь в лиловых глазах, когда она отказала ему.       - Я не стану твоим отродьем, - отрезала она и это стало приговором для их отношений. Он жаждал контроля над ней, жаждал уз крови, предвкушал их совместное правление, но волшебница дроу видела его насквозь и не пожелала того, что он ей предлагал. Всего лишь ненавязчивая опека, бытие всего на ступеньку ниже его трона. Либо равные, либо никак - чертова гордая, непримиримая, невыносимая женщина каждым словом убивала то что было между ними и Астарион отпустил ее, сделав вид, что ее решение ему безразлично. После победы дроу исчезла из Врат Балдура и Астарион не искал ее. Искать ее, бежать за ней, умолять остаться, было ниже достоинства такого могущественного существа как Астарион, хотя мрачное настроение и овладевало им временами, он отгонял его. Его игрушкой был целый город, какое ему дело до одной смертной? Шли годы, менялись люди у власти во Вратах и Астарион... пресытился. Никто не пытался посягнуть на его место, отобрать власть, и хотя многие старались сблизиться с повелителем вампиров, он больше никого не подпускал так близко к себе.       И вот однажды, скучающе обводя взглядом заполненный бальный зал, Астарион вдруг замер, услышав взрыв смеха где-то там, в глубине толпы. Смеялись двое, мужчина и женщина. Нахмурившись, вампир сперва не тронулся с места, но уже через минуту не вытерпел, и буквально стряхнув с себя прильнувшую к нему девицу, устремился за отголоском смеха.       Они выглядели парой. Гейл, снова изображающий из себя человека и женщина, державшая его под руку. Астарион замер на середине шага, чувствуя себя потерянным в толпе, жадно впитывая ее образ. Струящиеся по спине шелковые волосы. Гладкая темно-серая кожа, на которой он до сих пор мог назвать каждую родинку и веснушку. Смеющиеся глаза восхитительного лилового оттенка. Они оживленно переговаривались, не замечая его и Астарион смог прийти в себя. Отогнать ощущение костлявой руки, стиснувшей его сердце и нацепить улыбку.       - Дорогая! - улыбка, в свою очередь, сошла с лица Велассы, когда он двинулся к ним сквозь расступавшихся гостей и потянулся к ее руке чтобы поцеловать. Она позволила ему коснуться себя, припасть губами к маленькой изящной кисти с причудливыми кольцами и ухоженными ногтями. Чем бы волшебница ни занималась сейчас, это оставляло ей достаточно времени и денег на уход за собой, так что вряд ли она все еще странствовала по Фаэруну.       Подняв голову и заглянув в ее похожие на драгоценные камни глаза, Астарион не увидел в них радости. Лишь вежливую отстраненность. Его это уязвило, но он продолжил играть.       - Как это чудесно, снова видеть тебя, спустя столько времени! Я буквально недавно вспоминал о тебе!       Гейл, на которого он демонстративно не обращал внимания, шумно вздохнул и закатил глаза.       - Действительно, чудесное совпадение, встретить здесь нашего старого боевого товарища, пусть мы и не общались уже лет пятьдесят. А теперь, если позволишь...       Астарион улыбнулся еще шире, почти обнажая клыки, и не позволил оттеснить себя в сторону.       - Нет-нет, милая, позволь на правах старого друга угостить тебя местными яствами. В конце концов, как сказал наш эээ... друг, мы не виделись сколько уже?       - Пятьдесят лет, - прохладно ответила Веласса, вытягивая руку, в которую Астарион почти вцепился, из его пальцев.       - Действительно, как летит время, - улыбка становилась все более фальшивой, - Так мы можем?..       - Боюсь, не сегодня, - Астарион пытался найти в ее глазах искры прежнего чувства к нему и не находил. Но Веласса всегда была хорошей актрисой, - Мы здесь только на одну ночь.       - И я не смогу уговорить тебя провести ее со мной? - Астарион разочарованно хмыкнул, вспоминая о достоинстве. Он - самое могущественное существо самого богатого города Побережья Мечей. Почему он снова ведет себя как отродье, добивающееся внимания недоступной волшебницы? Почему практически умоляет ее остаться? Уголки губ Велассы едва заметно дрогнули. Она закрыла глаза.       - Нет, Астарион.       Глаза вампира вспыхнули красным.       - Мне стоит объявить на тебя охоту, чтобы добиться разговора?       Она просто стояла и смотрела на него, пока Астарион погибал в волнах внезапно оживших чувств.       - Не следует этого делать, - мрачным тоном предостерег его Гейл. Веласса вдруг улыбнулась, скорее самой себе чем кому-то из них.       - Астарион, нам пора. Если хочешь, можешь передать письмо нарочному Гейла в Уотердипе, он передаст, у меня самой сейчас нет собственности на поверхности. Назначим встречу и побеседуем, раз тебе так хочется. Но сейчас, прошу нас извинить.       Ее рука снова скользнула вверх, обвивая локоть божества амбиций, Гейл склонил голову в ее сторону и улыбнулся.       Они двинулись в сторону выхода, снова безмятежные и поглощенные возобновившимся разговором, а Астарион остался стоять. У него было мерзкое чувство будто вся его власть и бессмертие не стоили и не значили ровным счетом ничего. Он не мог побежать за ней, ведь это было ниже его достоинства. Он не хотел возвращаться к своей повседневной жизни. Не хотел, но ничего другого у него не было. Астарион брезгливо поджал губы, развернулся и отправился искать себе компанию на вечер. Он все еще мог сделать вид что ничего не чувствует, а если достаточно постарается, то убедить в этом самого себя.