Ты же будешь рядом?

      Утром 29 декабря Сережа проснулся так рано, что даже ночной сторож внизу ещё посапывал, дожидаясь конца смены. В комнате было темно и прохладно — щели в окнах давали о себе знать.       Он быстро оделся, практически бесшумно выскользнул из комнаты и прокрался вниз. Если никто из воспитателей ещё не проснулся, то его план должен сработать, но вот если его засекут... Лучше даже не представлять, что может случиться.       Главная проблема — спящий сторож дядя Витя. Без него дверь никак не открыть, а значит, не покинуть стен «Радуги». С другой стороны, есть риск столкнуться с непониманием, и, как следствие, с выговором от воспитателя. Выбора нет: вариант остаётся лишь один. Нужно забрать ключ из коморки, открыть дверь, а потом вернуть ключ назад. Вот только если он оставит дверь открытой, то план тоже с треском провалится.       Разумовский хотел сделать свое дело, а к 7 часам утра незаметно и тихо вернуться в приют, лечь в кровать и доспать законных два часа. План был придуман ночью, пред сном, поэтому в детали он практически не вдавался. Теперь получалось, что ему не остаётся ничего, кроме как вынести этот ключ с собой, запереть детдом снаружи, а потом открыть дверь и прошелестить в комнату. «Нормально», — решил Сережа, и прокрался к сторожу.       Дядя Витя крепко спал, отвернувшись лицом к стенке. На фоне негромко бубнил телевизор, который ему совершенно не мешал. Сережа приметил нужный ключ на краю маленького деревянного стола у входа, взял его, и, как мог, тихо провернул в замке. Дверь поддалась почти без лишнего шума, и Разумовский счастливо выпорхнул на крыльцо.       Свет единственного фонаря красиво отражался в замёрзших лужицах и отблескивал от снега. Боясь поскользнуться, мальчик широко расставил руки и ноги в стороны, и в позе морской звезды добрался до всегда открытой настежь калитки.       Странное дело — калитка не закрывалась, и ночью по территории вокруг приюта, которую никто не охранял, мог бродить кто угодно. И делать там тоже можно было абсолютно все. Но входная дверь всегда запиралась на три замка — видимо, чтобы от потенциальных проникателей защититься.       Хотя, по правде говоря, мало кто хотел и решался погулять вокруг детского дома. Местным казалось, что это небезопасно, да и бессмысленно. Гораздо лучше пройти несколько кварталов и выйти на открытый пляж Финки.       Отойдя от детского дома на приличное расстояние, Сережа убедился, что позади никого нет, и перешел на бег. Добраться до дома Олега нужно было как можно быстрее, иначе он ничего не успеет. Где-то вдалеке зазвучал колокольный звон — это из ближайшего храма горожан оповещали о том, что стрелки часов приближаются к пяти утра.       Запыхавшись, Сережа остановился. Вокруг — ни души, машин на дорогах почти нет, и тишина такая приятная, спокойная... Он поймал снежинку на свою фиолетовую варежку и несколько секунд разглядывал ее причудливую форму. Услышав лай собаки неподалеку, он тут же сорвался с места и побежал дальше.       Оказавшись у нужного дома, он достал из кармана связку ключей, которую удачно стащил из вещей Олега вчера вечером, пока тот умывался. Войдя в подъезд, Сережа замешкался: с одной стороны, очень хотелось навестить уже хорошо знакомую квартиру, но с другой, для покупки подарка ему нужна была соседка Волковых, которую он намеревался разбудить прямо сейчас.       Разумовский постучал в дверь, боясь звонком слишком резко разбудить тетю Марину. Да и не дотягивался он пока до звонка. Дверь распахнулась через минуту — заспанная хозяйка выглядела удивленной и вместе с тем напуганной.       — Сережа, что случилось? Где Олег?       — Все хорошо, не беспокойтесь. Поможете мне купить подарок Олегу?       Соседка выдохнула и улыбнулась. Если Сережа прибежал сюда в пять-двадцать утра, значит, дело действительно серьезное. По правде говоря, ее очень удивляло отношение мальчиков друг к другу. То, как серьезно они подходили к выбору подарков, как старались друг для друга, как хотели создать лучшие условия, имея за плечами такой тяжёлый опыт, и являясь при этом ещё совсем детьми, одновременно восхищало, поражало и давало почву для размышлений. И чего они друг в друге нашли? Жил бы Олег сейчас под ее опекой и бед не знал — носил бы дорогую одежду, пару раз в неделю ходил на аттракционы и по вечерам ел бы вкусную свежую пиццу из ближайшей доставки. Но он отказался от такой жизни, потому что рядом не было бы Серёжи. Этого неуклюжего странного пацаненка, которого из-за длинных волос запросто можно было бы принять за девчонку. И увлечения у него совсем не как у Волкова. Если Олег любит гулять, драться и слушать музыку, то Сережа потрясающе рисует, разбирается в математике и много читает. Встретились два мира. И очень друг другу понравились.       Тетя Марина завела Серёжу в квартиру, стряхнула снег с капюшона и велела раздеваться. На кухне она включила торшер, чтобы яркий верхний свет не бил по глазам в такую рань, поставила чайник и достала из морозилки пиццу, купленную в магазине у дома. Кинув ее в духовку, женщина позвала Разумовского, чтобы вместе позавтракать.       — Ну, рассказывай, какая помощь тебе нужна.       — Понимаете, Олег очень хотел, чтобы дома у него была игровая приставка. Он очень мечтает, чтобы мы могли приходить и играть иногда. И я даже денег накопил... Почти. Тёть Марин, мне совсем чуть-чуть нужно.       Женщина засмеялась. Конечно, она поможет, даже и спрашивать не нужно.       — Давай поступим так: ты оставишь мне свои накопления, а я днём съезжу в магазин, куплю приставку, и оставлю ее дома у Олега. — Разумовский кивнул. Такое положение дел его устраивало.— А сейчас мы с тобой позавтракаем, и я отвезу тебя в «Радугу».       Тон, не терпящий возражений. Да и зачем? Сережа с удовольствием съел два кусочка пиццы, выпил апельсиновый сок, и долго благодарил соседку за такой теплый прием.       Марина, переодевшись, завела машину, усадила внезапного гостя назад, и включила радио.       — Сережа, а ты как так рано из приюта ушел?       — Ну... — он продемонстрировал ей ключ от двери детдома, — пришлось быть тихим и аккуратным. Просто в другое время я Олегу не объясню, куда я без него пошел. А так — сюрприз, как и должно быть.       — Ты молодец, Сережа, но больше так не делай.       Мальчик кивнул, хотя все понимали: так и как-нибудь иначе и он, и Олег сделают еще не один раз.       Часы показывали шесть-тридцать, а значит, у него в запасе есть ещё целых полчаса. Но всё-таки лучше поторопиться. Он выскочил из машины за перекресток до «Радуги», ещё раз поблагодарил тетю Марину, и рванул через светофор.       Тихо, почти как мышь, он отпер дверь, вошёл, и снова ее закрыл. Ключ благополучно вернулся на свое место, а куртка и сапоги оставлены в гардеробе.       Мальчик аккуратно стал подниматься наверх. В середине пролета он остановился: наверху кто-то свистел песенку себе под нос, затем раздались шаги, хлопнула дверь, и все затихло. Он быстро промчался по оставшимся ступенькам, вошёл в комнату и запер дверь. Через десять минут Сережа мирно спал, как и все остальные — будто ничего и не было.

◢◣

      Услышав шум в коридоре, Женя натянул одеяло на голову, вжался в угол у стены, и засопел. Через полчаса крики в коридоре разбудили Володю — но он тоже предпочел заснуть снова, а не вставать и разбираться, что там происходит. Ещё через час глаза открыл Олег, и в этот момент он хотел только одного: пойти и кинуть чем-нибудь тяжёлым в тех, кто поднимает такой гвалт с самого утра. Только Сережа спал как убитый, не слыша ничего вокруг. Недосып, накопившийся за последний месяц, давал о себе знать, поэтому, если его не трогать, проспать он смог бы целую неделю. Но такой возможности не было.       В 11 часов утра в комнату постучали — заведующая, конечно, многое позволяла мальчикам, но спать до обеда 30 декабря разрешить никак не могла. Поэтому когда стук повторился в третий раз, но ответа не последовало, Ирина Васильевна громким голосом объявила: «Если вы не встанете прямо сейчас, то весь Новый Год просидите в комнате и останетесь без подарков. Даже сладких». Но и эта манипуляция не сработала.       Лишь через полчаса из комнаты выполз заспанный Женя, сообразивший, что подарок другу сам себя не купит.       Идея появилась давно — ещё, кажется, летом, когда они уезжали в «семью». Володя всю весну рассказывал о том, как ему бы хотелось покрасить волосы в яркий цвет. Они тогда рассудили, что красный — слишком радикальный, за него можно и от местной шпаны выхватить, и в школе от учителей выговор получить. А вот рыжий — он же почти натуральный, да и парню должен быть к лицу. На том и порешали, правда, покраситься Володя так и не собрался. Иногда он вспоминал об этой затее, но денег на краску у них все равно не было. А теперь они ещё и жили в одной комнате с уже рыжим Разумовским, и быть похожим на него Володе почему-то не очень хотелось. Женя эту мысль понимал — и принимал, и потому всё-таки свой выбор в хозяйственном магазине остановил на красной краске, но не яркой, а той, что ближе к вишневому цвету.       Подарок он положил в красивый пакет, который дали бесплатно вместе с покупкой, и довольный собой отправился обратно в «Радугу».       В комнате все уже проснулись, но пока ещё привыкали к шуму и дневному свету, сидя на кроватях. Когда Володя отвернулся, Женя решил не медлить и воспользоваться ситуацией — он достал из рюкзака подарочный пакет и принялся засовывать его под кровать, где уже лежал подарок для него. Володя обернулся как раз в тот момент, когда угол яркой бумажной сумки мелькнул и скрылся под кроватью. Все единогласно сделали вид, что ничего не видели. Сюрприз — значит, сюрприз.       Разумовский пытался расчесать длинные и совершенно непослушные волосы, которые путались то между его пальцами, то закручивались на ручке расчёски. В итоге он больше дёргал, чем причесывал, пока ему не надоело это быссмысленное и болезненное занятие. Он, сидя на кровати, откинулся спиной назад, и жалобно посмотрел на сидящего сверху Олега.       — Волч, помоги....       Олег хохотнул в кулак, спрыгнул с верхней кровати, и пристроился у Серёжи за спиной. Расческа, запутанная в тех волосах, которым не повезло остаться на голове, валялась рядом. Аккуратно вытащив из нее рыжие клочки, Олег запустил руку в волосы друга, и провел по ним от корней вниз под длине. Плечи напряжённого до этого момента Серёжи опустились вниз. Олег принялся осторожно расчёсывать волосы от самых кончиков. Через 10 минут все было готово, а ещё через пять на голове у мальчика появилась красивая рыжая коса. Даже не пытаясь посмотреть на результат трудов, Разумовский просто развернулся и вцепился в Олега так крепко, как только смог.       После обеда детдом погрузился в самую настоящую предпраздничную суету. Вернее, погрузился он ещё с утра, просто кто-то решил проспать половину этого веселого и увлекательного дня. Сначала всех отправили по комнатам — чтобы ребята провели там практически генеральную уборку, а затем украсили свои спальни к главному празднику в году.       Убираться решили совместно, чтобы не переругаться из-за неразделенных обязанностей. Сначала Серёжи и Женя мыли окно с внутренней стороны — снаружи было запрещено, да и не хотелось. Володя тем временем отодвигал кровати от стен, чтобы помыть под ними полы. Олег вытаскивал на свет все подкроватные тайны — старые и забытые вещи, ненужный хлам, который пора было выкинуть, и подарки, которые были запрятаны в красивые пакеты.       Когда окно и пол под кроватями и блестели, ребята приступили к уборке полок, шкафов и тумбочек. На пол полетела вся одежда, обувь, все сумки и рюкзаки. Женя педантично снимал с полок книжки и тетрадки, протирал там пыль, и составлял все обратно, стараясь привести учебные принадлежности к эстетичному виду. Пусть так постоит хотя бы пока идут каникулы.       Олег и Серёжа тем временем оптимизировали место в шкафах, куда, как оказалось, войдёт ещё много вещей. Володя менял постельное белье на кроватях, и случайно порвал наволочку. Кастелянша наотрез отказалась выдавать новую, но в итоге сдалась — пришлось отдать шоколадку, которую он хотел подарить Жене. Но иногда нужно чем-то жертвовать, чтобы потом не страдать.       Олег сгреб в большую кучу все, что посчитал ненужным, сложил это в мусорный пакет на 80 литров, и унес на улицу — прямо к мусорным бакам. Может, кому и пригодится, но это уже не его забота.       Пол в комнате помыли, затем открыли окно и вышли, чтобы не простудиться. Женя в полголоса рассказывал соседям о прочитанной недавно книжке. Оказалось, что это — целая трилогия, но читать продолжение ему совсем не хотелось.       — Понимаете, там и так уае логично и хорошо завершилось. Что там еще можно было придумать? Зачем еще две книжки нужны? Не знаю, после праздников возьму в библиотеке, но пока не хочу.       Сережа понимающе кивал — ему одиночные книги тоже нравились куда больше серий, трилогий или даже дилогий. Зачастую, как он думал, авторы писали продолжение, чтобы о них не забывали. Но это не работало.       Вернувшись в спальню, они принялись за украшения своего маленького укромного пространства. На окно повесили гирлянду-штору, что по просьбе Жени мигала зелеными и белыми огнями. По железным каркасам кроватей тоже пустили гирлянды, которые зажгли режимом разных цветов. На люстру повесили снежинки из картона, прикрепленные к прозрачным лескам. На дверь со стороны коридора прикрепили новогодний венок, а с внутренней — четыре рождественских носка. На каждый из них приклеили бумажки с именами.       В центр столов, сдвинутых в небольшой остров, водрузили елочку. Она в высоту была всего сантиметров 40, но так радовала ребят, что о большем никто и мечтать не мог. Елочку украсили шарами и мишурой. Остатки дождика и елочных украшений развесили по шкафам. Комната ближе к ночи больше напоминала магазин новогодней атрибутики, но в ней было так уютно, что угроза провести весь праздник тут никого не пугала — а только привлекала.       Предстоящий день обещал быть длинным и сложным, но ребята предвкушали его, как и следующий за ним Новый Год. Спать решили лечь пораньше, чтобы проснуться к завтраку, к потом включиться в процесс украшения общих помещений. Работы будет много.       — Волч, а ты ляжешь сегодня со мной? — прошептал Разумовский, когда они стали готовиться ко сну.       — Ты правда хочешь? — Олег усомнился в том, что это происходит взаправду.       Сережа активно закивал, а потом потянул друга за руку на себя. Олег лег вместе с ним.       Женя с соседней кровати завистливо наблюдал за этой картиной. Володя с верхней кровати опустил вниз руку, чтобы они могли переплести пальцы. Когда тревожный любитель зеленого цвета уснул, Володя перебрался вниз, лег рядом и аккуратно обнял его со спины. Женя снова переплел пальцы, и, не просыпаясь, прижался к другу ближе.       Новый Год будет действительно новым.