Юль...

Юль, здравствуй. Есть написанная песня.

Юль, приходи.

Юль, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, соглашайся!

      Я пишу это тебе ещё в конце 2019; вот чем начинается наш чат в Инстаграме, прежде чем мы перейдем в Вайбер. Я обычно так не пишу - в моём приоритете более деловой стиль, не по такому дружественному "Юль" я бы обратилась к кому-либо. Чат с тем самым Даном у нас начинается с делового "Здравствуй. Завтра встречаемся на 14:00", и то первый начинает именно Дан.       Ты воспринимаешь моё сообщение и приглашение как должное, соглашаешься почти сразу, как только видишь - через несколько дней, а то чат со мной затерялся у тебя меж твоих дел. Мы встречаемся с авторами текста, сидим в кафе и вместе обсуждаем наш будущий дуэт. И в скором времени записываем всё - и песню, и клип на неё.       Я заметно краснею рядом с тобой на тех съёмках, прикрывая горящие щёки тонной косметики, за которой их не будет видно. Я краснею от каждого задания продюсеров клипа, которые ставят нас так близко, едва не целуют между собой, как персонажек какого-то фанфика.       Но то, что именно ими мы и станем после выхода клипа, я не отрицаю. Причём фанфик про нас будет написан явно не один.       С каждым твоим прикосновением, с каждым нежным, таким невинным взглядом, с каждым движением, с поцелуем в твою ключицу, который я оставляю опять же для красивого кадра, я чувствую, что моё сердце всё больше начинает пульсировать в груди, а низ живота всё больше завязываться в узел, а руки всё больше хотят тебя касаться, а губы всё больше так и тянутся к твоим губам.       Но я понимаю, что нельзя. Никогда нельзя. Ни за что на свете. И даже не в далёком будущем.       Мы обнимаемся, даём друг другу "пять", переодеваемся в общей гримёрке - нам же нечего скрывать друг от друга, верно? Я всё ещё красная, скрываю это за белой пудрой.       Ты переодеваешься быстрее меня, обнимаешь меня, ещё только в майке и чёрных штанах, благодаришь за дуэт и уходишь.       Я не хочу тебя отпускать. Я вдыхаю и прямо тебе в спину, сдержанно, шёпотом и почти не слышно, говорю:       - Юль...       Но дверь хлопает, заставляя зов не долететь до твоих ушей, а удариться о них и остаться в гримёрке, летая по ней, отбиваясь от стен и эхом лупя по моим ушам.       Я спешно одеваюсь и выхожу из комнаты.       Я смеюсь вместе с тобой у себя, смотря клип и вспоминая забавные моменты со съёмок, опять краснею на откровенных моментах. Ты это видишь, но я списываю всё на достаточно высокую температуру в помещении и отмахиваюсь, что мне просто жарко. Ты довольствуешься этим объяснением - тебе и на мысль не может прийти, что я краснею не из-за перенагретых батарей, а из-за тебя.       Мы говорим про всё на свете, не только про клип - я по миллиметру подвигаюсь к тебе ближе и соприкасаю наши руки. Ты убираешь свою, разбивая моё желание вдребезги - я вижу, что тебе со мной так не комфортно. Но когда хочу отодвинуться, ты осторожно придерживаешь меня. Я не вижу смысла тебе перечить. Значит тебе хорошо именно так.       Мы снова прощаемся, ты снова заставляешь в моих ушах крутиться тихий шёпот, что говорит тебе, но так и не долетает:       - Юль...       Я опять смотрю на компьютер, на котором всё ещё видео нашего клипа.       И я понимаю, что это был за последние несколько лет один из немногих клипов, где я не делаю акцент на губах, не использую свою узнаваемую укладку и делаю акцент на своих (по твоим словам, очень привлекательных) глазах.       По моей квартире постоянно летает, как муха, зов твоего имени, от него невозможно спастись и он не вылетает в открытое окно, не проветривается.       - Юль...       И постоянно и везде, где я вижу и зову тебя, он остаётся.       Мы встречаемся на разных премиях, фестивалях, обнимаем друг друга и я мило смущаюсь от твоих комплиментов - это ты сама мне говоришь, что я смущаюсь мило.       Фильм "Віддана" получаем множество наград, конечно, большинство за саундтрек - я не могу не гордиться нашей работой. То, как поп-дива и рок-дива каким-то невероятным образом слились голосами так, что этот дуэт, причём - на тебе! - женский, получился таким сногсшибательным, удивляет всех наших фанатов.       Я постоянно жду тебя везде, на всех фестивалях и концертах, развлекательных шоу и самых серьезных интервью. Улыбаюсь тебе, соприкасаю наши руки, как дверцу открываю каждую клеточку твоего тела, каждую твою мысль, каждое переживание. Рядом со мной ты постепенно открываешься, становишься всё более свободной, перестаёшь меня бояться. Я горжусь своей проделанной работой и тем, что мы стали так близки. Ты уже не мнешься, когда я хочу тебя обнять, не мнешься, когда касаюсь руки.       Тебя приглашают на Танцы со звёздами - я, как постоянная ведущая там, аж кричу от счастья от того, что мы будем видеться каждую неделю - и уверенна, что все четырнадцать недель ты пройдёшь без проблем.       Мой фаворит определяется ещё до первого твоего танца, я говорю всем, что болею, зову голосовать, голосовать, всё больше и больше. Я хочу твоей победы.       Я говорю тебе, что ты - моя Котя, не смотря на то, что ты полностью разукрашена в синий. Я ласково глажу тебя по щеке, пока ты смотришь на меня завораживающим взглядом, от которого я чувствую, что стыну, замираю, плыву, улетаю из этого мира в какой-то другой и умираю.       Я искренне желаю, чтобы ты чувствовала и знала это, чтобы чувствовала тоже самое, смотря мне в глаза.       Понимаю, что ты априори нормальной ориентации.       Ненавижу пересматривать видео с твоим фокстротом с третьего эфира, а точнее то, что было после танца.       Ты двигаешься плавнее с каждой неделей, с каждым танцем, всё плавнее и всё лучше. Я безумно хочу быть с тобой на паркете.       Моя мечта осуществляется - сразу после того, как я говорю тебе, что ты - Котя. Ты приглашаешь меня петь для номера - сама приглашаешь, не организаторы.       Я соглашаюсь - в прямом эфире забываю слова, ожидая, что ты вступишь и начнёшь петь со мной - чувствую твоё присутствие рядом и только когда понимаю, что петь ты как бы сюда не пришла, одумываюсь и продолжаю, спрятав в голосе разочарование.       А затем доживаю до тринадцатого эфира - мгновенно оживаю, танцуя с тобой (так сильно и долго ожидаемую) румбу.       Танцевать с тобой - хороший алкоголь; сразу после танца я так сильно уставшая, но так сильно хочу ещё. Я, как могу, сдерживаю себя, чтобы не попросить у организаторов ещё один танец, так крепко держу тебя, как на это вообще способна. Руку отпускать не хочу больше никогда, даже когда меня зовут переодеваться назад в наряд ведущей.       Я снова зову тебя:       - Юль!       И на этот раз ты слышишь - поворачиваешься ко мне и тепло улыбаешься.       - Ты была невероятна.       Ты и сама это знаешь.       Я обнимаю тебя, вдыхая запах лака для волос и блёсток на твоей голове.       Едва сдерживаюсь, чтобы не задушить этими объятьями...       Я не хочу выходить и оглашать результаты, не хочу смотреть остальных участников, не хочу вообще от тебя отходить - я хочу просто навсегда остаться в твоих объятиях и не отпускать никогда. Мне больше нигде не было так хорошо, как здесь, в твоих руках. Вспоминаю, как упала на тебя после окончания румбы - безумно хочу повторить, вернуться во времени, никогда этого не забывать и чувствовать, как лежу в твоих руках, вечность.       Но тебе тоже нужно готовиться, возвращаться, снова танцевать, проходить дальше и побеждать - поэтому ты освобождаешься из моей крепкой хватки, снова улыбаешься, роняешь тихое и искреннее "Спасибо" и выходишь.       Я падаю на мягкий диван.       А в финале ты занимаешь (как же больно от этого) второе, а не первое место.       Утро в конце февраля 2022 года осталось в моей памяти, как размытые круги, крики и вспышки света - причём самого разного.       Раз - включается свет в комнате.       Два - проверяется карманный фонарик.       Три - ставится на плохую зарядку, из которой летят искры, телефон.       Четыре - чирикают спички, опять проверяя, не испорчены ли они.       Пять - громкий взрыв и огонь, что видно из окна.       Я, в панике и не знающая что делать, ношусь по всему дому, собирая тревожные чемоданы, обзванивая всех родственников, кого знаю, проверяю все вайбер-каналы. И на всех всё одинаково:       ЭТО ВОЙНА!!!       Я перехожу в телеграмм, услышав, что Вайбер могут прослушивать - там сразу нахожу твой контакт.       В сеть ты не выходишь очень долго, заставляя мои всхлипы в истерике дрожать.       А дальше: только сообщения.       Як ти? Як ти? Як ти? Як ти??? ЯК ТИ? Ти як? Юль, як ти? Ти як, Юль???

ЮЛЬ!!!

      Я не нахожу себе места, не имею возможности посмотреть когда ты была в сети. Вижу твои сториз - ты заплаканная, но веришь, веришь, что всё ещё можно закончить.       Я тоже хочу в это верить.       Вечером, когда ты, видимо, немного успокоилась, я наконец спокойно выдыхаю. В нас все гаразд, не переймайся! Тримаємось І ти тримайся!🥺❤️       Я поднимаю голову. Такая простая, абсолютно какая-то незамысловатая, возможно, даже случайная рифма... А я тримаюсь теперь от неё.       Бо ти тримаєш...       Я продолжаю собирать вещи, перезваниваясь с Веней. Никогда ещё так не радовалась тому, что мой сын живёт заграницей.       - Мам, что у вас там происходит?       - Всё норм, всё хорошо. В нас все гаразд, не переймайся...       - Мам, как ты? Уезжай! В Украине опасно!       - Всё в порядке, Вень... Всё в порядке, зайчик. Пока держимся. Скоро уеду, сейчас в Украине ещё немного отосплюсь, в церкви, они туда целиться не посмеют, посижу, помолюсь и уеду. Тримаємось...       - Куда?       - В Польшу, наверное.       - Я к тебе приеду.       - Не надо, оставайся в Лондоне и не рыпайся никуда! Мы увидимся скоро, зайчик. А скоро снова приедем в Украину, когда всё закончится. Пока оставайся в Англии, постараюсь приехать как можно скорее.       - Хорошо. И... Будь осторожна, мам. Я... Не хочу потерять тебя так, как папу...       У меня внутри всё сжалось.       - Не потеряешь, солнышко. Всё будет хорошо. Скоро приеду.       І ти тримайся...       - Созвонимся.       Я опускаюсь на пол без сил, с невереньем и страхом в глазах. Хочу взять с кухни нож и куда-то себе его воткнуть - понимаю что нельзя. Тримайся. Тримаємось. І ти тримайся.       Эх, Юль, если б ты только знала, что единственные, кто заставляет меня держаться - это Веня и ты... Я снова плачу, а через несколько дней выхожу из квартиры, запирая дверь на ключ - еду в Варшаву, хочется думать, что в тур, но нет, я просто вынуждено, из-за, мать его, войны, покидаю родной дом неизвестно на сколько времени.       Понимаю, что, возможно, больше никогда его не увижу.       И выхожу, оставляя в этом доме и во всей Украине летать, как маленьких бабочек, мои зовы к тебе.       Юль...       Мой мир рушится по кусочкам, пока я пересекаю границу. Хочу плакать, хочу кричать, хочу вернуться - но понимаю, что сейчас не смогу.             Болит сердце, болит душа за всех, кто остался, болит за детей, болит за Восход, где, как я слышала, стараются места живого не оставить.       И абсолютно не хочу думать, что родилась там. Там, где сейчас сидит этот недочеловек, что отдаёт приказы пускать снаряды на спальные районы мирных городов.       Ноги моей больше там не будет.       Я чувствую, что невероятно устала и хочу ложиться спать прямо на заднее сиденье, но на телефон неожиданно приходит такое важное сообщение. Як ти?       От тебя.       Я снова что-то чувствую. И надеюсь, что и ты ещё чувствуешь. Но всё, что у меня выходит тебе написать: короткое "Всё в порядке, держусь. Спасибо ❤️🩹", после чего я бессильно вырубаюсь.       Когда все немного отходят (ключевое слово - немного), нас с ещё парочкой артистов приглашают в Варшаву на матч - пение должно немного помочь нам что-то хорошее почувствовать.       Опять же, ключевое - немного. Я смотрю твои сториз каждый день - каждый раз плачу. Ты кричишь на весь мир, стараешься докричаться на другой конец пропасти - на том другом конце - наша страна-сосед. Ты меняешь обложки на клипы на украинские флаги с призывом всё остановить, да и я тоже в сторонке этой темы и этого флэшмоба не остаюсь.       Ты вспоминаешь нашу Вільну - песня про женскую судьбу и про сестринство становится одним из множества саундтреков к войне - теперь уже не к "Відданой". Фразы описывают Украину, и, как бы я не хотела этого, я всё же понимаю, что мы предсказали будущее. Горькое будущее. Горькое, как запах дыма или как порох.       Мои слёзные мешочки несколько дней просто не выдерживают - я плачу даже во сне, мне снятся ты, Веня, мой покойный Женя, дети из "Голоса", все остальные дети Украины, Мариуполь, весь Восход, где я только была и не была, и столько сломанных жизней, сколько, наверное, всех украинских (и не только) песен вместе взятых было написано. У меня переосмысливаются все песни: "Выше облаков", "Закрили твої очі", "Вільна", "Безодня", даже "Дитинство не втрачай". Как же не хочется верить, что теперь все они никогда (во всяком случае для некоторых) не будут иметь прежнее значение...       Арена в Варшаве встречает пустотой - невольно вспоминаю такие же репетиции в НСК Олимпийском, но здесь точно не он. Здесь уже большинство, некоторые внутри арены, некоторые уже на поле репетируют. На всех еле-еле видно хоть какое-то удовольствие от процесса пения. Остальная часть лица и эмоций покрыта чистым отчаянием.       Ещё бы, кто ж не будет отчаиваться, когда в твоей стране погибают люди и разрушаются до основания целые города?       Я выхожу на поле, замечая распевающуюся Катю Павленко и некоторых других. Вожу взглядом по всей арене, сначала не понимая, что хочу увидеть, но сердце подсказывает.       Тебя ищу.       И замечаю. Поникшую, с красными от слез глазами и носиком. Ты стоишь с опущенной головой, смотря в телефон, но даже через него и за невыносимой болью я вижу в твоём взгляде огоньки слабой надежды. Не знаю, правда, на что.       Я затаиваю дыхание и медленно подхожу к тебе, боясь начать разговор, испугать тебя или чем-то задеть, даже окликнуть боюсь. На мгновение застываю, любуясь тобой и даже так ты красивая - заплаканная и разбитая.       Ты будто чувствуешь что-то и поднимаешь голову, встречаясь со мной взглядом. Узнаёшь без проблем.       Где-то целую минуту мы молчим, сверля друг друга взглядами, и я чувствую, как щипает в моём носу и как дрожат губы. Хватает меня только на то, чтобы выдавить дрожащее:       - Юль...       И это слово действует будто кнопкой: мои глаза накрывает пеленой от слёз, а мы бросаемся друг к другу и сжимаем в объятиях, рыдая на плечо. Твои всхлипы слышны прямо у меня над ухом, и так хочется как-то это остановить, развлечь тебя, сделать так, чтоб не плакала, но сейчас я понимаю, что и сама на это не способна - я тоже рыдаю, очень сильно, кажется, даже сильнее, чем за всё время войны, за все эти полтора месяца.       Ты дрожишь, ты аж подергиваешься, чуть не давишься слезами и еле можешь вдохнуть. В конце концов, между всхлипами ты вставляешь:       - Я скучала...       И опять жмешься в меня носом.       Я глажу тебя по спине и мы, всё ещё в объятиях, покачиваемся из стороны в сторону. Я хочу тебя поцеловать - но ты не поймёшь, а возможно, это сломает тебя ещё больше и ты в страхе от меня убежишь. Поэтому я просто слушаю твой плач, параллельно плача и себе, и так хочу тебя от этого жестокого мира защитить...       Бедная моя, ранимая девочка... Ты же ещё так мало прошла для этого ужасного мира. Тебя так по-настоящему сломала эта война, так, как никогда до этого не что не ломало.       Меня ломало - смерть Евгения. А для тебя что было самым травматическим опытом? Расскажешь ли ты мне это? Сможешь ли доверить?       Ты через слёзы начинаешь лепетать мне про всё на свете и про то, что переживала во время войны. Рассказываешь про Даньку, про Валеру, про себя, про переписки со мной, про то, как боялась за меня, как писала тревожные текста, про новую песню, про Вільну... В тему Вільной я въезжаю сразу, тоже начинаю рассказывать про всё, что пережила и как за тебя переживала, как думала, как мне снились ужасные сны, где мой покойный, уже девять лет как, муж приходил ко мне и приглашал за собой, говорил, что заберёт тех, кто мне дорог, а я, как только дело доходило до тебя, просыпалась в холодном поту и писала, а то и звонила тебе.       У тебя было практически то же самое, только приходили вообще какие-то дементоры - ты с одной стороны называешь их так в шутку, а с другой - говоришь, что они действительно были похожи, и говорили, говорили, что тоже заберут у тебя всё и всех.       Я держу тебя за обе руки и плачу уже минут двадцать - мы рассказываем друг другу истории, переживания, выливаем всё, что накопилось за последние полтора месяца.       Как же мне не хватало этого. Как же мне не хватало тебя, Юль...       Юль... Ты не представляешь, как не хватало...       Когда мы встречаемся в Лос-Анджелесе, ты ждёшь меня и улыбаешься, предоставляя для объятий всю себя.       Я трогаю тебя за все участки, которые доступны мне (в мерах культурности конечно), зарываю руки в волосы, обнимаю за талию, за шею (надеюсь, не задушу), опускаю микрофон и самими губами шепчу тебе на ухо "Люблю..."       Я стараюсь контролировать себя, стараюсь дышать ровно рядом с тобой, хотя уже от одного твоего присутствия у меня туманится разум и сознание и чуть не вылетает из головы текст.       Вспоминаю, как в Нью-Йорке тебе слезу утирала. Солнышко, как же я рада, что сейчас ты наконец-то не плачешь, а испытываешь искренний кайф от того, что вместе со мной делаешь! Кое-кому может показаться, что я веду себя несколько грубо, так сжимая твою шею, чуть ли не душу, а ещё я волнуюсь за этого чертового твоего мужа, что сидит как бы в нескольких метрах от нас.       Не было б его там - чмокнула бы прямо тут, при всех.       Ты поправилась, кстати. И я и этому тоже рада. Если в первые месяцы войны ты почти не ела и сильно похудела, то сейчас то, что у тебя вырос животик, говорит мне о том, что ты стабилизировала свой рацион и приёмы пищи.       Ты говоришь мне, что я совершенна, причём всегда, не только здесь, в городе Ангелов. Ты осыпаешь меня бесконечными комплиментами, а я, держа тебя за руку, отвечаю взаимностью.       Чёрные костюмы - наверное, лучший образ, что мы когда-либо надевали, и твой эффект мокрых волос - невероятен, делай так почаще. Красно-рыжие софиты очень уместны, администрация этого здания и стилисты сцены явно мастера своего дела. Ты поёшь как всегда фантастически и я ловлю себя на мысли, что куда мне ещё до тебя! Я на сцене даже дольше тебя, но уже вижу, что твой уровень явно выше моего.       Я закрываю глаза и мечтательно обнимаю тебя. Желаю делать это почаще, желаю почаще тереться об тебя, почаще чувствовать в носу твой запах - ты пахнешь весной и полевыми цветами. Так не хочется отпускать...       Я даже не собираюсь уходить со сцены, пока ты здесь - мне нужно уйти только с тобой, за руку, под руку или просто рядом.       Я не хочу от тебя уезжать, а растянуть этот праздник подольше.       Да, каждая встреча с тобой для меня - настоящий праздник.       И для нашего фандома (вроде, Хардколь) тоже.       Мы простые и мы вместе не только на сцене - мы вместе, только вдвоем, даже без Валерия гуляем по ночным улицам Лос-Анджелеса, а я прокручиваю тебя в румбе, как делала это три года назад.       Ты этого, кстати, явно не ожидаешь, но поддаешься - и я тоже танцую, даже не беспокоясь, что нас может кто-то увидеть. Даже если нас сочтут за пару лесбиянок, я даже не против, чтобы ты мило смутилась от этого. Но ничего не отвечай. Пожалуйста. Просто беги за руку со мной.       Просто продолжай танцевать.       А ведь знаешь, Юль... Я ведь совсем не против ответить тому, кто спросит, не пара ли мы, утвердительно.       Юль, неужели всё, на что я буду способна - это только притворяться твоей лучшей подругой и притворяться, что всё, что между нами - не любовь, а меня не бросает в жар, дрожь и желание тебя поцеловать только от одного нахождения рядом с тобой и одного твоего чертового касания?       Неужели мой зов никогда не долетит до тебя? Неужели так и останется отбиваться от всего, во что врежется, во все двери, в которые ты войдешь и захлопнешь?       Юль, неужели? Неужели мы останемся просто подружками на всю жизнь?       Юль, неужели даже то, что моё лицо только что накрыла тень, ты воспримет как галлюцинацию?       - Юль! - зову я, когда ты опять уходишь, возвращаясь в отель после нашей прогулки. Объятия, которые я подарила тебе перед этим, мне кажется, были самыми искренними за весь вечер. И как же поздно я сообразила пригласить тебя в свой отель на ночь...       Я так надеюсь на то, что на этот раз я буду услышана, и что ты без труда согласишься на мою затею.       Но мой зов опять врезается в дверь отеля, не попадая в твои уши.       Юль...       За следующий год мы видимся крайне редко - не смотря на это, всё ещё стараемся поддерживать связь и вместе заниматься творчеством.       Наша встреча случается в мае - вот так неожиданно пушка, которую я зарядила ещё в 2006-ом, даже не зная об этом, выстрелила уже в 2023-м - и вот мы обе выступаем в Ливерпуле в Великобритании - ты ведущей Евровидения, а я его гостьей.       Как же много удачных обстоятельств сложилось, чтобы мы вот так удачно снова встретились!       Я с неким недовольством и ревностью смотрю на Ханну Вэддингем - этой блондинкой, что стоит возле тебя каждый эфир (то есть по два часа два раза и четыре один раз, и плюс репетиции), могла быть и я, я ведь знаю как вести шоу. Почему вообще из четырёх ведущих, ты - единственная украинка, если в прошлом году победила Украина, а Великобритания должна была только принять?       Хотя ладно, британцы очень хорошо всё устроили, а я рада, что ты заводишь новые знакомства и друзей. Я не считаю тебя за свою собственность (да и априори не должна, ты замужняя женщина, а мы просто подруги, и то, возможно, не лучшие), а после финала поздравляю тебя самой первой - мне уж очень этого хочется, хочется первой отметить, что ты, моя милая и талантливая Юля, справилась с такой серьёзной задачей.       Ты, я вижу, тоже невероятно рада нашей встречи и тому, что судьба нас так неистово сводит вместе, хотя и не должна была. Я заняла тогда, в 2006-ом, ещё даже до(!) первой нашей осознанной встречи, невысокое 7-е место, меня тут вообще не должно было быть, сюда должна была прийти Руслана, но каким образом звёзды так сложились, что вместо неё стала я, мне абсолютно не понятно.       When the stars align, then I'll be there.       Чёрт, я люблю то, что Лорин победила. В её Tattoo действительно может уместиться вся наша история. Серьёзно, если по нас снимут фильм, можно, чтобы мы исполнили эту песню дуэтом и сделали её саундтреком?       Пожалуйста?...       Я говорю тебе, что ты молоточек, а за камерой обращаю внимание, что судьба всё и всегда расставит на свои места - ты не поехала в 2016-ом в Стокгольм, а теперь принимаешь Евровидение на своём концерте. И нет, я не боюсь этого мема и этих слов. Все номера рядом с твоим открытием - это просто земля и небо. Весь конкурс до твоих концертов совсем немного не дотягивает.       Видишь, это не ты не ровня Евровидению, это Евровидение не ровня тебе.       По Ливерпулю погулять я тоже возможности не упускаю - с тобой под руку, разумеется. Парк, который уже облюбовали и ты, и участники, Краун Стрит, в темноте кажется мне очень романтическим местом - ты созналась, что даже после финала абсолютно не хочешь спать, поэтому мы пришли сюда ночью. Я знаю, что тебе бы лучше вместе с остальными ведущими быть, праздновать, но только от мысли, что ты можешь и должна быть с другими, меня всю аж сжимает.       Ты замечаешь это и интересуешься моим поникшим видом.       - Юль... Эти люди важны тебе? - вместо ответа спрашиваю я.       - Важны. Очень. За этот месяц мы настоящими друзьями стали. Они помогают мне и, думаю, без таких кураторов и их поддержки у меня бы ничего не вышло. - мой камень на сердце стает тяжелее от каждого твоего слова.       - Почему ты не с ними?       - Потому что я с тобой.       - Я не ведущая. Я не из вашей компании.       - И что?       - Меня не должно тут быть вообще. А ты не должна быть со мной. У меня... Просто ощущение, что я слишком сильно лезу в твою жизнь и делаю то, что не должна.       Вместо ответа ты вдруг поднимаешь брови, смотришь на меня с грустным удивлением, будто я только что тебе соврала, а затем решительно обнимаешь.       - Ты всегда вовремя и всегда в тему. Запомни, ты никогда мне не мешаешь и я счастлива гулять с тобой всегда, особенно когда мы не виделись так долго. Мне нравится проводить с тобой время и в выборе между Ханной и Алишей и тобой выбор всегда будет очевидный. Да, пусть я и люблю своих подруг, но к тебе моя любовь... Особенная. И ты для меня самая лучшая и любимая подруга. И я благодарна всей вселенной за то, что ты со мной и что судьба свела нас. Я люблю тебе. Дуже.       - Юль... - я хочу что-то сказать, но забываю все слова кроме твоего имени и "люблю", и то застревает в горле. Поэтому я просто жмусь к тебе сильнее и обнимаю. - Спасибо... - единственное нормальное, что приходит в голову и что я могу сказать.       Конечно, даже после твоего монолога, в котором наша Тилия точно нашла бы явную романтику, у меня не хватает вырвать из себя "Я тебя люблю", а получается только прошептать повтором и без продолжения:       - Юль...       После Евровидения наше общение на несколько длинных месяцев утихает.       Что служит этому какой-то причиной - я не знаю. Просто несколько месяцев мы почти не контактирует друг с другом, дуэт поём по отдельности, а максимум, на что способны - поставить друг другу лайки в соцсетях.       И ещё я тебя на эфирах упоминаю.       Не могу себя сдерживать.       Наши судьбы объединяет - о чудо! - снова Евровидение, только на этот раз поменьше - всего лишь Нацотбор. Одинадцать участников соревнуются - все же хотят в Мальмё на большую сцену. А ты их оглашаешь - ты ведущая. Опять.       Скажу честно, я тебя ожидала в жюри.       Ну, так бы мы не смогли так близко поговорить с тобой, пришлось бы через весь зал перекрикиваться. А так будем рядом на сцене.       Эх, жаль, мы не будем Вільну петь. Ну зато я спою Троянди. Угадай, кому она посвящена? Дві чорні троянди, Дві зради, дві правди.       Две прекрасные, немного подбитые войной девушки.       Мы.       Я надеюсь, что ты слушала премьеру и и в глубине души хочу, чтобы ты хотя бы догадывалась о чем я пою. В глубине души. Конечно, мне главное, чтобы ты не посчитала меня сумасшедшей из-за того, что тебе я посвящаю песни. Конечно, мне главное рядом с тобой слова не забыть. А я могу.       И да, так реально происходит - я не подаю вида, продолжаю петь, вот только несколько раз замечаю, что не помню, что идёт после той или иной строчки, а вспоминаю только уже под сам момент. Меня реально спасает только то, что я знаю свой номер на 150 процентов и большинство делаю и пою на автомате.       А когда замечаю, что ты идёшь ко мне, во рту знакомо пересыхает и я наконец-то, после нескольких месяцев разлуки, обнимаю тебя.       Я наконец нахожу спокойствие и чувствую, что в моей жизни наконец-то всё наладилось - вот как только оказалась прижата к тебе.       Время замирает и дальше идти не хочет - тает только когда ты хочешь отойди, а я, абсолютно не понимая, что делаю, хватаю тебя за руку и, произнося тихое "Юль!" притягиваю обратно, паралельно выдая, но уже в микрофон, прямо на всю страну:       - Не йди від мене, повернись, я так довго чекала цієї зустрічі!       Понимаю, что то, что я делаю, просто абсолютно выходит за все рамки. Но и тебя отпустить не могу.       Мы не виделись слишком долго, поэтому всё, что я делаю сегодня с тобой, я хочу растянуть на это слишком долго. И мне плевать, если нам кто-то что-то будет говорить. Если тебе со мной так же хорошо, как и мне с тобой, никто этому чувству помешать не сможет.       Я снова ощущаю тебя на своём плече - сначала взгляд, под которым еле могу давать интервью, затем и твоя голова оказывается на мне - боже, ты серьезно на своих огромных каблуках срочно решила пристроиться мне на плечо?       Хорошо, кто вообще против?       Я улыбаюсь тебе и легко целую в висок.       Моя милая, уставшая девочка...       После окончания съёмки (долго...) я иду к твоей гримёрке - без предупреждения, я просто хочу увидеть тебя. Мыслишки-шалунишки сразу на секунду пристраивают "обнаженной", но я лишь легко им улыбаюсь и прячу в глубине сознания.       Но ты уже собрана, к счастью. Стоишь спиной ко мне, лицом к зеркалу. И замечаешь меня именно в нём, встречаешься в нём взглядами со мной, и вижу, как улыбаешься.       - Юль...       Ты разворачивается и я улыбаюсь и себе.       - Ты была невероятна.       Ты и сама это знаешь.       Ты подходишь ко мне и обнимаешь - по всему телу разливается тепло от твоих прикосновений. Ты действуешь на меня как укол дофамина, серотонина, эндорфинов и окситоцина вместе взятых - я чувствую такое поднебесное счастье, какое чувствую только с тобой.       - Я скучала.       - Я тоже.       Ты хихикаешь и сильнее обхватываешь меня руками.       - Я чекала на тебе.       - Я теж.       Мы не выходим из гримёрки до позднего вечера, хотя должны были сразу после снятия материала ехать по домам - мы опять говорим, каждая тема для разговора находится быстро и легко. Ты напеваешь мне свою новую песню, даже без музыки нежно обволакиваешь голосом и уносишь вдаль - я восторженно хлопаю в ладоши.       Про мою премьеру мы не говорим - просто потому что я сама не хочу. Могу ляпнуть лишнего, а этого мне не надо.       Вместо этого обговариваю всё остальное, вплоть до предстоявшегося шоу "Я люблю Украину", на которое нас обоих пригласили, до шоу, которое хочу устроить уже лично я, до долгожданного тура по Украине, который готовишь уже лично ты. Да что там - вплоть даже до прошлого, до того, что ты, оказывается, в детстве джаз петь любила. Звоночек бьёт сразу - тебе надо джаз устроить.       Когда на часах опасно красуются цифры 21:00, а тебе ещё рано вставать, мы наконец-то встаём и начинаем потихоньку собираться.       Потихоньку.       Ключ от гримёрки лежит на столе, ты киваешь на него, типо "Закроешь, если что", и идёшь к двери.       - Юль. - зову я. Ты улыбаешься и поворачиваешься ко мне.       - Что?       - Спасибо.       - За что?       - За то, что ты просто есть у меня.       Ты выдыхаешь и снова бежишь ко мне обниматься. А я окончательно убеждаюсь, что счастье - это именно быть рядом с тобой и ничего больше мне не надо.       Ты и есть счастье, Юль. Ты и есть настоящее солнце.       - Знаешь, я сомневаюсь, что без тебя мы бы смогли выиграть.       В следующий раз мы встречаемся очень быстро - даже меньше, чем через неделю. Понятия не имею, почему я решила втянуться в этот звиздец в виде развлекательного шоу, но ты, после того, как узнала об этом, согласилась пойти со мной сразу же.       В шоу мы, кстати, одержали победу. Недаром же обе повторяли курсы истории Украины, а ты паралельно с отбором к этому готовилась.       Моя бедная, ты, должно быть, больше хочешь отдохнуть, а не во всю эту кабзду ввязываться.       Хотя мои сомнения на этот счёт сразу отпадают, когда я вижу твою счастливую улыбку и дарю счастливые, крепкие и в тоже время нежные объятия.       Не знаю, от чего мы победили - от бессонных ночей, которые готовились, от банальной удачи, или из-за того, что были рядом?       Вот это трудно сказать, но, честно говоря, я больше всего склоняюсь к последнему варианту.       - Каждый из нас был важен. То, что мы победили - наша общая заслуга. - отзываешься ты на мой комплимент уже после того, как мы собираемся уходить.       - Я думаю, мы победили, потому что были вместе.       - Одна команда.       - Ага, ага!       Мы тихо хихикает, а затем синхронно смеёмся - фанаты наши обожают этот наш смех. Мне снова хочется тебя удержать и не отпустить.       Ну вот скажи, куда ты уходишь? Неужели тебе так хочется идти в холодную зиму?       Ты весна - рано или поздно дойдешь до тепла.       А я кто? Я Снежная Королева, я вряд-ли отыщу тепло, только, разве что, в твоих объятиях.       Ведь знаешь... Даже ледяному сердцу порой хочется тепла. Даже Снежной Королеве порой хочется расстаять.       - Спасибо за игру. - говоришь ты, опять меня обнимая. Мы сливаемся в одно голубое пятно - мы обе совершенно случайно пришли в одном цвете. Ну, на одной волне. Я сейчас немного выше, поэтому смелею, глажу тебя по голове и целую в макушку. Ты, вроде, это не очень замечаешь.       - И тебе спасибо. Я тебя очень люблю.       - И я.       Ты киваешь, гладишь меня по спине и отстраняешься.       Я несколько минут не понимаю что происходит, а в последний момент опять в спину зову тебя:       - Юль!       Но дверь закрывается раньше, а слово опять отбивается от стен.       - Я кохаю тебе. - заканчиваю уже в никуда, опуская плечи.       Я держу тебя за руку, показывая всё, что успела нахимичить с моим Домом Звукозаписи - масштабы проекта удивляют даже саму меня.       Я недаром позвонила тебе первой, а ты недаром первой согласилась - ты же знаешь сама, как сильно и часто я хочу тебя видеть. Ты соглашаешься сразу, даже не вдаваясь в подробности. Я рассказываю вкратце что тебе нужно будет сделать, но идею я держу от тебя в секрете - всё потому что приготовила особенный сюрприз.       Только когда мы созваниваемся в следующий раз, я говорю тебе, что ты будешь петь джаз. После этого в трубке звучит десятисекундная тишина, а затем ты там чуть ли не орёшь от счастья.       Боги, не думала, что это тебя так обрадует.       Я исполняю твою мечту и не жду от тебя спасибо. Но именно это слово ты мне говоришь - очень много раз. Кажется, даже я не представляю, что это для тебя значит.       Песню я тоже выбираю не случайно.       Ну Кохана... Конечно... Жаль, слова тебе придется изменить.       Я опять растворяюсь в тебе, твоём голосе и музыке оркестра. Мне параллельно нужно что-то рассказывать, какую-то чушь про этого Коханого, а я сижу и пускаю слюни, глядя, как ты распеваешься. Как хорошо, что заготовленный материал и интервью я записала заранее. Хотя бы не придётся отвлекаться.       А так я спокойно смогу на тебя поглазеть.       Ты поёшь... Опять невероятно, сомнений на этот счёт не возникает никогда. Порой ты устремляешь взгляд на меня и мне кажется, что ты мне поёшь. А может, мне просто кажется.       - Я раза три забыла слова. - хвалишься мне после песни. - Но удовольствия получила массу.       - Ну это трансформация колосальная.       - Клас. Ну я рада. Я вижу , что ты довольна, я рада. Ещё знаешь, Тина Кароль стоит, слушает, как я пою, каждый дубль. Контроль такой, не залажай, блин, где моя опора? Чисто ли я пою мелизмы?       Мы смеёмся синхронным смехом и не скрываем того, как нам хорошо друг с другом. Всё это, как и куча наших объятий, попадёт на камеру, а потом мы даже не будем их вырезать. Даже этот странный момент, когда ты тыкнула пальчиком в мою талию, от чего меня всю аж перевернуло внутри.       Ты, бл***, нахрена это сделала?       Мы говорим про музыку ещё очень долго - ты вдохновленно рассказываешь о своём детстве, проведенном в джазе, а я с не меньшим энтузиазмом слушаю. Если честно, ты очень милая, когда улыбаешься и вспоминаешь.       Улыбайся почаще.       Ты бесконечно благодаришь меня и напеваешь своего Коханого. У тебя горят глаза и я горжусь, что эти искры в них смогла принести именно я. В тебе теперь будто есть что-то новое, давно забытое, но пробудившейся и больше никогда не имеющее права забыться.       У тебя будто получается разглядеть в себе какую-то новую часть таланта.       Ты ведь запросто можешь быть и сольницей. Без группы у тебя всё тоже получается.       Ты можешь быть не только The Hardkiss. У тебя прекрасно выходит быть Юлией Саниной. И, честно говоря, я просто хотела тебе это показать. Перед тем, как ты заволнуешься про свой сольный тур по Украине, я покажу, что ты достойна и сольной карьеры.       В своё время мы протестировали это на Вільной. Выстрелили. Теперь я дарю тебе новую сольную песню и уверена, что и она выстрелит. Реклама от меня тоже не заставит ждать. Я хочу, чтобы твой первый официально выпущенный джаз услышала вся страна. Да что там страна - пусть его слышит весь мир, вся планета, ты определённо на это заслуживаешь.       Мы ужинаем у меня дома, но я не придумываю ничего лучшего, чем заказать еду из ресторана.       Но как только ты встаёшь, опять говоришь мне "Спасибо" и собираешься к двери, я понимаю, что должна тебя удержать.       - Юль!       Твоя рука замирает в сантиметрах от дверной ручки.       - Что?       - Побудь со мной ещё немного. Пожалуйста. Не уходи.       Ты облегчённо улыбаешься и киваешь.       - Хорошо, если хочешь.       Я тоже улыбаюсь и бегу к тебе, обнимая и даже целуя в щёчку. Понимаю, что времени у нас, мягко говоря, немного - к сожалению, тебе ещё надо домой, что-то там уладить, ты говорила на записи. Но, надеюсь, мы хотя бы сможем посмотреть какой-то фильм.       Не могу врать - я бы посмотрела с тобой все фильмы на планете, если бы тебя это могло хотя бы немного задержать, я бы посмотрела даже самые скучные ромкомы с кучей сюжетных дыр и самые страшные ужасы - главное, что от этих ужасов я смогу спрятаться у тебя в руках, а ты от этого легко посмеешься с того, какая я трусишка.       По моим щекам скатываются тебе на плечо жилета слёзы - фильмы надолго тебя не задержат, даже если я оба "Аватара" Джеймса Кемерона (твоего любимого, кстати) включу на восемь часов. Они тебя не удержат. Тебе всё равно придётся уйти.       - Эй, ты чего? - ты обеспокоенно берешь моё лицо в свои руки и чуть ли не ужасаешься таким сильным, непонятно чем вызванным, слезам. - Что случилось, Тин? Почему ты...       Я только снова обнимаю тебя и сильнее прижимаюсь к твоему телу. Случайно касаюсь твоей груди и чувствую сердце. Оно бьётся часто Беспокоится. Боится.       От этого глаза увлажняются ещё больше. Ты за меня боишься.       - Юль... Пожалуйста, не уходи...       - Ты боишься?       - Да.       - Чего?       - Что я потеряю тебя. Что это опять может быть наша последняя встреча перед полугодовой разлукой. Я не хочу этого, понимаешь? Я люблю тебя. Я хочу чаще видеться.       - Тинуль, мы же в Спэшл Кисс увидимся. Обе в Киеве будем ещё некоторое время. А сейчас ещё кино посмотрим. Успокойся. Я никуда ещё не ухожу.       - А можно, чтобы ты никогда не уходила?       - Тина, ну ты как ребёночек маленький, а я твоя мама. Вам под сорок, женщина! Утрите слёзы. Если захочешь, мы завтра можем попробовать увидеться.       Я киваю, уже тихонько хихикая с "ребёночка и мамы".       Ще в колисці немовля слово "мама" вимовля.       - Хорошо. Я люблю тебя, Юль.       - И я тебя, милая.       Ты сжимаешь меня сильнее, зарываясь носиком в мои волосы. Я хочу, чтобы твои руки были крыльями и накрыли меня полностью, спрятав и заставляя ощущать только тебя.       Но даже то, что я ощущаю тебя всем своим телом, делает меня чуточку счастливее.       За кулисами я пою весь твой репертуар, не жду, пока ты позовешь меня петь открыто. Я пою вместе со всем залом! А что? Ты же сама просишь своих фанатов петь! А я разве не твой фанат?       Я в свадебном платье - ну раз уж намёков ты не понимаешь... Честно говоря, думала я об этом очень, слишком долго. Всё колебалась - одеть-не одеть это чересчур мемное и, вроде бы, абсолютно не подходящее по ситуации, платье, или всё же проявить такой смелый жест?       Ну и результат моих раздумий ты и сама видишь.       Ты зовёшь меня после Де ти є. Улыбаешься, смотря мне прямо в глаза. Зал ревёт и я могу поспорить, что в нём точно присутствуют кто-то из Тилии, но мне, честно говоря, плевать. Ведь я вижу только тебя и смотрю только на тебя.       Я забываю слова - реально забываю, я не вступаю тогда, когда нужно. Что же ты со мной творишь, я же напамять знаю текст, а в итоге рядом с тобой все мысли в голове перепутываются.       Я бы могла сказать, что это позор, но и ты, и зала, кажется, абсолютно довольны таким исходом событий.       Наши дороги могут развестись ещё на несколько месяцев - я, как минимум, буду заканчивать свой тур, даже завтра я уже еду в Днепр, хотя так хочу остаться у тебя на дольше! Ты нырнёшь с головой в подготовки к туру по Северной Америке и Европе. Тебя, я уверена, совсем скоро пригласят на другие шоу.       Мы можем не встретиться ещё очень долгое время, поэтому я понимаю:       Либо я признаюсь тебе сейчас, либо не признаюсь никогда.       Но когда я допеваю, больше из моего рта не может вылететь не слова. Зал как будто больше не ревёт, меня как будто здесь больше нет, когда на меня устремляется твой взгляд ледяного цвета.       Ты обнимаешь меня первой. Первой обхватываешь и сжимаешь так, как ещё никогда не обнимала.       - Юль, я... - только и могу прошептать.       Кохаю! Кохаю! Скажи кохаю! Ну же! Я КОХАЮ ТЕБЕ, ЮЛЬ!       - ...дуже люблю тебе.       Значит, никогда.       Всё покрывается туманом, когда ты бросаешь на меня взгляд, полный радости, нежности, восхищения и...       Любви?       Этого я разглядеть не успеваю - мир плывёт перед глазами, оставляя в голове лишь твой силуэт, когда я ухожу обратно за кулисы, путаясь в складках своего платья.       Там легко хватаюсь за стену, чем вызываю у администрации обеспокоенное "Вам плохо?", на что отрицательно покачиваю головой.       Да плохо мне. Я чувствую, как мне катастрофически начинает не хватать воздуха. Ты поёшь дальше - переходишь на October. О, как раз под ситуацию. Ты прям удачный саундтрек после нашего дуэта подобрала.       Я дослушиваю песню до конца, даже не пытаясь скрыть свои блестящие глаза. А после этого утираю со щеки каплю и иду к выходу.       Мне кажется, что, пока я иду, перед глазами пробегает вся наша история - с первого разговора про дуэт и вплоть до сегодняшнего дня. Мне кажется, что все зовы, которые отбивались от всех стен, когда ты закрывала двери, просто сейчас летят сюда и на полной скорости врезаются мне в голову.       - Юль. Юль. Юль. Юль? Юль! Юль... Юля! Юля? ЮЛЬ!       Твоё имя напускается на меня, будто лавина, через которую я пробираюсь.       Юля!...       - Тин! - вдруг слышу я.       Все звуки пропадают, будто кто-то внезапно нажал на волшебную кнопку.       Я останавливаюсь. Твой мягкий, такой нежный и в то же время немного теребящий голос влетает в моё сердце.       Тин... Ты позвала меня.       Я оборачиваюсь и опять встречаюсь с твоими ледяно-голубыми глазами. В них каждую секунду трескается лёд, а под ним я вижу искру.       Ту самую, с которой я смотрю на тебя. Я никогда такой не спутаю.       Любовь. Кохання.       Ты всё ещё находишься в своём голубом платье. Я знаю, что позже, да нет, прямо сейчас, ты должна переодеть его в красное. Но ты как будто не собираешься.       Я вспоминаю, как фанаты орали по поводу наших одинаковых нарядов пару месяцев назад. Ты сейчас в том самом цвете. А у меня голубой пояс на свадебном платье.       - Тин... - зачем-то повторяешь ты, и в твоём лице я вижу, как там всё больше и больше из-под трескающегося льда пробивается любовь. - Кохана... - слово, от которого у меня всё переворачивается внутри.       - Юль... Я...       На твоём лице застывает решительность.       - Тин... - снова начинаешь ты. - Не уходи...