Не всë так гладко

Знал бы Максим, насколько тяжело жить с дизайнером, подготовился бы заранее, как минимум морально. Бесконечные бессонные ночи, полный холодильник энергетиков, весь балкон в окурках и блоках сигарет прозапас, чтобы лишний раз не выходить за ними на улицу. Как говорится: «крепкость любви познается в быту», поэтому Кольцов был немного дезориентирован в первые совместные месяца сожительства. Естественно, удобно и беззаботно было ходить на свидания с бледной творческой молью, когда у того было свободное от работы время или выходной после сдачи проектов и ощущение было такое лёгкое, как будто Титов по щелчку пальцев миллионы камазами гребёт, но как только Макс увидел что на его внутренней кухне, сразу же ударил себя за свои мысли. Денис, прямо говоря, сутками не выходил из-за стола, вырисовывая очередной заказ. В принципе, все люди прекрасно знают, что шедевры создаются достаточно долго по времени, но то, в какие условия себя загоняет автор… На ум приходит следующая картина. — Дэн, ты есть будешь? — заглядывая за дверь, просунув лишь нос в щёлку, спросил Максим, но в ответ тишина. В наушниках на оба уха сидел, не услышал. Сидя на стуле с поднятой правой ногой, Денис отрисовывал какой-то фон, собственно, это и был его профиль — создание различного окружения. Кольцов прошёл в мини кабинет своего молодого человека и осторожно подошëл со спины, разглядывая на широком чуть изогнутом экране как на заброшенных высотках с помощью опытной тонкой руки рождается зелень. Явно фон для чего-то постапокалиптического. Он осторожно коснулся плеча и наклоняясь, поцеловал коленку. Денис снял наушники и оставил их на шее. — Кушать будешь? — ещё раз переспросил парень, продолжая смотреть в экран. — Желательно, а то снова руки от долгого голодания затрясутся, а это мешает когда стилусом работаю, — кареглазый тихо хмыкнул. — Господи, Динь… — Это база, — он засмеялся, а после скользнул рукой по колючей щеке и направил лицо на себя, мягко и вязко целуя. — ты хоть следишь за моей жизнедеятельностью, а то когда я жил один частенько падал в обмороки. — Я скоро начну таймер на работу твоего ПК ставить, чтоб ты вставал хоть иногда. — брови фирменно свелись к переносице. — Бесполезно, мне хоть всë на свете отключи, я буду в освещении свечи на бумаге скетчить. — ухмыльнувшись, он в последний раз чмокнул пухлые губы и отвернулся, возвращаясь к работе. Кольцов пару раз помял его плечи и шею и удалился, направляясь на кухню. После того, как погрелась еда, он чиркнул Дэну сообщение, зная что тот обязательно отвлечется на звук оповещения. Но спустя минут семь никакой реакции не произошло. Макс взял тарелку макарошек по флотски и снова зашёл в кабинет. — Поешь пока горячие. — с сомнением проговорил он, почему-то как-будто зная, что Денис никогда не отвлечется от работы. — Угу. Спс. В моменты своей работы, Максим смутно замечал и в принципе обращал внимание на то, что делает по дому Дэн. Тот мог скитаться в поисках второй зарядки для наушников, проходить мимо носа на балкон или же пшикать по дороге от кухни до кабинета очередной банкой. Сначала Макс не понимал на кой черт нужна целая дополнительная комната для работы, ему вон, например, работающему лишь с макбуком и парой стопок бумаг хватало и кровати или же кухонного стола, но как только он увидел количество физических работ на различных форматах, множество расходного материала и пару тройку мольбертов, сразу же прикрыл рот и перестал лезть не в своё дело. К тому же всë таки изначально это не его квартира, так что барствовать здесь максимально неловко. Денис минут через тридцать прошёл мимо сидящего на кровати Макса и тут же скрылся за дверью балкона. Журналист прекрасно знал, что если тот отходит от рабочего стола, к нему можно спокойно приставать, поэтому сейчас пулей шмыгнул за ним. Титов чуть повернул голову в сторону шума и хмыкнул. «Выдрессировал» — с усмешкой подумал тот и снова затянулся. А ведь Максим и правда вёл себя порой как собака. С его то вечным недотрахом… не только по этим критериям, Денис считал его пëсилем. Он, например, ждал по долгу как Хатико, приходил всегда, когда Дэн отлеживался часик в перерывах, ложился рядом и укутывал в свои длинные руки калачиком сворачивался и что-то безостановочно шептал. И сейчас. Максим постоянно подходил со спины, обнимал, скрещивая руки на чужом животе и клал голову на левое плечо. — Как дела с проектами обстоят? — целуя в шею, спросил он между прочим. Денис тяжело выдохнул и сбил пепел, отправляя его вниз с десятого этажа. — Не успеваю… причем. Ффф. Не по своей вине, мне сроки укоротили, нихера не доплатили за ускоренный режим так ещё и ссут в уши каждые полчаса что завтра в обед сдача. Как будто я с амнезией и не помню об этом замечательном факте. — Понимаю тебя, постоянно такая залупа происходит. Если и правда успеешь сдать, стоит настоять на доп оплате. А ты умеешь это делать. Денис улыбнулся. Ну да он конфликтный человек, забивной на словах и что теперь? Зато не терпила и с деньгами, а не с долгами и убитым зрением. Так как-то на заработке с крупного проекта он себе очки приобрёл, чтобы поддерживать глаза ещё в их естественных умениях нормально видеть. — Максон, сходишь, пожалуйста, за Адреналином? А то я последний открыл уже. — Так ты и так сегодня уже второй пьешь, не много ли? — Мне не спать всю ночь, а два энергоса в организме это ещё мало. Кольцов грузно вздохнул, коротко чмокнув его в слегка колючую щеку. — Ладно. Парень повернул голову в сторону протестующего против такой диеты и медленно коснулся губ своими. Небольшой нежный процесс затянулся, проскочил явно не один и не два поцелуя перед тем как Денис отстранился. — Это отдельная плата за доставку на дом. — У Вас замечательный прайс, всегда бы так. Одевшись, Макс уже стоял в коридоре надевая новенькие нюбелансы. — На вот. — Дэн положил на тумбу две тысячи и застегнул молнию на кошельке. — думаю трёх хватит, а на остальное возьми что хочешь. Помнишь как выглядят? — Естественно, каждый день грузовиками мусор выношу с одними и теми же банками. — Ой, блять, Кольцов, не драматизируй, а! Иди уже. — он звонко шлепнул по ягодицам, которые выпятил Кольцов, наклонившись к кроссовкам, чтоб заправить шнурки. — Обычно делают пинка для рывка, а тут такое. — парень поравнялся с Денисом и заглянул в бесстыжие карие глаза, наощупь взяв купюру. — В нашем доме своей язык тактильности, поэтому большинству поговорок не соответствуем. — Ага. Это точно, ладно я пойду, если что захочешь — пиши. — Принято. Проводив своего любимого в дальний путь, Денис снова вернулся в кабинет и взял баночку лекарств в руку, что стояла на краю стола. Крутя в ладони белый пластиковый корпус, в сотый раз читая название на иностранном языке, Титов хмыкнул. Ладно, они хотя бы сократили временной промежуток между приступами и то хорошо. Озарение пришло достаточно быстро, вследствие чего Денис тут же схватился за телефон и чтоб не тратить время на печатание сообщения, набрал номер Макса. — Аюшки? — Вспомнил. Мне же колёса приехали, заберёшь? Я номер заказа кину, они и по фотке отдают. — Да, конечно, что-то ещё? — Нет, вроде бы, а на ужин как всегда заказываем? — Не-а, я сегодня приготовил кое-че, пока ты ездил по делам, так что могу взять только выпивки какой-нибудь к ужину. — Было бы славно. На твой выбор тогда. — Окей. Возвращаясь со всем необходимым, Макс по дороге на кухню заглянул в щёлку кабинета и увидев любимого в рабочем состоянии, решил пока не отвлекать. На ужин Кольцов организовал им необычную «пасту» с остатками котлет, что передавала мама Дениса и с чем-то под названием лечо. Быстро просто зато очень вкусно и хоть какое-то разнообразие блюд, которые потребляли их рабочие организмы. — Чем-нибудь помочь? — достав из пакета с покупками запечатанную коробку, Денис взял с подставки нож и принялся её раскрывать. — Да не, я сам справлюсь, тут всë погреть нужно, дело пяти минут. — Как знаешь. — Денис открыл коробку и достал перемотанную в полиэтилен пачку таблеток. — Можешь пока отдохнуть или поработать немного, я позову к столу. — Окей. Денис разобрал до конца покупки и положил пакет к остальным в специальную ёмкость на внутренней стороне дверцы напольного шкафа. Снова возвращаясь за рабочее место он слегка покрутился на кресле, глядя на монитор и нахмурился. Заметил ошибки. Принимаясь исправлять погрешности, в левой руке он безостановочно гремел баночкой таблеток. Через короткий промежуток времени Титов встал с кресла, чтобы принести со спальни свой ноутбук, но застыл, ощущая бешеную трель сердца в грудной клетке и звон в ушах. Дыхание участилось и рассудок затуманился, подступили слезы. С безумной одышкой он посмотрел по сторонам. Стены расплылись, предметы растаяли, превращаясь в мутные лужи. Денис медленно опустился на пол, прислонясь спиной к столу. Вжимаясь в него, он согнул ноги в коленях и крепко сжал кулаки и челюсти, сдерживая хриплое лепетание под нос. — Макс… — еле слышно вырвалось из горла. Он пытался напрячь слух, чтобы услышать ответ, но в ушных раковинах ураганом вился шум и скрежет, словно он вот-вот потеряет сознание. Слезы сами ручьями текли по щеках, прорезая бледную кожу, от их обилия сводило лицо. — Максик?.. — с каждой минутой теряя надежду на то, что в этой комнате он не один, Титов снова позвал его. Тишина. Кольцов на кухне с достаточно хорошим настроением разогрел ужин и даже сделал пару алкогольных коктейлей. Протирая руки о полотенце, он повесил его на крючок и вышел из кухни. Пара его длинных шагов и он уже стоял у закрытой двери. Предварительно постучав, Максим приоткрыл дверь и посмотрев вовнутрь, явно не ожидал увидеть такой картины. Срываясь с места он быстро подошел к Денису и падая на колени, с силой прижал к себе. — Тих-тих-тих. Дениска, ты чего? Вопрос был уместный, ведь он, к сожалению, отчётливо знал и видел как выглядит его приступ при головной боли. А это другое. Денис не потянулся в ответ к нему в объятья, он вообще не понял что Кольцов перед ним. Неосознанно всматриваясь в открывшийся проход в коридор залитыми слезами глазами, он смог уловить лишь запах, когда его насильно уткнули лицом в жилистую шею. Дрожащими руками Титов схватился за его футболку и смял её в кулаки. Максим не знал из-за чего такое произошло, поэтому начал просто спокойно шептать всякие нежности, поглаживая по спине. Тело в его руках обмякло, да и дыхание снова пришло в норму, лишь тихое шмыганье носом прерывало убаюкивающий монолог Максима. — Дениска, можешь сказать что случилось? — решился спросить он, продолжая гладить возлюбленного по спине, ощупывая его ярко выраженные рёбра и хребет. — Я тебя потерял… — хрипло вырвалось изо рта. — Но ты только двадцать минут назад видел что я на кухне остался готовить. — Я забыл. Думал ты не дома. — Даже если дверь была закрыта, я достаточно громко шумел, не слышал? — В ушах зазвенело сильно, я даже собственного голоса не слышал, когда тебя звал… так страшно стало. — Не знаю тогда почему ты меня потерял. Сейчас-то хоть знаешь где мы? — Ну да. Дома. — неуверенно ответил Денис, смотря в пол. — Ладно, вставай потихоньку, не будем на холодном полу сидеть, сильно слабый? Могу до кровати довести. — Не надо. — привычно рыкнул парень и сам попытался встать, держась руками за край стола. Выдохнув, он громко шмыгнул и понял что надо идти избавляться от этой противной слизи в носу. — Я, кстати, пришёл позвать тебя к столу, как умоешься приходи. — Ага. — уходя, понуро кинул Дэн и скрылся за поворотом. За столом диалог тоже не задался. Денис пихал овощи и фарш вилкой из стороны в сторону и ни разу не притронулся к выпивке. Жуя медленно и нехотя, он кое-как съел одну треть и отодвинул тарелку от себя, упираясь в сложенные на столе предплечья. Максим всегда отличался своей прожорливостью, так что доел быстро и уже встал с места, чтобы помыть посуду. Кидая тихие молчаливые взгляды на, совсем уж плохого Дениса, аж у самого настроение пропало. И что это было вообще?

***

Через пару дней, когда Денис снова остался один дома по причине отъезда Кольцова на взятие очередного интервью, тот решил спросить у своего лечащего врача что с ним предполагаемо произошло. — День добрый, Виктор Степанович, у меня к Вам вопрос один есть, точнее ситуации, которая меня волнует. Удобно слушать? — Здравствуйте, Денис, конечно, я Вас слушаю. — вкрадчиво ответил доктор. — В общем… — он на секунду прикусил сильно нижнюю губу. — у меня приступ был недавно какой-то необычный. Боли в голове не было и тело не сводило. Мне страшно было. Что я один дома и типа рядом никого нет, хотя сосед по комнате был на кухне. Не знаю что делать, если это повторится… — Я Вас понял, давайте так. Я Вас направлю к своей знакомой коллеге, и она точно скажет, что с Вами произошло. — И к кому же? — Психиатр. Не вздыхайте так тяжело, Денис Олегович, к сожалению, в Вашем случае внезапно появившиеся расстройства психики это ничто иное, как побочные эффекты влияния злокачественной опухоли на головной мозг. Сомневаюсь, что у Вас на пустом месте образовалась травма, которая чем-то возбудилась, в любом случае, если я ошибаюсь, то мы Вас направим к другим специалистам, не волнуйтесь. — Ладно, я понял. — Денис нервно начал стучать пальцами по подоконнику, бегая глазами по пылинкам на нём. — Я дам Вам номер, договоритесь с ней о сеансе, обязательно скажите что от меня, тогда платить за него не нужно будет. — Окей, жду. Через пару секунд на вацап бросили номер и ФИО доктора. Денис нажал на него и снова приложил телефон к уху. — Здравствуйте, Маргарита Николаевна, я Титов Денис Олегович, мне вас Виктор Степанович Паслëн порекомендовал, хотелось бы попробовать договориться о сеансе. — Добрый день. А с какой целью? Есть определённые жалобы? — Да. У меня пару дней назад было что-то похожее на паническую атаку. Но дело в том, что он предполагает, что это спровоцировано моей опухолью мозга, хотелось бы разобраться, чтобы больше такого не испытывать. — Ох… Я Вас поняла, давно не работала с пациентами коллег из онкологии. Простите за бестактный вздох. У меня последний пациент должен был быть в 16:30, но что-то у неё не сложилось и место сеанса пустует, если удобно, можете приехать. — Good, да удобно, я приеду, кинете адрес? Номер везде тот же, где угодно можете отправить. — Хорошо. До свидания. — До свидания. «Думаю до его приезда успею сгонять» Одевшись в комфортную мягкую одежду, чтобы ничего случайно не впилось в кожу при многочасовом сидении, Денис закрыл квартиру и спустился на лифте вниз. По причине обострений его приступов, лечащий врач выписал малоприятное заключение, которое гласило что ему нужно отказаться от вождения автомобиля, работы в офисе, часы работы сократились до трёх с большими перерывами и самое главное… Титову пришлось отказаться от своей первоначальной профессии, где до всего этого ужаса, он добился больших успехов. Но оказалось, что такого рода активное мышление лишь вредит мозгу, поэтому создавать новые приложения, программы или просто программные обеспечения и обновления ему строго-настрого запрещено. Поэтому пришлось вспоминать что он ещё такого умеет и выбор пал на искусство, где, на удивление, он достаточно быстро набрал весомость среди конкурентов, которые ни сном ни духом, что это за новый художник такой. Дэну всегда было с этого иронично. Многие в школе и в высших заведениях говорили что у него необычайно одарённый мозг, что он разбирается как в технических так и в гуманитарных профессиях с лёгкостью и на отлично, а теперь этот самый мозг заставляет давиться его слюной и соплями, посылая из воздуха страх и тревогу, да такую сильную, что хочется руками вскрыть пол и спрятаться между балками. По ходу сеанса, который затянулся ещё на два часа из-за людей, что не пришли к Маргарите на приём, та многое отметила и написала предварительное заключение. Молодой человек натянул при прощании улыбку и закрыв за собой дверь, чуть не разорвал заключение в клочья, громко шипя ноздрями. Он пробыл там около пяти часов. Столько беспрерывного диалога понадобилось опытной женщине написать свой вердикт. Он сделал глубокий вдох выдох и расслабляя руку, направился к выходу из здания. Забитый автобус в полдевятого поражал гулом недовольных криков, матов и оскорблений, повезло что он прихватил с собой наушники. И без них говна хватает. Сопутствующая печальная мелодия крутилась на репите, чтобы сильно не различать слова и музыку. Дениса сильно шатало и он бился об другие стоящие рядом с ним тела, руку сводило от того что она поднята кверху, но казалось сейчас он вообще не здесь. Ощущалось абсолютное ничто. И людей нет и музыки и его тела тут тоже нет. Одна лишь мысль в голове: «Лишь бы сейчас не накрыло». Что мантрой засела и не покидала до нужной остановки. Холод отрезвил все его скукоженные извилины. Закуривая, он ещё с полминуты простоял на переходе, глядя на то, как же уверенно бежит зелёный человечек. «Интересно, куда он всë время так спешит?» Дома уже был Максим. Оно и неудивительно время-то позднее. На пороге он его так и не встретил, видимо, занят был чем-то, а оно и к лучшему. Денису не хотелось его сейчас видеть. Опять выслушивать эти молчаливые возгласы по поводу его недовольного табло. Да он не говорил это вслух, но оно чувствовалось всей кожей. И дальше глубже. Присаживаясь за компьютер, он всë никак не мог собраться с мыслями. Ну неужели всë настолько плохо? Лечил одно — вылезло другое. Замечательный расклад событий. Кольцов вышел в коридор, дабы взять из кармана кофты наушники и не смог пройти мимо лежащего на комоде листа. Взяв его в руки, он тут же наткнулся на название заведения. Психдиспансер им. Олега Васильевича Кербикова. Дальше имя врача и ФИО Дениса. «Заключение яркие признаки следующих заболеваний: атипичная депрессия, эпизодическая пароксизмальная тревожность, деменция направленного действия (пространственная, людская), хроническая сонливость; повторная консультация для подтверждения диагноза-ов 20 марта в 15:40.» Курчавый как-то мутно посмотрел в сторону коридора, где за поворотом скрывался кабинет Титова. Плывя глазами по полу, он положил бумагу обратно и сдвинулся с места. С порога он увидел сжатое тельце на стуле, которое безыдейно глядело в листы изрисованной бумаги, лишь брови дергались на бледном скульптурно выточенном лице, сводясь к переносице. Денис повернул к нему голову, смеряя тяжёлыми тёмными глазами высокую фигуру в дверях. — Что? Уже прочёл? — Я одного там не понял. Человеческая деменция это как? — А это, Макс, как недавно было, что меня в истерику кинуло, когда мозг сам решил забыть про то что ты стоял на кухне. — еле слышно разъяснил он, катая карандаш туда-сюда по листам бумаги. — В этом случае я не смогу быть вечно рядом в такие моменты. Что же делать будем? — БудеМ? Тебя это не касается, сам разберусь. — Сам, да так что в любой момент скрутит в углу от страха моего отсутствия? — Кольцов сжал ручку двери. — Я сказал что тебя это не касается! Скажи спасибо что дал возможность прочесть всë, а не слушать на словах! С каждой минутой жалею что ты со мной. — Ах вот как. Интересный поворот событий. С каких это таких пор я стал последним, о ком ты хочешь думать? Зачем я тебе вообще сейчас нужен, м? В этой квартире. Зачем я здесь, если ты такой самостоятельный? — С тех самых, как началось ебучее обострение, долбоебина! Я ненавижу себя за это. За то, что не могу при тебе уйти из жизни. — Денис задрожал, сразу же как только произнёс это вслух — А ты уже готов себя убить, да? Быстро ты, однако. Никого не спрашивая, просто возьмёшь и сдохнешь, гениально. — С каких это пор мне надо кого-то спрашивать, прежде чем что-то с собой делать? — Эгоист ты ёбаный, понял, Денис? Не приходило в голову что половина тех, кто тебя любит за тобой пойдут, нет? Мама, близкие, я. — Да вы, блять, не понимаете что я переживаю! Вам это нахуй не упало! Кому, сука, я нужен такой гнилостный внутри так ещё и с кукухой поехавшей, а? Тебе блять? Не смеши меня, Кольцов! Как только я сдохну ты поплачешь да и новую поебушку найдешь, делов то?! К тому же уже месяц в постель не ложились, как ты только это терпишь? Или не терпишь? Ебешься с кем-то? Сто процентов. Так меня не будет и не надо будет прятаться, всë шито-крыто! — кричал Титов со слезами на глазах и неприятными брызгами слюны. Задражавшие мышцы на лице заставили сглотнуть, сдерживая слезы. Максим шмыгнул и развернулся к нему спиной. — А ты что обиделся? Нет ты вернись, вернись! — Просишь остаться, обвиняя в измене? Замечательный анекдот, браво. — не поворачиваясь, ответил он и вышел из кабинета. Наскоро одевшись, он взял телефон, сигареты с балкона и вышел в прихожую, там так же спешно надел кроссовки и взяв с собой кофту с начёсом, вышел, хлопнув дверью. Дениса от звука хлопка встряхнуло всем телом. Он уставился в одну точку, не слыша ни единого звука. Вот оно. Ни галлюцинации, ни шиза, ни ПА, настоящее его отсутствие какое оно есть в своей сути. Титов никогда не думал что дойдёт до того, что он в какой-то момент возьмёт и уйдёт из дома. Обычно Макс огрызался в ответ, уставал от ссоры и уходил в другую комнату, ночь проводя на диване на кухне. На месте, которое предполагалось для неожиданных или очень даже гостей, что разбиралось в двуспальное ложе, но никак не для одного из хозяев дома. А тут вон как. Он уже устал от этого. От этого вечного срача в их семье, а как их ещё назвать, если жили душа в душу два года? Усталость и правда физически прилипла к мышцам из-за чего захотелось просто лечь. Денис лег на пол, чувствуя как снова потекли соленые капли из уголков глаз, гадко проникая в уши. Его эмоции и страхи вечно вырывались на Максима обвинениями. Титов не верил в искренность его чувств в те моменты, страх скорой смерти настолько плотно окутывал, что он не верил в то, что люди вокруг так же сильно не желают ему смерти, как и он сам себе. Спускаясь на эмоциях с десятого этажа пешком, Кольцов вышел на улицу и сел на приподъездную лавочку под фонарём. На экране телефона виднелась песня, которую он так и не показал Денису. Надев наушники, что удачно валялись в кармане, он нажал на плей. Курить как назло не хотелось, даже рука не тянулась. Мягкий тихий мужской голос начал свою компанию, а после слова «любовь» Максим не смог сдержать слез. Просто не смог. Такие колючие мерзкие обвинения в измене, в таком низком, как простой животный секс лишь бы с кем, которым он не занимается с самого начала их отношений, а уже на минуту два года прошло с их начала. Песня, которая служила чем-то тоскливо ласковым и тёплым, сейчас расстреливала очередью, словно тот стоял в упор к пулемёту. Максим долго держался, а после начал бить сначала себя, а потом скамью кулаками. Печаль и обида, переросшая в злость, выходила незаметно и с особой жестокостью, уродуя костяшки. Титов вышел на балкон и как только по привычке посмотрел вниз, увидел знакомую фигуру и тут же сорвался с места, выбегая из квартиры в домашних тапочках, он не закрывая её, принялся импульсивно бить по кнопке лифта. На выходе он повернул вправо и застыл, глядя на сидящего Максима, понуро опустившего голову. Подходя, Денис встал вплотную и с небольшой силой сам упер его голову себе в грудь. Мягко касаясь пальцами одновременно двух ушей, он вытащил наушники, вешая за провод на шею. — Ты имеешь полное право меня не прощать за сказанное, — слезы тут же накатили и спазм сжал горло. — но я осмелюсь попросить прощения. — Может я и не знаю каково тебе, — начал Максим, выждав паузу. — Но я делаю всë возможное, дабы ты жил и тратил все силы на лечение. Я взял на себя всë что касается дома и обслуживания машины, половину зарплаты постоянно отдаю на лекарства. Я не прошу меня на руках носить, не прошу каждый день петь серенады. Я одного лишь прошу: не сдавайся. Не думай о суициде, не забивай на лечение, я сделаю всë что смогу, чтобы облегчить твой путь, но я за тебя не захочу жить. Понимаю тяжело когда успеха нет, но и ускорять этот процесс тоже не надо. — рождая монолог, Макс постоянно смотрел на его бордовые тапочки. Выбежал же в чем был. И волосы на ногах дыбом, а мурашки с кулак, но стоит. Обнимает за плечи, прижимая плотнее к себе и стоит шмыгает, то ли от холода, то ли от слез. — Давай дома договорим, ты уже заметно остываешь. — попросил Денис, ероша свои любимые русые кудряшки. — Ты тоже не стальной. К тому же в тапочках, пхах. Как так вышло? — Безрассудно. Максим засмеялся. Его Дениска. И шутки его. Родные. Любимые. Когда Кольцов поднял голову, тот долго не думал и поцеловал. Тихо причмокивая, продолжал осыпать чужие губы нежностью. — Это первый раз, когда ты меня на улице целуешь. — приметил Макс, улыбаясь. Лицо жутко сводило от слез и жгло щеки, но он всë равно улыбался. — Знаю. Сегодня мне похуй как никогда на людей вокруг, ты мне нужен. Один. Больше не надо. — он уткнулся носом в свою личную барашку и выдохнул, избавляясь от гнетущей тяжести после ссоры.