Первое слово

— П… па… п-па! Джинши вздрогнул и застыл. "Мне это послышалось?" Эта малышка, люлька которой уже становится маловата, смотрела на него своими искрящимися глазами цвета обсидиана и звонко смеялась. Её мама, лучший врач во всём дворце, прямо сейчас принимала очередные роды у самой императрицы Гёкуё. В свои неполные тридцать лет она рожала уже в пятый раз! В последнее время клан Ка прямо разошёлся на высадку новых прекрасных цветочков. Фрейлины хихикали, что уже впору открывать придворный императорский детский сад. Вот только сладкая малютка Гань Као, как её ласково называла Маомао, совсем не переживала, что мамы уже несколько часов не было рядом. Её хватательные рефлексы развивались очень хорошо: она уже неоднократно пыталась вырвать одну-другую блестящую прядь из причёски своего папули, из-за чего ему приходилось в её присутствии самостоятельно собирать волосы в пучок, так что за неимением выбора она крепко вцепилась в рукав его шёлкового халата. С минуты на минуту Джинши должен был в очередной раз обзавестись братом или сестрой, но он, казалось, напрочь забыл о том, что в мире существует кто-то ещё, кроме Маомао и её маленькой копии. Как только Маомао пришла в себя после родов, забеременела императрица. Она не могла доверить своё здоровье никому, кроме девушки, много лет назад служившей у неё фрейлиной, так что работы у бывшей травницы было хоть отбавляй. В общем, как и у её супруга. Конечно, большую часть забот об их ребёнке на себя взяла Суйрен. Несмотря на возраст, для неё было большим счастьем понянчить правнучку, но она понимала, что с рождением дочери жизнь Джинши обрела новый смысл, и частенько ему уступала. Ему не хотелось упустить ни минуты из жизни крошки, поэтому он проводил с ней столько времени, сколько было возможно, учитывая его занятость дворцовыми делами. Он стоял над люлькой, боясь пошелохнуться, словно малейшее колебание воздуха разрушит волшебство момента и в прах рассыпет то, что он только что услышал. Первое слово своей дочери. И не просто первое слово, а "папа"! Она держала его за рукав и смотрела в его большие глаза как в отражение. Он изо всех сил старался подавить дрожь, возникшую в его руках — Маомао рассказывала ему, что дети очень чутко считывают эмоции взрослого. Он взял её за маленькую ручку. — Милая... Можешь, пожалуйста, повторить? Малышка посмотрела на Джинши глазами, полными восхищения и доверия, а потом резко схватила его за мизинец и крепко сжала так, что у Джинши выступили слёзы, после чего звонко и сладко рассмеялась. "Страшные существа эти женщины!" Она была такой крохотной. Он хотел рассмотреть каждый её миллиметр, но не мог сфокусировать зрение. Слёзы, конечно, выступили не из-за мизинца. Это маленькое чудо, назвавшее его папой — его продолжение. У неё его глаза, и, может быть, она станет талантливым политиком. Но чаще Джинши видел в ней не себя. В оливковых волосах, пока ещё совсем жиденьких, в миниатюрном телосложении, которое уже прослеживалось даже на годовалой малышке, в её взгляде, которым она прожигала любого, кто делал то, что ей не по душе, он видел девушку, завладевшую всей его жизнью. Ту, которая не только приняла его любовь, но и сумела её взрастить и создать нечто прекрасное, что лежало сейчас в люльке. Живое воплощение их любви. *** Днём ранее Маомао сидела на кровати, скрестив ноги, а в её ногах, будто в лодочке, лежала малютка. В руках Маомао была толстенная энциклопедия о растениях с красочными иллюстрациями, которые малышка с восторгом рассматривала, стуча крохотной ручкой по страницам книги. — Гань Као, милая, тебе нравится? Это называется гортензия. Она поцеловала дочку в макушку, на которой уже выросло достаточно волос оливкового оттенка, и перевернула страницу. Увидев картинку на развороте книги, крошка засияла и пустила слюну. Чоу-у, который потратил больше полугода на рисование всех этих иллюстраций, явно был бы счастлив, получив такого рода комплимент от юной принцессы. — О, милая, это папоротник! Очень полезное растение. Маомао взяла с тумбочки хлопковый платочек и вытерла лицо дочери. Интерес к знаниям — это, конечно, похвально, но книга была в единственном экземпляре, и хотелось бы сохранить её для будущих поколений. — П… п… Она закрыла книгу и посадила малютку между подушечками, а сама села перед ней и широко улыбнулась. — Да, милая! Скажи: па-по-рот-ник! Па-по-рот-ник! — П… пап… Маомао ободряюще погладила дочь по голове. Первые слова всегда идут так тяжело! — Ты очень быстро учишься, Гань Као. Станешь фармацевтом, как мама. Она отложила книгу на тумбочку и снова поцеловала дочь в макушку. — Моя умница. Папа вернётся очень скоро. Пойдём посмотрим, где он?