Changed: the cleaning

Зарядив Иту зажигательными дробями(5 в дробовике/ 18 в общем), Николай предстал перед дверью, с смутным взглядом: “Так, все ли я взял?”, - взглянул он на свою тележку, пересматривая предметы в ней: ведра, шпатель, лампочки, швабра, тряпки, баночки краски, перчатки, термос, мешки для мусора, много другой немаловажной всячины… вроде все, что нужно, есть. Мужчина взглянул на Иту пристально, сердце забилось громче и чаще, подготавливая тело к надвигающемуся действию: “Помню, как вооружали персонал во время бунтов да выдали мне тебя чистого, белого от насилия. Готов понести наказание, а?”, - потёр он дробовик по стволу нежно, пытаясь выглядеть спокойно и вовсе не испуганно. Собрав волю, Николай глубоко вздохнул, как впервые, взял Иту в две руки крепко-крепко, и шагнул вперед, оставляя свою тележку позади, чтобы не уронить иль повредить ее. Дверь с лязгом открылась, за ней виднелась каким-то образом чистая офисная комната отдыха, но в ней все оборудование, большая часть мебели отсутствовала, а посреди комнаты тройка черных несли большое красное кресло-мешок: одна самка была чуть выше Николая и выглядела… взросло, другие двое самцов, которые физическим характеристиками чуть уступали юношам, но, заметив человека, все сразу уронили кресло мешок и взглянули на него: высокая смотрела надменно, те, кто моложе, с явным недоумением. Николай встал, как вкопанный, и навел дробовик на волков черных, все таки малость растерявшись, он прекрасно знал, что надо делать, но не мог ничего поделать: холодный ум затмевали стукающие молоточки в голове от сердцебиения и нарастающее напряжение. Где та искра? -”Эмм…”, - Николай медлил. Неловкое молчание продолжалось, пока дылда не толкнула сородичей назад, быстро приседая к полу, сразу готовясь к увороту. Николай, стоя на месте, торопливо выстрелил(4/17) из Иты, но большой разброс, пусть и выглядел впечатляюще, еле задел шкурки оппонентов, только зля их. -”Шикарно.”, - осознавал человек. Двое черных, после получения легкого ранения, злостно взвизгнули, да, разделившись, побежали диагонально, в сторону Николая, окружая его, как обыкновенные волки на охоте. У Николая пальцы ватой, он еще больше потерян, но безрассудность, как у краснорубаха, толкнула его напрямик, шаг, прыжок вперед, дальше было все было прозрачно ясно. Целься в маску! Человек направил ноги вперед, и с сладким хрустом приземлился на лицо, белую маску, разлетающуюся по полу малыми осколками, латексной, которая уже зацепила его за ноги, но не успела остановить его, в итоге тая на глазах. -”Ну и?!“, - перчил Николай. Рано… Мужчина был в неестественном восторге, но не долго: со спины его больно взяли, заметно царапая плечи, заставляя человека прошипеть от боли, в четыре лапы и утянули назад. Николая, подхватив, сразу облепили его с двух сторон, словно вплавляясь, покрывая его черной субстанцией с головы до пят - сознание начало мылится и ускользать. Уборщик инстинктивно посмотрел вверх и, прикусив язык, пальнул(3/16) вверх - лампочка лопнула и света нет. Чёрные сразу отпустили Николая, роняя его на пол и закрываясь от резкого звука выстрела, давая Мужчине момент для отхода. Он тактически отступил, стараясь не топать или звучать вздохами, в другую сторону комнаты, привыкая глазами к тьме. Волки, приходя в себя от светошумового “шоу”, досадно щурились, принюхавались, пытаясь напасть на след человека, и, как только определили запах крови, взявшись за друг друга медленно двинулись в его сторону. Как некоторые знают, чёрные волки очень плохо видят вне света, так что человеку не составило труда, слегка поиграв в прятки, ударом в колено повалить одного из них на другого, вскоре довершая(2/15) обоих одним поджигательным выстрелом Иты: “Допрыгались, зайцы?”. Отдышавшись, но снова будучи в мутном положении ума, Николай завез тележку из предыдущей комнаты, достал новую лампочку, надевая резиновые перчатки и, залезая на края тележки, поменял разбитую им же лампочку, ослепляя себя на момент ярким светом: “Щиток! Вот тупица.”. Слезая с тележки, Николай обмотал места ранений бинтами и принялся делать то, что он обязан - убираться. Черный латекс и осколки от масок он неторопливо собрал в ведро для химических отходов, пол быстро протер шваброй, что теперь все пахнет знакомым хлором, подправил места попадания дроби краской, а кресло-мешок… оставил на месте, не зная куда его тащить. Управился за полчаса. Николай сел в кресло-мешок, решил протрезветь прежде чем идти дальше, взял термос теплого чая, жадно выпил половину и лег наедине со своими мыслями. -“Неужели они смогли пройти через обесточенную забаррикадированную дверь у туалетов? И откуда они кресло мешок подобрали?.." Уборщик взглянул на Иту: “Убивать - дурная привычка...”. Мужчина после еще получаса раздумий встал на ноги, чтобы не уснуть, чувствуя себя… достаточно хорошо для продолжения работы, и направился дальше, в сторону туалетов и серверной.