Filled to the limit

— Х-е-е-ен... — Чонин, запрокинув голову на плечо Чана, слабо постанывал, мешая короткие всхлипы с частым дыханием. Рот не закрывался - воздуха не хватало.       Стол, на который опирались двое, ходил ходуном, жалобно поскрипывая. По комнате разносились тихие стоны, шипение и громкие вдохи. Чан слегка замедлился, плавно толкаясь глубже, оглаживая живот, второй рукой пробираясь к горлу. — Что-то хотел, мой милый? — шепот в самое ухо, касаясь губами мочки, но только дразня, не кусая и не облизывая.       Чонин чувствует, как Чан надавливает на низ живота, одновременно с этим ощущая глубокие толчки крупного члена под этой рукой. Возможно, если он опустит взгляд вниз, то под рукой увидит появляющийся бугорок, но ему стыдно открывать глаза и смотреть. Если он это увидит, то точно не выдержит. Мысли не слушаются, губы просто хватают воздух, пока собственные руки сжимают стол и талию человека за ним.       — Твой ротик так соблазнительно открыт. Неужели тебе не хватило того, как я только что трахал тебя в него? Не можешь прикрыть его, чувствуешь пустоту и хочешь что-нибудь ощутить на языке? — Чан слегка надавливает на горло, ведя руку выше. Оглаживает щеки, губы, сжимая их, играясь. Проталкивает два пальца, двигая ими во рту, надавливая на язык. Чонин плывет. Старается посасывать, обводить языком пальцы, но тело не слушается, так что он просто принимает то, что ему дают.       Второй рукой Чан надавливает на поясницу, заставляя прогнуться над столом. Толчки еще более размашистые, а пальцы выскальзывают изо рта. Чонин хнычет, ему так сильно хочется чувствовать Чана с двух сторон. Чану приходится слегка навалиться, сменить движения на короткие, частые, но не менее глубокие. Пальцами снова погружаясь во влажное тепло, продолжает толкаться, по ладони стекает слюна, пачкая подбородок и губы Чонина. — Моему малышу нравится, когда его имеют с двух сторон? Неужели так хочется, чтобы тебя брали двое одновременно? — низким голосом на ухо слова, что так распаляют обоих, — Расскажи мне, ты представлял себя еще с кем-то, кроме меня? — Чонин скулит, хватаясь за край стола, не давая ответа. Не ясно, красный он от слов или от возбуждения, но румянец с щек давно перетек на шею и грудь, — Отвечай мне. Представлял, что тебя трахают двое?       Чан замедляется, вытаскивая пальцы изо рта, поднимая Чонина со стола, вновь прижимая его спиной к своей груди. Чонин сжимается, постанывает, пытается сам насадиться на член, но его удерживают. — Н-нет. — Что именно "нет"? — Я не представлял, что меня трахают двое. — Чонин краснеет ещё больше, ожидая, что его продолжат брать, но ничего не происходит. Он вдыхает глубоко, прежде чем продолжить, — Я... Я представлял, как меня берешь ты, одновременно входя вместе с игрушкой. — Входя куда, малыш? — легкий толчок. Чонин не отвечает, лишь сильнее жмурится и сжимает пальцы, держась за Чана, — Хочешь, чтобы я одновременно входил в тебя и твой рот? — еще толчок, короткий всхлип. — Или хочешь почувствовать два члена одновременно в своей заднице? — толкается еще глубже. Руками прижимает плотнее к себе, а после ощущение пустоты, — Ложись на кровать, — шепот в самое ухо с лёгким укусом.       Голова начинает кружиться, а пустота внутри ощущается неприятно, хочется вернуть наполненность. Ноги подгибаются без поддержки сильного тела сзади. Еле передвигая ими, Чонин идет к кровати. Сердце гулко бьется от предвкушения. Они это обсуждали раньше. Он сам об этом просил и хотел, чтобы это случилось неожиданно. До сих пор не верится, что давняя фантазия сейчас воплотиться в реальность. Он садится на мягкую постель, ноги сами путаются в одеяле, а дыхание не собирается успокаиваться. Чан подходит к кровати, кладя рядом коробку. Целует, обнимая и опуская спиной на постель. От былой резкости не осталось и следа. Руки нежно оглаживают торс, губы легко сминают в поцелуе. — Ты в порядке? Точно уверен, что хочешь попробовать? — Да... Да, Чан-и, пожалуйста, очень хочу, — звуки, больше похожие на скулеж. — Ты можешь остановить меня в любой момент, ты же знаешь? — Да, знаю, я в порядке, — резкий вдох на конце фразы, чувствуя, как одновременно три смазанных пальца вошли в растянутое отверстие.       Чан льет больше смазки, вставляя четвертый палец, удерживая за бедро, смотря снизу вверх. Чонин задыхается: от ощущений, от мыслей, что будет дальше. Ноги сильнее разводит, а пальцы сжимают одеяло и простыни. Глаза зажмурены, уши слышат хлюпанье смазки, от чего предательски краснеют уши, хотя куда еще больше. В какой то момент в нем оказываются снова три пальца, и как только Чонин решает посмотреть вниз, то чувствует, как к ним добавляется что-то холодное, распирая изнутри. Смотрит на Чана и видит внимательный взгляд, в котором мешается нежность, возбуждение и интерес. Чан медленно вводит рядом со своими пальцами небольшой гладкий фаллоимитатор, растягивая, подготавливая принять больше. Чонин на локтях приподнимается, а после выгибается, оголяя шею, когда чувствует, что игрушка вошла полностью. Много. Мокро. Он сжимается, но хочет еще. Чан начинает двигать внутри рукой и игрушкой, а Чонин скулит, сжимая кулаки и напрягая красивые подкаченные руки. Чан целует бедра, слегка кусая внутреннюю сторону, проходясь языком и губами после.       На какое то время игрушка пропадает и Чонин падает на спину, выдыхая. Передышка не длится долго, потому что он чувствует, как более крупная игрушка сменяет прошлую. — Мхм-м-м, — протяжный стон сквозь стиснутые губы. Слышится, как трещит простынь под руками.       Чан завороженно смотрит, как силиконовый член входит, чувствует его рядом со своими пальцами. Решает одновременно с тем, как вводит игрушку, прокрутить пальцами, разминая и разогревая стенки внутри. Чонин мычит и всхлипывает, тихо просит не останавливаться и дать ему больше. Фаллоимитатор входит полностью. Чан оставляет его там, лишь двигая пальцами вокруг. Наклоняется над лицом Йены, целует, второй рукой оглаживая скулу и щеку. Чувствует, как Чонин сжимается от движения пальцев. Игрушка начинает выскальзывать, Чан ее ловит и вгоняет обратно. Чонин задыхается.       Спустя несколько толчков и всхлипов, растянутое отверстие остается пустым. Чан вытирает руки салфетками, припадает поцелуями к груди, шее, постоянно возвращаясь к губам. — Ты хочешь, чтобы мы продолжили? — Хочу, очень хочу, — а в глазах нетерпение, возбуждение и темнота. Чан льет больше смазки, легко входя. Двигается пару раз на пробу, слушая сбитое дыхание. После отстраняется, не выходя, садится. Достает следующий фаллос, немногим больше предыдущего. — Оближешь ее для меня? — водит по губам, вводя игрушку в рот, когда губы послушно открываются. Проталкивает не глубоко, смотря за тем, как Чонин старательно оставляет на ней слюну. Губы блестят, из уголка стекает немного слюны, которую Чан убирает большим пальцем, — Хороший мальчик, так постарался для меня, — игрушка с мокрым звуком выскальзывает изо рта.       Чан на всякий случай льет еще больше смазки, выходит на половину сам и оттягивает рукой отверстие, на пробу входя большим пальцем рядом с членом несколько раз. После, в это же место начинает давить игрушка. Чонин колени сводит, но их раздвигает сильная рука, прижимая одно бедро к постели. Фаллос проникает внутрь. Грудь вздымается у обоих, Чан внимательно смотрит голодными глазами на прекрасное лицо: брови сведены кверху, глаза закатились, а рот открыт при вдохе и немом стоне, ждет . — Все... — Чонин отпускает себя, выдыхает, — Все в порядке, ты можешь... Можешь продолжать, хен.       Чан медленно вводит игрушку на половину, а после начинает двигаться сам вместе с ней, входя до конца. Чонин первый раз чувствует себя наполненным настолько сильно. Чан первый раз чувствует такое сильное давление на своей член внутри Чонина. Оба дышат загнанно, кусая губы. Так и застывают, смотря друг на друга, привыкая, пока Чонин не кивает и не пытается насадиться глубже, хотя некуда. Чан на пробу слегка выходит одновременно фаллоимитатором и членом, после толкаясь обратно. Оба шипят, ощущения новые, но такие приятные. Чан продолжает толчки, постепенно смелея, входя сильнее.       У Чонина кружится голова, он стонет в голос, прося о большем, раздвигая ноги шире и чувствуя, как два члена внутри него трутся друг о друга, о его стенки, как много смазки вытекает, и как сильно он растянут. Так много, так полно и так хорошо. — Все хорошо? — Чан все еще старается держать себя в руках, наблюдая за малейшей сменой в выражении лица, в действиях. — Еще... Хочу еще, хен, пожалуйста, — Чонин сжимает руки на одеяле, что спуталось под ним. — Тебе недостаточно? — Чан переключается моментально, глаза его загораются так сильно, что Чонину думается, будто он и не человек вовсе, — Разве я не растягиваю тебя сейчас до предела? Разве ты не чувствуешь, как плотно и жадно твои стенки обхватывают меня и игрушку? Неужели ты думаешь, что сможешь принять еще? — Нет, не смогу, — короткий и громкий всхлип. — Тогда чего ты так просишь? — рука слегка сдавливает шею, больше для вида, чем с намерением придушить. — Мой рот слишком пуст, — щеки красные, глаза прикрываются и чувствуется стыд за свои же слова, а от руки на шее мурашки по всему телу. Но ему так хочется ощутить себя заполненным со всех сторон.       Чан не отвечает, лишь ухмыляется. Нашаривает игрушку, что была последней во время растяжки, нависает над Чонином, опираясь на локоть. Фаллос, что двигается внутри, вгоняет глубже и оставляет, толкаясь лишь членом. Ведет игрушкой по губам, пропихивая ее в рот почти сразу глубоко. Чонин давится, но тут же притягивает руку обратно, беря глубже и скуля. — Такой ненасытный и грязный малыш. — Чан двигается в одном темпе вместе с рукой, пот стекает по вискам. Вид Чонина - хнычущего и заполненного, заставляет хотеть распалить его еще больше, — Тебе так хотелось, чтобы тебя трахали во все дырки, растягивая на сколько это возможно. Ты скулишь и задыхаешься, пока в твоей заднице два члена, но требуешь еще. И так усердно сосешь член, который недавно побывал в твоей заднице. Такой грязный, — Чан вытаскивает игрушку изо рта, глубоко целуя, толкаясь глубже и быстрее, чувствуя на языке вкус смазки. Отстраняется с влажным звуком, почти сразу же возвращая силиконовый член в рот Чонина, пропихивая короткими толчками в горло. Тот даже не старается сосать как следует, просто принимает то, что ему дают. Ему нравится это чувство, как его наполняют с двух сторон. Нравится чувствовать, как входят в горло, двигаясь там. Нравится чувствовать, как из живота выпирает. Нравится, что Чан заполняет его максимально возможно.       Чан плавно толкается в скулящее тело под ним, входя глубоко, задерживаясь на доли секунд, шепчет в ухо похвалу о том, как его малыш хорошо принимает в себя, как прекрасно сжимается, как красиво выглядит, о том, что его стоны лучше любой музыки и он готов их слушать каждую секунду каждого дня. Чонин смотрит из-под полуприкрытых глаз, но в них туман, слезы, изображение плывет и он видит лишь очертания лица. От комплиментов тепло разливается не только на щеках, но и в груди. Он хватается за Чана, когда чувствует, как тот ускоряется внутри. Все тело поджимается, напрягается и Чонин просто физически не может как-либо двигаться, хотя хочется метаться и двигаться, чтобы чувствовать все сильнее в несколько раз.       Чонин задыхается, но все время притягивает руку, держащую игрушку обратно, как только Чан хочет вынуть ее изо рта. Слюна стекает к шее, в глазах копятся слезы. Чан припадает к шее, целует и лижет то место, где видно, как игрушка ритмично бьется в горле. В зад активно входит массивный член, раздвигая стенки, Чонин чувствует все движения, как сильно растянуто отверстие и как игрушка слегка выскальзывает, но Чан каждый раз вгоняет ее обратно, оставляя на короткое мгновение вторую игрушку в горле. В глазах у Чонина темнеет, он так полон, ему так хорошо, что тело расслабляется на короткий миг. Слыша, как Чан рычит, чувствует, как он ускоряется, а внутри разливается тепло, выплескиваясь снова и снова, вгоняя сперму глубже, заполняя еще сильнее. Собственное тело напрягается, когда член сжимают и коротко проводят по нему рукой, все еще трахая горло. Чонин кончает на свой живот, скуля и плача, слезы льются из глаз, а игрушку достают из горла, сразу же целуя, не дожидаясь, когда тело перестанет выгибать.       Он чувствует, как из него вытаскивают игрушку, а после ощущает ее во рту вместе со вкусом спермы. Открывает глаза и видит, как Чан облизывает ту часть, что не скрыта в его рту. От этого зрелища, как он слизывает собственную сперму с игрушки, которая только что была внутри Чонина, в животе закручивается еще один узел.       Игрушку толкают в горло несколько раз, после чего вынимают и откидывают в сторону. Тело ватное, но он чувствует, как Чан выходит из него и переворачивает на живот, заставляя задрать зад кверху. Чонин лицом утыкается в подушку, все еще не совсем понимая, что Чан делает. Чувствует, как из растраханной дырочки, что он непроизвольно сжимает, вытекает горячая сперма. Поворачивает голову назад и смотрит затуманенным взглядом, как Чан наблюдает за зрелищем. Руки сжимают подушку под собой, хочется скулить - это неловко, но так возбуждает.       Чан смотрит, как его сперма вытекает, как отверстие сжимается, выталкивая еще больше из себя. Пальцами ловит капли, что уже бегут по мошонке, проталкивая сперму обратно. Чонин что-то скулит в подушку, сильнее сжимаясь. Чан видит, что у него снова стоит. Берет член Чонина в руку, начиная нежно надрачивать, одновременно с этим припадая пухлыми губами к отверстию, слизывая все, что вытекает, ловя языком. Просовывает его внутрь, собирая сперму со стенок и сглатывая.       Чонин уже не должен смущаться после того, как его только что наполняли, но он все же не может поднять головы. Ощущать язык Чана, после того, как он растянул его своим членом и игрушкой, а после кончил внутрь - слишком контрастно. Мягкий язык лижет, проходится по самой кромке, погружаясь внутрь с пошлыми звуками. Губы, мягкие и упругие, так приятно целуют его там, прижимаясь, и Чонину кажется, что он сейчас задохнется от переизбытка чувств. Чонин, чувствительный после всего, разнеженный лаской, продолжает стонать, вытирая о подушку слезы, что собираются в глазах от всего, что он чувствует.       Целует, лижет, слегка урча, чувствуя, как Чонин извивается и слыша, как он скулит. Он просовывает язык внутрь, чувствуя, как еще больше вытекает в его рот, но больше не глотает, стараясь набрать как можно больше. Сжимает член Чонина в руке, ведет по нему, трет головку и спустя время чувствует, как тот кончает второй раз и стонет выше. Переворачивает на спину, смотрит в заплаканные глаза, приближаясь ко рту, что ловит воздух ртом и целует, кормя собственной спермой.       Чонин цепляется за плечи, притягивает ближе, принимает все, что ему дают и стонет в поцелуй, вылизывая рот Чана.       Спустя время Чан откидывается, ища бутылку воды рядом с кроватью. Жадно пьет, пропуская воду в уголках губ, что стекает на и так мокрые от пота шею и грудь. Чонин завороженно смотрит на это зрелище. После ему помогают подняться, давая выпить воды и обнимая за плечи. Когда Чонин напился, Чан убрал воду, накинул одеяло на разгоряченное тело, которое начало остывать, чтобы не было холодно после. — Ты в порядке? — Да. Я в полном порядке. — откидывается спиной обратно на кровать. Мышцы тянет, горло саднит, но ему так хорошо, — Это было так потрясающе. Лучше, чем я представлял, — счастливая и смущенная улыбка появляется на лице. — Я рад, что тебе это понравилось, — целует нежно в губы и щеки, — потому что мне тоже понравилось. Особенно наблюдать за тем, как ты мечешься оттого, как тебе хорошо.       Чонин краснеет, прячется где-то между плечом и шеей Чана, обнимая его и накрывая одеялом, притягивая ближе к себе - кожа к коже. Нужно сходить в душ, поменять постель, но сейчас так ленно, хорошо и уютно, что они обоюдно решают отложить эти дела на несколько минут, нежась и целуясь под одеялом.