Congratulations

— До самолета два часа. Кристиан появляется в проеме приоткрытой только что двери, заставляя Тото вздрогнуть и отшатнуться. Мужчина указывает на свои наручные часы, скрещивая руки на груди и выразительно смотря на мужа. В такие моменты Кристиан похож на воробья, думается Тото, пока он обречённо вздыхает и натягивает на лицо доброжелательную улыбку. Как в любой нормальной семье. Отпуск начинается со скандала. — Все собраны? Интересуется Тото, приобнимая мужа за талию и заглядывая в чужие глаза. Может, пронесёт? Но Кристиан упирается ладонями в чужую грудь, отодвигая от себя, и закатывает глаза к потолку, нервно цокая. — Конечно, все чемоданы уже внизу, ты разве их не видишь? Обводит руками гостиную, смотря на мужчину. — И дети тоже. Ну, вдруг ты их тоже не заметил. Язвит, улыбаясь. Тото накрывает виски пальцами и прикрывает глаза. Вот ещё чуть-чуть. Вдох. Выдох. Лёгкий массаж. И всё обязательно устаканится. Вдруг пропадет желание закопать кого-нибудь на заднем дворе. Или оставить чей-то паспорт дома. — Себ? Начинает с первого, что приходит в голову, Тото. Как в этих дурацких книжках по психологии. Задачу нужно разделить на части и начать с самой сложной. С сына подростка. Куда уж сложнее? — Иди, поговори со своим сыном сам. Ворчит Кристиан, кивая на лестницу на второй этаж. Да, к сожалению, подростковый период обернулся для них не розовыми соплями по первой любви, а истериками и кучей битых вещей, летящих со второго этажа их дома. Их миленького маленького мальчика с золотистыми кудрями подменили недовольным, вечно грубым угловатым сгустком негативной энергии, с вихрастой челкой, полностью закрывающей глаза и отвратительным характером, доставшимся непонятно от кого. — Настолько плохо? Плохо сдерживает разочарование в голосе Тото. Ну, может, Кристиан всё-таки сильно преувеличил? — Все не так! Еда не та! Живём не там! Едем не туда! Не с той компанией! И вообще-то он хотел остаться у дяди Шума с Миком, почему он должен куда-то ехать!? Пародирует сына Кристиан, строя страдальческое лицо и активно жестикулируя. — Может, правда оставим его у Михаэля? Меньше нытья. Тото с надеждой бросает взгляд на мужа. Ну, может, всё-таки сработает. Но Кристиан мотает головой, снова закатывая глаза, в который уже раз за последние несколько минут. — И сойдём с ума вместе с мелким? Он вытрясет из нас душу, Тото. Вторая часть проблемы, которую Тото так старательно делил у себя в голове, заключается в том, что сына подростка у них два. Грёбаный джекпот. И если Себ предпочитал бить вещи и рвать тетради с учебниками, выбрасывая всё это за пределы своей комнаты в очередном приступе бунтарства, в Дане к подростковому возрасту вдруг проснулась невероятная потребность в родительской любви и лишней паре ушей. Спрятаться от него было нельзя, он вечно ошивался где-то рядом и вечно зудел над ухом о каких-то ему одному понятных вещах. — Ну, может, оставим их обоих у Шума? Тото снова притягивает мужа за талию, играя бровями и быстро целуя того в уголок губ. Кристиан обвивает руками чужую шею, улыбаясь уже по-настоящему, и тянется к чужим губам, сминая их в поцелуе. — Билеты нельзя вернуть. И это наш первый совместный отпуск за пять лет, тебе придется потерпеть. Нам всем. Утыкается в чужую шею Кристиан, тихонько посмеиваясь под аккомпанемент тяжёлого вздоха мужа. // — Себастьян, мы опаздываем в аэропорт! Открывай! Тото барабанит в дверь старшего сына, нетерпеливо кусая губы. Такси уже ждёт их возле ворот, Кристиан, загрузивший в него всё необходимое, нервно нарезает круги по первому этажу. Психологи говорят, что у детей должно быть личное пространство, вход в которое без разрешения запрещен. Но видит бог, ещё секунда, и Тото выбьет это чёртову дверь в личное пространство. — Сейчас! Рявкает Себ с той стороны двери. Вдох. Выдох. Ругань и бубнежь мешаются со звуками падающих вещей, Тото со вздохом отходит от двери, направляясь к соседней точно такой же, только без вмятин, оставленных там мальчишескими кулаками. — Даня, ну сколько можно! Такси! Рявкает Тото, занося руку для стука, но дверь успевает открыться раньше, и оттуда выглядывает каштановая вихрастая голова. — Пап, да я готов. Закатывает глаза Даниил, полностью открывая дверь. Опять эти блядские цепи и узкие джинсы, которые вот вот разойдутся где-нибудь в районе задницы. Тото, кажется, уже начинает терять сознание, от частоты глубоких вдохов за последние пол часа. Ладно. Это ещё не самое страшное, что может быть. Перетерпит. Как и всегда. — Прекрасно. Спускайся к отцу и садись в машину. Потирает переносицу Тото, занося руку для очередного стука, но дверь рывком открывают, почти впечатывая его лицо в неё. В каком-то растянутом мешковатом трикотажном костюме, с челкой на глазах и в огромных наушниках Себ пинает ногой чемодан впереди себя и что-то бубнит. — Сними. Рявкает Тото, указывая на наушники сына. Господи, так когда всё это кончится? — Нет. Цедит Себастьян, сверля отца взглядом. — Ну вы там скоро!? Слышится крик Кристиана с первого этажа, Даня за спиной цокает и начинает противно похихикивать. — А ты специально как бомжара оделся? Или тебя родители серьезно на помойке нашли и ты возвращаешься к истокам? Хохочет Даня, хватая брата за кофту, за что получает тычок в грудь. Даня в ответ толкает тоже, впиваясь пальцами в чужие волосы, Себ тянется к дыркам на модной обтягивающей футболке. — Хватит! Успокоились оба! И вниз, живо! Тото хватает их за воротники, оттаскивая друг от друга, подталкивая в сторону лестницы. Себ хмурится, стаскивая чемодан по ступенькам, наполняя дом звукам ломающегося пластика. — Себастьян! Уже в унисон кричат Тото и Кристиан под смех младшего сына. — А дядя Марк приедет? Невзначай вдруг уточняет Даня, спускающийся за спиной Тото. Себастьян впереди от чужого вопроса напрягается и останавливается, сдвигая наушники с ушей. — Это так важно, — нервно отмахивается Тото, подталкивая старшего сына. — Приедет конечно, а что? Даня в ответ только улыбается во все 32, сбегая вниз по лестнице, обгоняя отца и запрыгивая на спину брата, громко смеясь. — Отстань! Ты бесишь! Только попробуй что-нибудь вякнуть! Сбрасывает с себя брата Себастьян, снова хватая его за ткань футболки и нависая над ним. — Отцепитесь уже друг от друга, сколько можно, — влепляет сыновьям подзатыльники Кристиан, разнимая их. — Обязательно передам Уэбберу, что вы не можете его поделить. Даня показывает язык пышущему гневом Себастьяну, потирая ушибленный затылок. — Обязательно передай дяде Марку, что мы просто до одури в него влюблены. Подхватывает чемодан Даня, выбегая из дома под чужие гневные крики.