Он, Она и титаны

Следующий день начался чудесно: воздух был по-утреннему свеж, а игривые лучи солнца упорно пытались пробиться сквозь листву. Встала я поздно, вероятно из-за накопившейся усталости за последние дни. Леви еще спал, и я тихо выскользнула из дома. В лесу было тихо и спокойно, никаких утренних сюрпризов-титанов, так что я отправилась за едой к завтраку. Через пять деревьев от моего дома семья птиц недавно свила гнездо, туда я и направилась. Мне всегда нравилась эта возможность летать. Пусть и за счет какого-то недоУПМ, но я могла почувствовать себя вольной птицей. Для меня исчезает земля и все, что с ней связано. Я просто парю меж деревьев, парю… В гнезде птиц я действительно обнаружила яйца, быстро сгребла их себе в сумку и полетела домой. Наверное, это описание будет странным, но человеку, прожившему 5 лет за стеной – это ерунда. На ветке, где я обычно разводила огонь, также был большой плоский камень (который было очень сложно поднять сюда, как и многие другие вещи). Камень стоял ближе к концу гигантской ветки, ведь там на него лучше всего могло светить солнце. Благодаря лучам солнца он становился достаточной температуры, чтобы пожарить на нем яичницу и лишний раз не разводить костер (К слову о костре, надо бы сходить еще за дровами, в последнее время это все не удавалось сделать). Леви, наверное, почувствовал запах свежеприготовленной яичницы и сразу прибежал сюда. Ладно, я иронизирую, он просто пришел. - Доброе утро! – уже наступил следующий день, а неловкости после вчерашнего не убавилось. Или только мне так казалось? - Доброе. Умывшись, мы сели завтракать. Разговаривать не хотелось, ведь от каждого нового ответа появлялось только больше вопросов. Хотя так, видимо, думала только я. - Ты говорила, что знаешь способ добраться до стены. «Как она прекрасно готовит. Суп с мясом, яичница, да я, наверное, никогда так не ел». - Я говорила, что придется много бежать, а не что я знаю способ, - хотя это и не было вопросом, мне все равно пришлось ответить на него. - Я могу бежать. - Сомневаюсь. - Я не могу сидеть здесь, сложа руки. Мне место в Разведке, поэтому если знаешь способ – помоги, нет – найду его сам. Боже, сколько презрения в его взгляде! - Сколько не пытайся – добраться в одиночку до стены – самоубийство. - Так идем со мной. - Я уже говорила, мне нет резона возвращаться туда. «Почему с ней так сложно? У меня даже нет возможности что-то сделать, чтобы заставить мне помочь. Я здесь нахожусь далеко не на своих условиях. Какое-то безвыходное положение. Остается только ждать и стараться ее переубедить. Да, такой глупостью я еще не занимался в жизни. Сначала в Развед. корпусе мне на голову свалилась кучка детей-новобранцев, а теперь какая-то дикарка.» - Мне пора. - Постой. Прекрати так исчезать. Куда ты на этот раз? - На сегодня у меня самые обыкновенные, бытовые дела. Дрова почти закончились, - я бросила взгляд в сторону оставшейся стопочки, - нужно насобирать еще. - Я помогу. Он собирается помочь мне собирать дрова?.. Погода сегодня определенно взбунтуется. - Хорошо, тогда сходи за топором, а я за мечами, - немного подумав, я добавила, - ты, конечно, можешь воспользоваться своим устройством, но оно не настолько долговечное, как мое, так что я бы не стала растрачивать его попусту. - Знаю. Мы взяли все нужное и пошли за дровами. Передвигаться вместе с Леви на одном устройстве было… Когда я принесла его тогда, в первый раз, когда его откинуло в дерево, он был без сознания, а сейчас. Он обхватил меня за плечи руками и плотно прижимался ко мне. (Вспомнилась одна книга, которую я читала в детстве. Там девушка влюбилась к полуголого мускулистого красавчика, и он катал ее на себе по лианам. Лианам… я узнала, что это растение, но у нас оно не растет. Когда-нибудь я увижу его…). Конечно, этого требовала ситуация, но лететь было некомфортно, поэтому я как можно скорее нашла подходящее место для собирания дров и опустилась туда. Что-то рубили топором, что-то просто собирали. Работали мы молча, сосредоточившись на процессе, и уже скоро насобирали достаточное количество дров и хвороста. На удивление на нас даже не напал титан. - Оу, об этом мы как-то не подумали, - только в этот момент до меня дошло, что я не смогла бы унести и Леви, и дрова одновременно. - Все в порядке. Я разобрался, как работает твое устройство. - Что?! Так что же ты молчал? Мог и сюда сам добраться! – мои щеки покрыл предательский румянец. Как глупо! Возьми себя в руки. На это он просто пожал плечами. Я передала ему второе устройство, мы разделили дрова и пошли домой. Остаток дня тоже прошел без происшествий. Я копалась в огороде, затачивала мечи и просто отдыхала, потом мы вместе готовили. Леви так мастерски орудовал ножом, что мне стало страшно за картошку в его руках. А вечером небо затянули тучи. Мы убрали дрова под навес и сами укрылись в доме. Конечно, я уже сталкивалась с дождями, поэтому палатка была высшего уровня – вода не могла просочиться внутрь, а порывы ветра не снесли бы ее. «О нет, она снова хочет лечь на эту жалкую тряпку на полу. Это уже не гостеприимство, а издевательство надо мной». - Нет, садись ко мне. Он хочет, чтобы я села к нему? Я, конечно, помнила про проблему с нехваткой кровати, но не могла же я его просто выгнать на пол. А я в каких только местах не спала – не привыкать. Но я все же согласилась на его предложение и присела рядом. Так мы и сидели: в крохотном пространстве, в темноте, за «окном» шумел дождь.

…

Давно я не видел дождь так близко. В замке его совсем не слышно. Успокаивает. И тут палатка озарилась белым светом, после которого ударил гром. Кэйтлин вся сжалась в комочек, спрятав голову в коленях, и нервно задрожала. Что это с ней? Вскоре сверкнула еще одна молния, а на ударе грома она тихо вскрикнула: - Мама! Она продолжала дрожать. Я взял лежавшую в углу, зеленую накидку Развед. корпуса и накинул ей на плечи. Это не помогло, поэтому я подсел ближе к ней и приобнял одной рукой. В ту же секунду ее лицо уткнулось мне в плечо, она плакала. Мы сидели так все то время, что бушевала гроза. К середине ночи она отступила. Мы вышли на улицу, небо прояснилось, и лес освещала луна. Свежий воздух ударил в наши лица. Я заметил, как она глубоко вздохнула с облегчением. - Спасибо и прости. Она посмотрела на меня грустным извиняющимся взглядом. Паника уже прошла, на ее месте осталась лишь обида за свое поведение. - Ничего. Ты как?

…

- Уже хорошо..., - было неловко говорить с ним о моей состоянии. - Ты звала маму? - Да… В детстве, когда была гроза, мама пела мне колыбельную, и все страхи исчезали. Это было так давно… Это единственное воспоминание о матери, которое у меня осталось, - это была ложь, но то, второе воспоминание, я старалась забыть даже для себя. - Мне в детстве не пели колыбельную. Но мне очень нравилась одна песня, которую пела торговка на рынке:

Слеза рекой!

Поел сынок!

Хвалилась мать -

Сынка спасла...

Знать, солона

Слеза была!..

- Какой ужас! Надеюсь, мне мама пела что-то более счастливое. Как такое вообще можно петь? Мама плачет над едой сына, чтобы он мог поесть. - Пойдем спать, уже поздно. - Эй, нет, я не это имела ввиду…, - я не успела договорить, как он уже зашел в палатку. Нельзя было просто помолчать, вечно я все порчу. Я направилась за ним и обнаружила, что на этот раз он лег на пол и демонстративно делал спящий вид, чтобы не продолжать разговор.